Я увидела, как по ее ключице пробежала краснота, но до лица она не дошла.
– Ага, – ответила она, – Бьянка замужем. Она уже все это прошла и знает, как что работает. Я доверяю ее вкусу и знаю, что у нее будет время помочь мне со всем этим. Ты слишком занята, Шарлотта. И, честно говоря, тебе не так уж это и надо. Мне нужно было что-то решить, и я решила. Ты моя… – на месте одного очень важного слова прозвучала пауза, – подруга, и всегда ею будешь, но я попросила Бьянку быть главной подружкой невесты. Прости.
Я не знала, что после этого сказать. Я поблагодарила их за прекрасный вечер, села в одинокий, баснословно дорогой «Убер» (как раз в час пик) и поехала домой. Первую половину пути стараясь не заплакать, а все оставшееся время стараясь, чтобы водитель не увидел.
Глава 7
– Дорогая, напечатай это, пожалуйста, когда будет свободная минутка, – сказал Пирс, кинув флешку мне на стол, – это не срочно и понадобится только завтра, часам к десяти утра.
Я оторвалась от экрана с таблицей переезда нашего офиса, которая как-то отупляюще действовала на мозг. В то же время посматривая на свадебную страничку Мэдди в Pinterest, где в последнее время превалировали фотографии Одри Хепберн из «Моей прекрасной леди». Видимо, она выбрала тему; только мне ничего не сказала.
– А что там? – спросила я.
– Я недавно завтракал с одним парнем из Никарагуа в «Чилтерне», – ответил Пирс, – ужасно интересно. Он много всего рассказал о недвижимости, аграрном бизнесе и даже о финтехе. Думаю, из этого получилась бы интересная статья для сайта. Но, конечно, потребуется его согласие, и мы не укладываемся в контент-план, так что, если ты не против…
Он взмахнул пальцем, словно говоря «это займет не больше минутки», отвернулся и пошел.
Я закатила глаза. Эта «минутка» с легкостью превратится в четыре часа, которые уйдут на попытки расшифровать слова Пирса и этого парня из Никарагуа на фоне шумных разговоров и звона посуды. А потом нужно будет еще и попытаться все это осмыслить и сократить так, чтобы не превысить ограничение в тысячу слов для публикации в блоге. А потом Пирс и его приятель, конечно же, захотят внести еще тысячу изменений, чтобы их слова звучали более важными и в то же время чтобы в тексте не осталось ни одного хоть сколько-нибудь спорного места – хотя за завтраком им так не казалось.
А я планировала хотя бы однажды ускользнуть вовремя, чтобы успеть на встречу с Тэнси.
– Поехали в «Ритц» – предложила она, – ну давай, Шарлотта. Я всегда хотела попробовать их коктейли, к тому же уверена, что парни там будут сногсшибательные.
«Ага, значит, ты свободна», – подумала я. Наверное, отшила бедного Трэвиса, с розами или без.
Я отправила ей сообщение:
«Прости, пожалуйста, но я, наверное, задержусь сегодня на работе. Не знаю, во сколько освобожусь. Я только «за» коктейли и шейки, но, скорее всего, опоздаю. Скажи, если тебе удобнее перенести это на другой день».
Я добавила эмодзи с человечком, закатывающим глаза, и еще один с бокалом мартини. Потом вставила флешку, надела наушники и начала печатать.
Как я и боялась, все оказалось непросто. В таком шуме сложно было расслышать Эрнесто Гонзалеса из-за его сильного акцента и того, что Пирс постоянно перебивал его, навязывая своему гостю еще кофе «или, может, “Кровавую Мэри”», – солнце уже покатилось к закату, капитан. Наверное, лучше оставить эту конфетку в расшифровке.
Я дошла до пяти тысяч слов, как вдруг на кухне послышалась какая-то суета. Я сразу же почувствовала напряжение в шее и плечах.
– Куда на хрен Брайони делась? – спрашивал Ренцо. – Домой смоталась, что ли?
– Еще только шесть, – сказал Павел, – Колин платит ей за то, чтобы она по полдня работала?
– Что ж, кто-то должен в этом разобраться, – по тону Ренцо было понятно, что это будет не он.
– У Шарлотты спроси, – предложил Павел.
Я сохранила документ и отодвинулась на кресле. Лучше самой проявить активность, пойти и спросить, в чем проблема, и предложить решение до того, как придет Павел и начнет на меня кричать. А еще лучше сразу во всем разобраться и решить ситуацию, чтобы, когда Павел начал орать, я смогла холодно ответить, что проблема уже решена.
