Ночь на полярной станции
Анна заметила, что спор был скорее формальностью. Павел явно ожидал, что Максим вызовется сопровождать его.
— Я тоже пойду, — сказала она.
— Нет, — ответил Максим.
— Почему?
— Потому что там нечего делать геологу.
— А метеорологу есть?
— Аня…
— Не называй меня так.
Павел шумно выдохнул.
— Господи, да вы хоть до утра выясняйте отношения, только не возле щитка. Мне работать надо.
Он ушёл первым. Максим задержался на мгновение.
— Останься здесь. Пожалуйста.
Последнее слово прозвучало неожиданно мягко. Анна ненавидела себя за то, что заметила это.
* * *
Через сорок минут основной генератор заработал. Лампы вспыхнули, вентиляция загудела сильнее, холодильник в кухне щёлкнул реле. Станция словно сделала глубокий вдох после долгой задержки дыхания.
Но привычная жизнь не вернулась.
Беляев собрал всех в столовой.
— Ситуация под контролем, — объявил он. — Предварительная причина отключения — неисправность автоматики. Павел проверит оборудование утром. До выяснения обстоятельств выходы за пределы станции запрещены.
— А мои измерения? — спросила Анна.
— Перенесём.
— На сколько?
— Посмотрим по погоде.
— Почему перед отключением кто-то стучал в стену?
Павел опустил глаза.
— Я осмотрел наружную лестницу. Одно крепление ослабло. Ветер мог раскачивать конструкцию.
— Но лестница находится с другой стороны корпуса.
— Откуда знаете?
— Видела схему станции в коридоре.
Беляев снял очки.
— Предлагаю закончить этот разговор.
— Почему?
— Потому что завтра у нас рабочий день.
Анна осталась сидеть после того, как остальные разошлись. Её беспокоил не столько стук, сколько реакция остальных. Каждый из них словно знал что-то, о чём ей не собирались рассказывать.
* * *
В половине второго ночи Анна всё ещё не спала. Она сидела за столом и изучала геологическую карту района.
Станция располагалась на скалистом арктическом побережье, вблизи обширного ледяного массива. По данным старых исследований, под толщей промёрзшего грунта проходила система древних трещин и разломов. Несколько лет назад здесь обнаружили необычные колебания температуры в глубинных слоях пород.
Официально именно эти аномалии и предстояло исследовать Анне. Однако в материалах не хватало важнейшего: результатов прошлогоднего бурения. Были координаты скважин, схема расположения датчиков, описание оборудования. А самих результатов не было.
Она открыла архив ещё раз. В папке обнаружился документ с названием «Участок-4. Предварительное заключение». Файл оказался повреждён. Странная экспедиция. Странные люди. Странное совпадение с Максимом.
Анна подошла к окну. За стеклом была непроглядная чернота. Иногда ветер бросал в окно пригоршни снега, и тогда казалось, что кто-то снаружи проводит по стеклу жёсткой щёткой. В Москве сейчас горели фонари, ездили машины, работали круглосуточные магазины. А здесь существовало только шесть человек.
Шесть незнакомых людей, запертых среди льда.
Нет, поправила себя Анна. Пятеро незнакомых. И один человек, которого она когда-то знала слишком хорошо.
* * *
Утром станция встретила её запахом свежего хлеба. Павел стоял возле небольшой электрической духовки.
— Вы ещё и хлеб печёте?
— А кто, по-вашему? Беляев?
Анна взяла чашку.
— Павел, что произошло здесь во время предыдущей зимовки?
Он медленно закрыл духовку.
— С чего вы взяли, что что-то произошло?
— Слишком много недостающих данных. И слишком мало желания об этом говорить.
Он долго смотрел на неё.
— На Большой земле принято считать, что в Арктике самое опасное — мороз. Это неправда.
— А что?
— Ошибки. Одна маленькая ошибка здесь может стоить жизни всем. Поэтому люди стараются не вспоминать то, что уже нельзя исправить.
— Кто-то погиб?
Нож в его руке остановился.
— Вам лучше спросить у начальника станции.
* * *
После завтрака Беляев пригласил её в рабочий кабинет. На столе лежали карты, распечатки и журнал наблюдений.
