– Черт, – прошептала я, – ну почему я не уточнила?
Я подумала, что может стоит запихнуть все обратно в коробку, послать отправителю и притвориться, что ничего не знаю. Но потом вспомнила, что я расписалась за получателя, и что я уже взрослая, в конце концов, и это просто невинная ошибка. Потом я услышала, как Тэнси вышла из комнаты, закрыла дверь и спустилась по лестнице, и снова растерялась.
– Доброе утро, Шарлотта, – бодро сказала она, входя на кухню в топике на бретельках и откровенных розовых трусиках-шортах, – кажется, я слышала почтальона?
Хорошо, что это я ему открыла, подумала я, если бы это была она, бедный почтальон бы, наверное, тут же упал замертво от инфаркта.
– Да, он приходил, – ответила я, – извини, пожалуйста, я ждала кое-что из «Амазона» и открыла по ошибке. Это тебе?
Я отдала ей коробку, и она принялась оживленно перебирать оберточную бумагу.
– А, – сказала она, – пришло, да? Мило.
Посылка вроде бы и удивила, и совсем не впечатлила ее одновременно. Это показалось мне странным. Если бы я промотала тысячи фунтов на нижнее белье, то разрывалась бы от волнения, чувства вины и синдрома раскаяния одновременно. Но, может быть, для Тэнси это было по-другому. Судя по тому, что я замечала на сушилке, у нее было много дизайнерской одежды. Хотя я думала, что все это бесплатные образцы и подарки, поскольку она работает фешен-байером. Правда, младшим байером, что все-таки говорит о том, что нечто подобное должно быть для нее редкой покупкой. Но это не мое дело. Если моя соседка хочет выкинуть половину своей месячной зарплаты на трусики – вперед. «Однако если она покупает такое сексуальное белье, то у нее точно есть парень. Но где он? О Трэвисе она даже не говорила. А может, говорила?» – подумала я, а потом постаралась избавиться от этой мысли. Ведь не случайно все женские журналы пишут о том, что одеваться нужно не ради мужчины, а ради самой себя? По-моему, кто-то даже книгу написал о том, что новые вещи приносят радость? Или о том, что радость приносит избавление от старых?
– Здорово, – сказала я, – извини, что я…
– Забудь, – ответила Тэнси, – ммм, Шарлотта, я не хочу быть навязчивой, но у тебя все хорошо? Ты выглядишь такой усталой.
Она поставила коробку обратно на стол и тактично отвернулась, чтобы налить воды в чайник.
– Все в порядке. Просто не высыпаюсь последнее время.
К моему удивлению, Тэнси покраснела как рак. Я думала, что такую реакцию скорее бы вызвало то, что я увидела ее сексуальные трусики.
– Надеюсь, это не из-за меня ты не спишь? – спросила она. – Я поздно говорю по FaceTime. Просто мама и сестра работают в разные смены и это единственное время, когда мы можем все вместе выйти на связь… Я и не подумала.
– Да нет, я даже не слышала, – уверяла ее я, – просто на работе много стресса, а еще Мэдди просила меня поехать с ней на примерку свадебного платья, а я не смогла и переживаю из-за этого. Ничего страшного, правда.
– Если твоя подруга выходит замуж, то знаешь, сколько еще всего будет. По-моему, это всех с ума сводит. Помню, когда сестра замуж выходила. В какой-то момент нам показалось, что пора звать людей в белых халатах. Пердита могла позвонить мне в пять часов утра, потому что проснулась и ей вдруг пришло в голову, что все занавески в зале надо перевесить наизнанку, потому что ей цвет не нравился. К тому же она тогда была беременна, что, наверное, только ухудшало ситуацию. Мегастресс.
– Наверное, – сказала я, – но Мэдди всегда была такой практичной. Боюсь, я ее задела.
– Пройдет, – сказала Тэнси, – поверь мне. Подожди дней пять, а потом позвони ей. Если к тому времени она не позвонит тебе первой, что скорее всего и случится. Кстати, а как вы познакомились?
Я рассказала о том, что мы жили по соседству в Крамлингтоне, городе на северо-востоке Англии, где выросли, и были лучшими подругами в школе. Мы продолжили общаться и в университете, хотя я училась в Манчестере, а Мэдди – в Глазго. Когда я нашла работу в Лондоне, то сразу же написала Мэдди в Вотсап и спросила, нужна ли ей соседка. И тогда мы снова подружились, как будто никогда и не расставались.
– Как здорово, – вздохнула Тэнси, – вот увидишь, как только они поженятся, все сразу станет как прежде.
Она меня не убедила, но вдохновила. Я спросила Тэнси, какие у нее планы на сегодня. Она посмотрела в окно, на яркое солнышко, сказала, что наденет бикини и позагорает где-нибудь в парке, и спросила, хочу ли я присоединиться.
Я взглянула на ее стройные загорелые ноги и представила, какими бледными как смерть мои покажутся на ее фоне. Я уже было хотела отказаться, но решила, что это уже совсем глупо.
– Пойду переоденусь, – ответила я.
По дороге наверх я столкнулась с Адамом, когда он выходил из спальни. Я видела, как он спустился, застал Тэнси в пижамке, покраснел и тотчас же бросился наутек, скрылся в своей комнате и захлопнул дверь. «Бедный чувак, – подумала я, – наверное, жизнь с Тэнси для него одновременно и кошмар, и сон наяву».
