Потом Мэдди сказала:
– Погоди, кажется, я его вспомнила! Высокий такой и даже красавчик, но ботаник до мозга костей. Темные волосы, очки, борода? Ни слова не может сказать, при этом не краснея и не запинаясь?
– Он самый.
– Хорошо, значит, если однажды я обнаружу на кухне темноволосого бородатого чувака, полицию вызывать не нужно. Но серьезно, он вообще из комнаты не выходит. И Тэнси не лучше. Каждую ночь закрывается у себя и, судя по всему, общается с семьей по FaceTime. Наверное, она из семейки Аддамс, раз до двух ночи не спит. Как будто я в морге живу. Очень скучаю по вам, ребята, – сказала я.
– Мы тоже по тебе скучаем, – утешила меня Мэдди. И потом, когда Генри пошел заказать еще пару напитков, мы обнялись.
Я знала, что это правда – в каком-то смысле. Но при этом для нее это было по-другому. Мэдди начала новую жизнь, планировала свадьбу, ремонтировала кухню, и, кто знает, может через пару месяцев она скажет мне, что ждет ребенка. И даже если что-то вдруг пойдет не так, скажем, Генри бросит ее перед алтарем и она вернется в свою старую комнату (конечно, я никогда бы не пожелала такого своей лучшей подруге), но даже тогда все будет по-другому.
Я немного поностальгировала. Вспомнила, как мы с Мэдди сидели на кухне субботними вечерами, пили чай, красили ногти и сплетничали, пока Генри смотрел футбольные матчи в пабе. Как мы объявили вечер вторника «вечером белого вина» и «еды на дом»: объедались куриной тикка масала и лепешками наан из «Королевы Кашмира», болтали о политике и о том, как изменить мир. Мы всегда знали, когда кто-то из нас хочет поговорить, а когда – побыть в одиночестве.
Но потом я вернулась в настоящее и спросила, как продвигается их подготовка к свадьбе.
– Ничего авантюрного, – ответил Генри, – шатер в саду у родителей, венчание в местной церкви, не больше ста пятидесяти гостей. Это будет за неделю до Рождества, и все уже устанут от застолий.
– Мы просто хотим избежать стресса, – сказала Мэдди, – хотя уже на этой неделе надо будет разослать всем приглашения, и…
Она понизила голос и сказала мне тихонько на ухо (при этом Генри тактично встал и вышел в туалет):
– В Брайтоне есть дизайнер платьев. Я видела одно из ее творений в свадебном журнале – не думай, я не обложилась ими со всех сторон, не смотри на меня так, – и они чудесны. Сказочное платье, с кружевами, тюлем, жемчугом, просто… ах!
– Звучит здорово, – сказала я, – значит, хочешь купить платье у нее, да?
Мэдди засмеялась.
– Если бы все было так просто! У нее все уже давно расписано на несколько месяцев вперед. Но я начала доставать ее в социальных сетях, кажется, одна из невест отказалась, и у нее освободилось время на завтра. Я позвонила, и она сказала, что постарается сделать платье вовремя. Генри не знает, но я взяла завтра выходной и поеду к ней. Ты же со мной, да?
Она выжидательно посмотрела на меня, а я вспомнила флешку, которую Пирс бросил мне сегодня на стол со словами: «Это презентация, которую я делаю для «Скайбридж» в Нью-Йорке. Посмотришь, ладно? Может, «причешешь» немного? Только понадобится завтра, до ланча».
Если уж Пирс поручает кому-то исправить свою работу, то это, по его меркам, огромная честь. В обычный день я бы осталась в офисе до вечера и уделила его презентации несколько часов, но я не хотела разочаровывать Мэдди и Генри. И вместо этого решила приехать на работу завтра в семь часов утра.
– Мэдди, ты знаешь, как бы мне хотелось, но…
– Ну пожалуйста! Притворись, что заболела, ну хоть раз. Будет так здорово.
Я покачала головой.
– Не могу. Пирс дал мне эту флешку на редактуру, и это срочно, и…
Она закатила глаза.
– У этого чопорного придурка все срочно. Он тебя за дуру принимает.
– Да, наверное, но это моя работа, чтобы он мной пользовался. Извини, дорогая, но я не могу. Может, ты договоришься с этой, как ее зовут, на другое число?
– С Кончитой Вилламорой? Я же говорила, у нее все расписано на год вперед. Не важно, я постараюсь договориться с Бьянкой.