— Нас интересует участок к северо-востоку от станции. Примерно четыре километра отсюда. Здесь проходит крупный разлом. В прошлом году мы обнаружили в глубинных слоях необычные температурные изменения.
— Возможен подземный источник тепла?
— Это одна из гипотез.
— Вулканическая активность?
— Маловероятно, но исключать нельзя.
— А результаты бурения?
Беляев помолчал.
— Часть информации утрачена.
— Я не могу планировать исследования, не понимая, что обнаружили до меня.
Он достал тонкую папку.
— Это материалы, которые вы можете использовать.
— А остальные?
— Пока недоступны. По распоряжению института.
— Меня пригласили сюда как специалиста. Я не собираюсь работать вслепую.
— Иногда отсутствие информации — тоже информация.
— Что это значит?
— То, что вы должны заниматься геологией, а не расследованием чужих ошибок.
* * *
Максима она встретила возле метеорологического поста. Он стоял перед большим монитором, на котором двигались цветные пятна атмосферных фронтов.
— Мне нужны погодные данные за прошлый год.
— За какой период?
— Полностью. Хочу сопоставить температурные изменения с результатами геологических измерений.
Он скопировал данные на накопитель и протянул ей.
— Здесь всё, что сохранилось.
— Ты ведь знал, что я приеду.
— Знал.
— Почему не предупредил?
— Не был уверен, что ты согласишься.
— А если бы не согласилась?
— Возможно, так было бы лучше.
— Ты всегда решаешь за других? Семь лет назад решил. Сейчас опять.
Он провёл рукой по лицу.
— Я понимаю, что ты меня ненавидишь.
— Не льсти себе. Ненависть требует слишком много сил.
— Тогда что ты чувствуешь?
Анна могла сказать, что ничего не чувствует. Но ложь застряла в горле.
— Я хочу знать, зачем ты меня сюда пригласил.
— Потому что ты хороший геолог.
— Это правда. Но не вся.
Максим молчал.
Анна шагнула к двери.
— Когда решишь рассказать остальное, знаешь, где меня найти.
— Аня. Не ходи к четвёртому участку одна.
— Почему?
— Потому что я не хочу потерять тебя второй раз.
* * *
Вечером Анна решила осмотреть геологическую лабораторию. Вдоль стен стояли шкафы с образцами пород, контейнеры с кернами, приборы для измерения плотности и состава грунта. В журнале наблюдений записи обрывались на середине февраля прошлого года. Следующая страница была вырвана.
На последней заполненной странице стояло: «Скважина № 4. Глубина 187 метров. Обнаружено отклонение от расчётных показателей. Требуется повторное исследование». Ниже другой ручкой было написано: «Работы приостановить».
Под столом стоял небольшой металлический ящик с наклейкой: «ОБРАЗЦЫ. УЧАСТОК-4. НЕ ВСКРЫВАТЬ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ».
— Я бы на вашем месте этого не делала.
В дверях стояла Вера.
— Почему?
— Некоторые вещи лучше оставить в покое.
— Вы все здесь говорите загадками. Что случилось на четвёртом участке?
Вера закрыла журнал.
— Анна, вы когда-нибудь теряли человека?
— Да.
— Тогда знаете, что иногда самое трудное — не сама потеря. А необходимость жить дальше, когда понимаешь, что мог её предотвратить.
— Кто погиб?
— Спокойной ночи, Анна.
* * *
Поздно вечером Анна открыла полученные от Максима данные. В период с четырнадцатого по шестнадцатое февраля прошлого года температура грунта возле четвёртого участка неожиданно повысилась сразу на несколько градусов, а затем вернулась к прежним значениям.
В таблице была пометка: «Данные датчика № 4 исключены из итогового отчёта по решению руководителя экспедиции». В дверь постучала Даша. Она пришла в пижаме и толстых носках, с кружкой чая.
— Я хотела предупредить. Если ночью услышишь что-нибудь странное, не выходи сразу в коридор.
— Например?
— Шаги. Стук. Голоса.
— Почему?
— Потому что иногда здесь слышится то, чего на самом деле нет.
— Из-за полярной ночи?
— Может быть. И ещё: если кто-то позовёт тебя по имени снаружи станции, сначала проверь по внутренней связи, где находятся остальные.