В мою сторону шел Ксандер со стаканом воды, и я подозвала его к себе.
– Что там происходит? – спросила я.
– Кофе закончился, судя по всему, – ответил он.
– Боже мой, и это все? Казалось бы, один из этих взрослых мужчин мог пройти двадцать метров до «Сейнсбери’с» и купить кофе, но, видимо, нет.
Ксандер продолжил:
– Честно говоря, о кофе здесь все разговоры. Знаю, я у вас еще недолго, но у меня такое ощущение, что кофе играет здесь главную роль.
– Так и есть. Ладно, тогда я постараюсь предотвратить Третью мировую и обвал рынка.
Я встала и перекинула сумку через плечо.
– Хочешь, я схожу? – предложил Ксандер. – По-моему, у тебя и так много дел.
Я рассказала ему о срочной просьбе Пирса и добавила:
– Честно говоря, я не против немного передохнуть.
– Никарагуа? – спросил Ксандер. – Я знаю немного об экономике Никарагуа. Пару лет назад статью об этом писал. Пошли мне то, что у тебя есть, и аудиофайл, и я напишу эту статью для Пирса за тебя. Зачем тебе расшифровывать столько ненужной болтовни?
– Боже, правда? Это было бы так здорово. Я сегодня вечером должна была встречаться с подругой и уже подумала, что придется ей отказать, но теперь успею туда вовремя. Спасибо огромное!
– Да не за что. Но не забудь, ты у меня в долгу. Не отчитывай меня в следующий раз, когда потеряю пропуск.
– Договорились, – сказала я, кликнула на «отправить письмо» и пошла в магазин. Может, Ксандер и самый неряшливый из всех, кто когда-либо переступал порог «Колтон Кэпитал», но он добрый, чего не скажешь о многих остальных. Он не обязан помогать мне с этой скучной и неблагодарной задачей. Я задумалась, почему бы это. Наверняка у него есть еще какой-то повод, важнее того, чтобы заранее гарантировать себе новый пропуск. Может, он собирается написать какой-то удивительный экономический анализ и забрать у Пирса «авторские права». Что ж, если так, то удачи ему.
Когда через десять минут я вышла из лифта с выполненной миссией, стало ясно, что в офисе возник кризис другого рода.
В приемной стояла Тэнси. На ней было простое маленькое белое платье, свободное и ничего не подчеркивающее, но достаточно короткое для того, чтобы продемонстрировать ее загорелые стройные ноги во всей красе. Ее распущенные волосы спускались по спине, а на ногах были серебряные ботильоны на высоком каблуке с открытыми пальцами, которые идеально сочетались с серебряным лаком. На каблуках она была почти такой же высокой, как Ренцо, но не совсем. Я заметила, потому что они стояли рядом, оба с телефонами в руках.
Павел сердито шел к своему месту, похожий на кота, которого только что отпугнул другой кот и который теперь идет в отступление, даже не попробовав тунца.
Воздух просто вибрировал от тестостерона.
– Шарлотта! – сказала Тэнси. – Я получила твое сообщение и подумала, что, может, я заранее приду и подожду здесь, а потом мы пойдем, как только ты освободишься. Надеюсь, ничего страшного.
Я отдала Ренцо пачку кофе. Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой и поблагодарил меня, к моему удивлению, а потом сказал Тэнси:
– Я позвоню, – обернулся и пошел к себе.
Тэнси подмигнула мне и почти незаметно взмахнула кулачком, как бы говоря: «Ура!»
Я оставила ее в приемной, ответила на пару экстренных писем, выключила компьютер и несколько минут поправляла макияж в женской уборной, жалея, что на мне такое унылое, серое и официальное платье-рубашка от «Рейсс». Я и так незаметная, а на фоне Тэнси совсем потеряюсь.
Но когда рядом Тэнси, на меня и так не взглянут, что бы на мне ни было, – утешила себя я, нанося бронзер в попытке создать иллюзию скул. Взять Павла и Ренцо, к примеру – я работаю с ними уже не первый месяц, и они на меня даже не взглянули, а с Тэнси провели пару секунд и уже чуть не подрались из-за того, кто пригласит ее первым.
Я завершила образ ярко-красной помадой и убрала волосы. Сойдет.
– Прекрасно выглядишь, – сказала Тэнси, – классные туфли. Ну что, пойдем?