Большую часть дня мы с Тэнси провели в парке – наряду с толпой других, которые тоже решили не упускать такой шанс позагорать в парке солнечным субботним днем. Мы листали кучу журналов, которые купили в киоске, и лениво болтали на очень важные темы, наподобие «Кто лучше в “Докторе Кто” – Дэвид Теннант или Мэтт Смит?» и «“Мальтизер Баттонс” – это лучший или худший шоколад в мире?».
Когда похолодало настолько, что лежать в парке уже не хотелось, мы пошли домой, по дороге зайдя в супермаркет за дорогим готовым ужином и бутылкой вина.
Тэнси прошла по всем рядам, наполняя корзину всякой всячиной – банками фасоли, коробками печенья и упаковками гигиенических салфеток. Я не понимала, почему она вдруг решила закупиться на неделю прямо сейчас, но потом, на выходе, она оставила все это в ящике для сбора благотворительности. И вдруг мне стало очень стыдно – я же столько раз проходила мимо и ни разу ничего туда не положила.
Дома мы поужинали, и я только собралась предложить Тэнси пойти в паб, как она зевнула и сказала, что пойдет наверх звонить маме и сестре по FaceTime, а потом спать.
Смирившись с перспективой одинокого вечера, я открыла в ноутбуке эпическую таблицу, которую делала для Марго в ожидании переезда нашего офиса в следующем году. Переезжаем мы всего лишь на два этажа вверх в том же здании, но работы и планов столько, что можно подумать, мы планируем вторжение в Сирию. Почти за год до переезда мы уже наняли архитекторов, чтобы подготовить новое место, оснастить его тремя кухнями (каждая из которых еженедельно будет забита заказами из «Окадо»), а также роскошным фитнес-клубом с постоянным личным тренером и пятью залами для переговоров.
Ну и последняя капля – переезд состоится только тогда, когда биржи будут закрыты, чтобы трейдеры уж точно не упустили ни секунды в интернете и, соответственно, ни копейки. Организация всего этого выпала Марго, которая, в свою очередь, перекинула ее на меня. Какое-то время я растерянно смотрела на ряды и столбцы, как всегда ошарашенная масштабами всей этой задачи, а потом вздохнула, налила себе еще бокал вина, написала сообщение Мэдди, удалила его и снова вздохнула.
И когда я уже почти сдалась и собиралась пойти спать, раздался стук в дверь. Было уже почти девять – для почтальона поздно, как и для свидетеля Иеговы, но бывшего зэка, продающего половые тряпки, не исключаем, как и какого-нибудь ночного сборщика пожертвований для «Спасем детей» [13 - Save the Children – международная организация, занимающаяся защитой прав детей по всему миру.], который хочет, чтобы я подписалась на рекуррентные платежи.
Я закрыла ноутбук и побежала к двери.
– Извините, что мы так поздно.
Это были наши соседи, Ханна и Люк, хозяева (или родители, это уж как посмотреть) кота Снежка.
– Надеюсь, мы не помешали, – сказал Люк.
Я пробормотала, что нет, не помешали, к тому же это так и было, и пригласила их зайти в дом.
– Нет, спасибо, – сказала Ханна, – мы просто заходим ко всем соседям в районе и спрашиваем, не видели ли они нашего кота.
– Снежка, – добавил Люк, – белый такой, один глаз зеленый, другой голубой.
– Да, я его видела, красавец. Он иногда заходит к нам в сад, а потом перемахивает через забор, когда вы зовете его ужинать. Но последнее время я его не видела, – сказала я.
– Последний раз мы видели его в пятницу утром, – сказала Ханна, – мы только недавно стали выпускать его одного на улицу и боимся, что он потерялся.
– Ему даже и года нет, – продолжил Люк, – котенок еще.
– Мы его звали, звали, – сказала Ханна, – он не глухой, хотя и говорят, что все белые кошки глухие, но не он.
– Обычно он прибегает, как только услышит шуршание пакетика «Дримис», – сказал Люк.
Я покачала головой.
– Мне очень жаль. Боже, представляю, как вы волнуетесь. А в местные группы в социальных сетях писали?
– Да, в социальные сети писали и расклеили везде листовки, в кафе у Люка тоже.
– «Дэйли Грайнд», – объяснил Люк, – не уверен, что видел вас там.
Конечно, я каждый день проходила мимо этого кафе по дороге на работу и сейчас вспомнила, что почти каждое утро видела через окно Люка. Но я никогда там не была. В тот раз, когда мы пытались сходить туда с Тэнси на бранч, кафе было закрыто, а по дороге на работу я всегда спешила, к тому же знала, что там у меня будет безлимитный доступ к прекрасному кофе. Зато Мэдди и Генри часто там бывали.
Я объяснила им все это и взяла одну из листовок (просто так, потому что я и без того знала, как выглядит Снежок, но и не взять тоже было бы грубо, как будто мне все равно).
– Я спрошу у своих соседей по дому, – пообещала я, – и сама попробую его поискать. Уверена, он вернется. Наверное, забежал в чей-нибудь сарай и не может выйти.