— Такое уже случалось?
Даша не ответила. Пожелала спокойной ночи и ушла.
Анна подошла к окну. За защитной ставней бушевала метель.
И вдруг ей показалось, что сквозь завывание ветра она слышит женский голос.
— Аня…
Голос повторился.
— Аня…
Она включила запись на телефоне, но больше ничего не услышала.
Только ветер. И едва заметный металлический стук.
Три коротких удара. Они помолчали. Ещё три.
Глава 3. Следы под снегом
Утром Анна обнаружила на внутренней стороне оконного стекла тонкую полоску инея. Она тянулась от нижнего края рамы вверх, разветвляясь на крошечные белые прожилки. Ничего необычного для полярной станции. Но Анна долго рассматривала её, вспоминая женский голос, который слышала ночью.
Она не верила в призраков. Не верила в предчувствия, мистические совпадения и прочие объяснения, к которым люди прибегают, когда не хотят разбираться в происходящем.
Однако голос был. И он произнёс её имя. Дважды.
Анна включила телефон и прослушала ночную запись. Первые двадцать секунд — шум вентиляции. Потом скрип, похожий на трение металла. Дальше ничего, кроме ветра. На сорок третьей секунде раздались три коротких удара. Они помолчали. Ещё три.
Голоса не было. Она с досадой отложила телефон. Возможно, Даша права: изоляция, непривычная обстановка, отсутствие солнечного света. Но стук записался.
* * *
В столовой пахло овсяной кашей и подгоревшими тостами. Павел возился возле кофемашины. Вера читала книгу. Беляев разговаривал с кем-то по рации. Максима не было.
— Доброе утро, — сказала Анна.
— Смотря для кого, — отозвался Павел. — Кофемашина решила умереть.
— Может, её можно починить?
— Я уже два раза чинил. Теперь пусть сама подумает над своим поведением.
Вера закрыла книгу.
— Как спалось?
— Плохо.
— Кошмары? Что-нибудь слышали?
— Почему вы спрашиваете?
— Просто вопрос.
— Вы ведь знаете, что здесь происходит?
— Я знаю, что недосыпание плохо влияет на человека. Особенно в условиях полярной ночи.
— А ещё?
— А ещё вам нужно нормально завтракать.
Она придвинула к Анне тарелку. Разговор закончился. Но теперь Анна была уверена: Даша не единственная, кто знает о ночных звуках.
* * *
После завтрака Беляев разрешил ей осмотреть территорию станции. Метель ослабла. Ветер всё ещё гнал по земле снежную пыль, но видимость улучшилась настолько, что стали различимы скалы за посадочной площадкой.
Максим должен был сопровождать её.
— Я могу выйти с Павлом, — предложила она.
— Павел занят генератором. А Максим лучше всех знает местность.
Через двадцать минут Анна стояла в тамбуре, натягивая толстые рукавицы. Максим появился с двумя термосами и небольшой сумкой.
— Готова?
— Да.
— Шарф выше. Нос закрой.
— Спасибо, мама.
На его лице мелькнула улыбка.
— Всё такая же упрямая.
— А ты всё такой же любитель командовать.
Он протянул ей термос.
— Чай. С сахаром и лимоном.
Семь лет назад он запомнил, что она не любит сладкий чай, но всегда добавляет сахар перед долгой дорогой. Он помнил. Эта мелочь неожиданно задела её сильнее, чем любые слова.
* * *
За пределами станции мир казался лишённым привычных размеров. Скалы, которые из окна выглядели близкими, находились в сотнях метров. Снежная равнина плавно поднималась к ледяному гребню, а дальше растворялась в серой темноте.
Над горизонтом висела слабая полоска более светлого неба. Солнце не показывалось уже несколько недель и вернётся только через два месяца.
Анна остановилась.
— Красиво.
— Да.
— Помнишь, — неожиданно сказал Максим, — ты однажды заявила, что хочешь увидеть место, где нет ни одного человеческого следа?
— Помню.
— Ты сказала, что только там можно понять, чего на самом деле стоишь.
— Я была молодой и глупой.
— Ты была смелой.
Она отвернулась. Ей не хотелось слышать от него комплименты.