Но я хорошо знала Мэдди. Что бы она ни говорила, нравилось ли ей выбирать платья с сестрой Генри или нет, это было очень важно для нее. Она обиделась и разозлилась, и я чувствовала себя ужасно из-за того, что так ее подвела. Хотя понимала, что у меня не было выбора.
Потом мы снова выпили и разделили порцию пути?на [11 - Пути?н (фр. Poutine) – национальное квебекское блюдо быстрого питания, состоящее из картофеля фри, посыпанного молодым рассольным сыром (cheese curds) и политого слегка подслащенной гарнирной подливкой.] (Мэдди сказала, что это блюдо сейчас мировой тренд, но мне оно напомнило картошку фри c подливкой, только хуже той, что готовили в кафешке на углу, где я выросла). Но все это время я думала о том, что еще час добираться до дома, а завтра вставать в полшестого – и поэтому постоянно зевала и смотрела на часы.
Затем я извинилась, поехала домой и по дороге из ванной случайно натолкнулась на Адама.
Во всяком случае, я предположила, что темноволосый бородатый незнакомец на лестнице и есть Адам. Если только Тэнси не привела домой какого-то чувака – может, даже и таинственного Трэвиса. Розы уже давно завяли, Одета выбросила их в мусорку, а от него больше ни весточки. А может, к нам ворвался грабитель, который ходит в туалет с ноутбуком.
– Привет, – поздоровалась я, – меня зовут Шарлотта.
Они с Генри были двоюродными братьями, так что внешнего сходства можно было не ожидать. Его и не было. Адам был такой же долговязый, как Генри, и так же сутулился, как будто боялся задеть что-то головой, но на этом их сходство заканчивалось: у него не было и капельки самоуверенности Генри. Он щурился, краснел и сторонился меня.
– Ты же Адам, да? Рада наконец-то с тобой познакомиться. Я только что виделась с Мэдди и Генри. Они передавали тебе привет, – сказала я, хоть это и не было правдой.
– О, эм, ну тогда, наверное, им тоже привет.
Я так и не поняла, кому было адресовано это приветствие – мне или как-то мысленно Генри и его невесте. Да и слишком устала, чтобы стоять там и пытаться завязать разговор с этим немногословным незнакомцем.
– Я пойду спать, – сказала я, – завтра рано на работу.
И смотрела, как Адам повернулся, пошел к себе и закрыл дверь.
Глава 5
Той ночью я ужасно спала, да и следующей тоже. К?беспокойству из-за работы и того, что я подвела Мэдди с ее свадебными планами, прибавились непривычные звуки от пребывания в доме Тэнси и Адама. Не громкие, просто непривычные. Иногда у Тэнси играла музыка по ночам, конечно, далеко не такая громкая, чтобы захотелось постучаться и попросить сделать тише, но ее тихие звуки все равно проникали через стену. Иногда я слышала, что Тэнси говорит по телефону. Я?никогда не звонила друзьям так поздно просто поболтать, так что это казалось мне довольно странным. У?нас были толстые стены, они не позволяли разобрать отдельные слова, но голос Тэнси становился то громче, то тише, выдергивая меня из полусна. Уверена, что и Адам ее слышал. До меня доносился скрип, скорее всего, от колесиков офисного кресла по деревянному полу. А?еще иногда он очень громко ходил по комнате. «Такой худышка, а топает как слон», – думала я, закрывая уши подушкой и пытаясь заснуть.
Наверное, сработало, потому что в субботу я проснулась от кошмара: я ехала на свадьбу Мэдди и Генри, только почему-то пыталась добраться до юго-востока Лондона сначала на одном, потом на другом поезде, а потом еще и на автобусе. Потом поняла, что села на поезд до Брайтона, а мне нужно успеть забежать в магазин Кончиты Вилламоры и забрать свадебное платье для Мэдди. А времени-то все меньше и меньше, Мэдди нечего будет надеть, и она никогда меня не простит. Конечно же, когда до меня дошло, что это был просто сон, я уже не могла заснуть.
В жутком настроении и с красными глазами я спустилась вниз и поставила чайник. Для субботы ужасно рано – даже семи не было, – и мои соседи спали. Неудивительно: они, судя по всему, до утра бодрствовали.