Они прошли вдоль метеорологической площадки. Максим показал приборы, объяснил, где находятся резервные датчики и как устроена система предупреждения о сильном ветре. Возле северного края станции начиналась старая техническая дорога, почти полностью занесённая снегом.
— Там четвёртый участок? — спросила Анна.
— Да.
— Далеко?
— Около четырёх километров.
— Хочу увидеть.
— Сегодня нельзя. После метели дорога может быть опасной.
— Хотя бы до начала маршрута.
Он колебался.
— Только до контрольной вешки.
* * *
Под ногами скрипел снег. Иногда ветер поднимал белые вихри, и приходилось останавливаться, пока они не рассеются. Вблизи дорога оказалась неровной. Местами под снегом выступали камни, а кое-где виднелись узкие трещины.
Анна присела возле одной из них и разгребла снег рукавицей. Под ним обнаружилась тёмная полоса обнажённой породы.
— Здесь недавно произошло смещение грунта.
— Насколько недавно?
— Точно сказать трудно. Но края трещины выглядят свежими.
Она достала геологический молоток и отколола кусочек породы. Тёмно-серый камень имел необычную слоистую структуру. На поверхности виднелись тонкие светлые прожилки.
— Похоже на метаморфическую породу. Но здесь её быть не должно.
— Почему?
— По картам в этом районе другой геологический состав.
Максим присел рядом. Их плечи почти соприкоснулись. Анна почувствовала запах его куртки — морозный воздух, шерсть и что-то едва уловимо знакомое. Она резко выпрямилась.
— Нужно будет проверить в лаборатории.
— Идём обратно.
— Подожди.
В нескольких метрах виднелись углубления в снегу. Чёткие отпечатки тяжёлых ботинок уходили от дороги к скалам.
— Здесь кто-то был.
Максим приблизился. Его лицо изменилось.
— Не трогай. Не наступай на следы.
Он достал телефон и сфотографировал снег.
— Чьи они?
— Не знаю.
— Кто-то из наших? Но Беляев запретил выходить за территорию.
— Запрет действует с прошлой ночи.
— Следы свежие.
— Ветер мог сохранить их в углублении.
— Или кто-то прошёл здесь сегодня утром.
— Возвращаемся.
В его голосе впервые прозвучал страх.
* * *
На обратном пути они почти не разговаривали. У входа в станцию Максим остановился.
— Никому пока не говори о следах.
— Ты серьёзно?
— Я сначала хочу кое-что проверить.
— Если кто-то вышел за пределы станции, это касается всех.
— Я понимаю.
— Тогда почему молчать?
— Потому что я не уверен, что эти следы оставил кто-то из нас.
— А кто ещё мог их оставить?
Максим не ответил.
* * *
В лаборатории Анна провела почти три часа. Образец породы оказался необычным. Под микроскопом она обнаружила структуру, характерную для пород, подвергавшихся высокому давлению и температуре. Но местные геологические карты не указывали на подобные условия.
В документах предыдущей экспедиции она нашла похожее описание: «Образец 4-Б. Минеральный состав не соответствует предполагаемому геологическому строению района». Ниже стояла пометка: «Повторное исследование не проводилось».
Все файлы, связанные с образцом 4-Б, были удалены.
Вошёл Беляев.
— Как успехи?
Анна показала образец.
— По структуре эта порода не соответствует геологической карте.
Беляев взял камень. Несколько секунд внимательно рассматривал.
— Где нашли?
— Возле дороги к четвёртому участку.
Его пальцы сжались.
— Вы ходили туда?
— Только до контрольной вешки. С Максимом.
— В дальнейшем любые выходы согласовывайте лично со мной.
— Хорошо. Но что вы думаете об образце?
— Ничего необычного.
— Здесь есть признаки глубокого преобразования породы. Нужно продолжить исследования.
— Пока нет. Безопасность людей важнее научных открытий.
У выхода он остановился.
— Вы ничего необычного возле дороги не заметили? Следы? Предметы?
Анна вспомнила просьбу Максима.
— Только трещины в грунте.
Беляев смотрел на неё слишком долго.
— Понятно.
* * *
Вечером Максим не пришёл на ужин. Павел сообщил, что метеоролог проверяет оборудование на дальнем посту. После ужина Анна задержалась возле радиорубки. Даша сидела за пультом, надев наушники.
— Ты давно здесь работаешь?
— Вторую зимовку.
— Значит, была и в прошлом году? Что случилось на четвёртом участке?
Радистка сняла наушники.
— Тебе кто-то что-то рассказал?
— Нет. Поэтому спрашиваю.
— Там произошёл несчастный случай.
— Кто-то погиб?
— Да.
— Кто?
— Один из сотрудников экспедиции.
— Как его звали?
— Анна, пожалуйста…
— Почему никто не хочет говорить?
Даша резко поднялась.
— Потому что мы были там! Потому что мы всё видели! И потому что некоторым из нас до сих пор снятся кошмары!
Она замолчала, тяжело дыша. Потом сказала:
— Его звали Сергей Климов. Он был геологом.
— Что произошло?
— Во время работ возле четвёртой скважины случился обвал. Сергей оказался под завалом.
— Его нашли?
— Нет.
— Но ты сказала, что он погиб.
— Официально признали погибшим.
— Тело не нашли?
— Нет. Туда больше никто не смог спуститься.
Даша отвернулась.
— Всё. Больше я ничего не скажу.
Когда Анна подошла к двери, радистка окликнула её:
— Если Максим попросит тебя не ходить к четвёртой скважине, послушай его. В прошлый раз он не смог никого остановить.
* * *
Максим вернулся около одиннадцати. Анна ждала в коридоре.
— Нам нужно поговорить.
Они прошли в пустую столовую.
— Я знаю про Сергея Климова.
Максим стянул перчатки.
— Кто рассказал?
— Неважно. Почему ты не сказал мне, что здесь погиб геолог?
— Потому что не хотел, чтобы ты испугалась.
— Ты пригласил меня сюда. Ты знал о трагедии. И решил, что мне необязательно об этом знать?
— Я не принимал решения о твоём приглашении единолично.
— Но рекомендовал меня?
— Да.
— Зачем?
Он молчал.
— Максим, я не прошу объяснять, почему ты тогда ушёл. Но сейчас речь о моей работе и безопасности.
— Ты права. Я должен был предупредить.
— Тогда расскажи.
Максим подошёл к окну.
— Сергей Климов был хорошим специалистом. Он обнаружил нечто, что не укладывалось в наши представления о геологическом строении этого района.
— Что именно?
— Не знаю. Я видел только часть результатов. Данные, которые не должны были существовать.
— Это не научное объяснение.
— Знаю.
— И что было в результатах?
— Сергей считал, что под четвёртым участком находится большая полость. Возможно, система пещер или древних разломов. Но приборы показывали странные изменения температуры и давления.
— Такое бывает.
— Не с такой периодичностью.
— Какой?
— Каждые шесть часов.
— Возможно, воздействие приливных сил. Деформация земной коры, движение подземных вод…
— Сергей тоже так думал. А потом спустился в разведочную шахту.
— Один?
— Нет. С ним был ещё один человек.
— Кто?
— Я.
* * *
Анна смотрела на Максима, пытаясь представить его в тёмной шахте, под толщей льда и промёрзших пород, рядом с человеком, который так и не вернулся.
— Что там произошло?
— Мы спустились примерно на сто восемьдесят метров. Сергей хотел проверить датчики и взять образцы. Сначала всё шло нормально. Потом приборы начали показывать резкое изменение давления. Мы решили возвращаться.
— И?
— Произошёл обвал.
— Ты был рядом?
— Да.
— Как тебе удалось выбраться?
Максим посмотрел на свои руки.
— Не помню.
— Что значит не помнишь?
— Последнее, что помню, — как Сергей кричит мне уходить. Потом удар. Темнота. Очнулся уже наверху, в медицинском модуле.
— Кто тебя вытащил?
— Павел и Беляев.
— А Сергей?
Максим закрыл глаза.
— Сергей остался внизу.
Злость отступила. В его лице проступила вина, с которой он, похоже, жил уже давно.
— Ты не виноват в том, что произошёл обвал.
Он остановился возле двери.
— Откуда ты знаешь?
Она не ответила.
— Вот именно, — произнёс он и вышел.
* * *
Ночью Анна думала о Сергее Климове, Максиме, странных показаниях приборов и человеческих следах возле четвёртого участка.