Грядущие выходные казались безрадостными. Конечно, можно сходить на фитнес или пилатес. Я знала, что это поможет, но чувствовала себя настолько паршиво, что не могла себя заставить никуда пойти. А к дурацким «Бегунам из Хакни» я ни за что не вернусь. Можно пойти в офис и начать редактировать очередную презентацию от Пирса. Но от одной мысли о том, что мне придется снова часами смотреть в монитор, хотелось кричать. Или доехать на автобусе до торгового центра «Вестфилд» и походить по магазинам. Вот только вчера я уже купила в интернете уцененную, но все равно дорогущую обувь, и повтора моя кредитная карточка уже не переживет.
Я плюхнулась на кровать с чашкой чая и какое-то время переключала каналы по телевизору, копалась в интернете на телефоне и в то же время машинально съела четыре тоста с арахисовой пастой. И – ну это не новости – из-за этого почувствовала себя еще паршивей.
Стук дверного молотка вывел меня из ступора. Сначала я подумала, что лучше не открывать, никто бы не пришел, не договорившись заранее, и мне не хотелось выгонять какого-нибудь бедного свидетеля Иеговы или парня с чистящими средствами, который торгует ими, чтобы вернуться к нормальной жизни после тюрьмы (хотя я уверена, что они просто разведывают обстановку, чтобы потом взломать дверь и все унести).
Потом я вспомнила свои прекрасные туфли, поняла, что сейчас уже почти десять – в это время как раз приходит почтальон, – побежала к двери и открыла ее как раз в тот момент, когда он заполнял квитанцию «К сожалению, мы не застали вас дома». Минутой позже, почувствовав себя гораздо лучше, я уже вскрывала хлебным ножом картонную коробку.
В простую коричневую картонку была упакована блестящая белая коробка. Я немного притормозила, желая растянуть момент, прежде чем я сниму крышку и впервые почувствую аромат новой кожи. Но вместо моих уцененных туфель «Rag&Bone» под ворохом оберточной бумаги скрывался комплект нижнего белья «La Perla», наверное, вдвое дороже.
Черное кружево: бюстгальтер, легкий как перышко, в который никогда бы не поместилась моя грудь размера 32F, и малюсенькие трусики, которые я бы, наверное, выше колен не натянула. Очень жаль, потому что если бы «Амазон» захотел отправить мне что-нибудь по ошибке – ошибки красивее они бы не придумали. Хотя не то чтобы у меня был повод носить такое белье.
Хотелось бы сказать, что не помню, когда кто-нибудь последний раз видел меня в нижнем белье, но, к сожалению, не получится. Это также был последний раз, когда я свайпнула вправо на Тиндере. Парень по имени Ник лайкнул меня, написал «Привет» и даже не послал мне фото своего члена – и тем самым уже выделился на общем фоне. Пару недель мы общались в интернете, а потом решили встретиться. Ну знаете, как это бывает: сообщения стали все чаще, свидание приближалось, я настолько погрузилась во все это, что ко дню встречи уже фактически придумала имена нашим детям.
И когда секунд через пять после встречи с Ником я поняла, что между нами нет вообще никакой химии, я не позволила этому меня остановить. Может, мне просто нужно время, говорила я себе, слишком быстро глотая «Джин-тоник» и сразу же заказывая следующий. В голове вертелось: он хороший парень, с хорошей работой, он забавный. Сказал, что хочет остепениться.
Если бы он был обувью, это были бы ботинки Clarks [12 - Clarks – британская классическая обувь.]. Несмотря на то, что к вечеру никаких чувств не появилось, я пошла с ним домой. И, боже, это было ужасно. Целовался он слюняво и неряшливо и крутил мне соски, будто пытался настроить радио в машине. Это был один из тех случаев, когда кажется, что это никогда не кончится.
Не то чтобы это отвратило меня от секса на всю жизнь, но и не вдохновило попробовать еще раз с кем-нибудь другим. Поэтому вряд ли бы я когда-нибудь пошла в магазин за таким бельем, которое явно надевают только для секса, а потом снимают и с любовью стирают руками, прополаскивая слезами единорога. Я неохотно отказалась от своей мимолетной мечты стать миниатюрной секс-богиней, положила лиф и трусики обратно и накрыла их оберточной бумагой. Нужно вернуть их, чтобы их отправили по верному адресу. Но потом я заметила товарную накладную, выглядывающую из-под слоя бумаги. Это точно был наш адрес, но моего имени там не было; и вообще никакого.