Год назад произошёл обвал. Один геолог исчез. Другой участник спуска выжил, но не помнил обстоятельств спасения. Часть данных удалили. Работы остановили. А теперь экспедицию возобновили, пригласив именно её.
Почему именно её?
Анна открыла ноутбук и ещё раз просмотрела документы. В папке с описанием проекта обнаружился небольшой файл под названием «1402_0417». На экране появилась фотография. Тёмная подземная полость. Неровные стены. Металлическая лестница, уходящая вниз.
В центре кадра на каменной поверхности виднелась надпись. Анна увеличила изображение.
«НЕ ВЕРЬТЕ ТЕМ, КТО ВЕРНУЛСЯ».
Под надписью обнаружились две цифры: «06» и ниже «05».
Шесть. Пять.
Она вспомнила реакцию Веры, предупреждение Даши, слова Максима о том, что он не помнит собственного спасения.
А что, если прошлогодняя экспедиция скрывала не только гибель Сергея Климова?
В этот момент под дверью появился узкий прямоугольник света. Кто-то стоял в коридоре с фонариком. Послышался лёгкий шорох. Затем шаги удалились. Анна подождала несколько секунд, открыла дверь. Коридор был пуст. На полу лежал сложенный вдвое лист бумаги.
На одной стороне находилась распечатка старой геологической карты. На другой — короткая надпись чёрной ручкой:
«Сергей Климов не погиб при обвале. Спросите Северина, почему он вернулся один».
Анна перечитала записку. В коридоре тихо гудела вентиляция. Где-то за стенами станции завывал ветер.
Она посмотрела в сторону комнаты Максима.
И впервые за всё время пребывания на «Северной-12» подумала, что, возможно, самый опасный человек здесь — тот, кому она когда-то доверяла больше всех.
Глава 4. Чужая правда
Записка лежала на столе уже больше часа.
Анна успела трижды перечитать её, рассмотреть на просвет, изучить почерк и даже понюхать бумагу, хотя сама не понимала, что надеется обнаружить.
«Сергей Климов не погиб при обвале. Спросите Северина, почему он вернулся один».
Шесть человек на станции.
Один из них оставил записку.
Другой, возможно, знал ответ.
Анна посмотрела на часы. Половина третьего ночи.
Она могла прямо сейчас постучать в комнату Максима. Потребовать объяснений, показать записку, заставить его рассказать всё до конца.
Но какой смысл?
Он уже доказал, что умеет скрывать правду.
Семь лет назад она пыталась добиться от него объяснений. Звонила, писала, ждала возле института, в котором он работал. Каждый раз убеждала себя, что следующий разговор обязательно состоится.
Разговора не было.
Теперь Анна решила действовать иначе.
Она достала телефон и сфотографировала записку. Затем убрала оригинал в карман дорожной сумки, между двумя сложенными свитерами.
Утром она начнёт искать ответы самостоятельно.
* * *
В столовой было тепло и пахло свежей выпечкой.
Анна пришла раньше остальных. За окном продолжалась полярная ночь, но часы показывали восемь утра, и станция постепенно просыпалась. Павел возился возле плиты, негромко насвистывая старую мелодию.
— Вы сегодня первая, — заметил он.
— Не спалось.
— Здесь это заразно.
Он поставил перед ней тарелку с горячими сырниками.
— Ешьте. На пустой желудок плохие мысли размножаются быстрее.
Анна улыбнулась.
— Павел, можно задать вам один вопрос?
— Смотря какой.
— Вы были здесь прошлой зимой?
Его рука на мгновение замерла над плитой.
— Был.
— Значит, знали Сергея Климова?
— Знал.
— Каким он был?
Павел выключил конфорку.
— Хорошим человеком.
— И всё?
— А что ещё сказать? Работящий. Упрямый. Своё дело любил.
— У него была семья?
— Жена. Дочка маленькая.
Анна опустила глаза.
До этой минуты Сергей оставался для неё фамилией в документах. Человеком, исчезнувшим где-то под землёй.
Теперь у него появилась семья.
Девочка, которая, возможно, до сих пор ждала отца.
— Сколько лет дочери?
— Тогда было четыре.