Ночь на полярной станции
Павел отвернулся к раковине.
— Знаете, Анна, лучше не лезьте в эту историю.
— Почему?
— Потому что она уже закончилась.
Она встретила его взгляд.
— Для его семьи тоже?
Механик медленно повернулся.
Ответа не последовало.
— Вы очень похожи на него, — неожиданно сказал Павел.
— На Сергея?
— Да. Он тоже не умел вовремя остановиться.
В столовую вошла Вера, и разговор оборвался.
* * *
После завтрака Анна направилась в лабораторию.
Она решила начать с самого простого — проверить журналы предыдущей экспедиции. Вчера ей удалось обнаружить записи о четвёртой скважине. Сегодня она собиралась сопоставить их с метеорологическими данными и результатами измерений грунта.
Научная работа всегда успокаивала её.
В отличие от людей, цифры не умели намеренно обманывать. Ошибки в измерениях случались, приборы выходили из строя, но данные можно было проверить.
Анна открыла старый журнал.
Последняя запись Сергея Климова была сделана четырнадцатого февраля.
«Повторные измерения подтвердили наличие полости. Температурные колебания сохраняются. Предполагаемая глубина нижней границы — более 240 метров».
Ниже стояла ещё одна строка:
«Полученные результаты требуют независимой проверки».
Анна задумалась.
Почему Сергей настаивал на независимой проверке?
Не доверял приборам?
Или коллегам?
Она перевернула страницу.
Следующий лист был вырван.
Анна провела пальцем по неровному краю бумаги.
Потом заметила едва различимые вдавленные линии на чистом листе под ним. Кто-то писал на предыдущей странице с таким нажимом, что следы остались на следующей. Она достала карандаш и осторожно заштриховала поверхность.
Постепенно проявились слова.
«Если показания повторятся, необходимо остановить работы. Опасность связана не только с обвалом».
Анна перестала двигать карандашом.
Не только с обвалом.
Она перечитала фразу.
В голове возникли десятки предположений. Подземный газ? Нестабильные породы? Неожиданные изменения давления? Всё это могло представлять серьёзную угрозу.
Но тогда почему руководство станции скрывало результаты?
Она сфотографировала страницу.
В этот момент за спиной раздался голос:
— Что ты делаешь?
Анна резко обернулась.
В дверях стоял Максим.
На нём был тёмный свитер, рукава закатаны до локтей. Волосы ещё оставались влажными после душа.
Он выглядел усталым.
И слишком красивым для человека, которого она намеревалась ненавидеть.
— Работаю, — ответила Анна.
Максим подошёл к столу.
Его взгляд остановился на заштрихованной странице.
— Где ты это нашла?
— В журнале Климова.
— Покажи.
Она закрыла журнал.
— Сначала ответь на мой вопрос.
Максим поднял глаза.
— Какой?
Анна достала телефон и показала фотографию записки.
Он прочитал.
Его лицо изменилось.
Не сильно, но достаточно, чтобы она заметила.
— Откуда это?
— Подбросили под дверь.
— Когда?
— Ночью.
Максим протянул руку.
— Дай посмотреть оригинал.
— Он в безопасном месте.
— Аня, это важно.
— Для кого?
Он долго молчал.
Потом опустился на стул.
— Ты думаешь, что я причастен к смерти Сергея?
Анна не ответила.
— Посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Я не убивал его.
Слова прозвучали спокойно.
Слишком спокойно.
— Тогда почему он не вернулся?
Максим провёл ладонью по лицу.
— Я уже говорил. Произошёл обвал.
— А ты выбрался.
— Да.
— И ничего не помнишь.
— Не помню самого спасения.
Анна скрестила руки.
— Удобно.
Он резко поднялся.
— Ты действительно считаешь, что мне удобно жить с этим?
Она вздрогнула.
Максим почти никогда не повышал голос.
Даже во время их редких ссор семь лет назад он оставался спокойным. Это раздражало её сильнее крика.
Теперь в его глазах появилось отчаяние.
— Я каждый день вспоминаю Сергея, — произнёс он. — Каждый день пытаюсь восстановить то, что произошло. Я знаю, что был рядом. Знаю, что должен был что-то сделать. Но между последним криком и моментом, когда я очнулся, пустота.
Злость начала отступать.
— Почему ты не рассказал мне раньше?
— Потому что боялся.
— Чего?
Он посмотрел на неё.
— Что ты увидишь во мне человека, которым я сам себя считаю.
— Какого?
Максим не ответил.
И в этом молчании было больше боли, чем в любых словах.
* * *
Днём Анна получила разрешение осмотреть склад геологических образцов. Помещение находилось в дальнем конце технического корпуса. Здесь было прохладнее, чем в жилых модулях, а воздух пах металлом, картоном и старой древесиной.
Стеллажи уходили почти до потолка.
На полках стояли пластиковые контейнеры, металлические ящики и пакеты с образцами пород.
Анна начала с маркировки.
Большинство материалов относилось к предыдущим экспедициям. Некоторые датировались десятилетней давностью. Но четвёртый участок был представлен удивительно скудно.
Она нашла всего три контейнера.
Первый содержал обычные образцы грунта.
Второй — фрагменты горных пород.
Третий оказался пустым.
На его крышке стояла надпись:
4-Б. Глубина 187 м.
Анна вспомнила запись в журнале.
Именно на этой глубине приборы обнаружили аномалию.
Она осмотрела контейнер.
На внутренней поверхности виднелись мелкие тёмные частицы, похожие на пыль.
Анна осторожно собрала их в пробирку.
Потом заметила, что на дне контейнера приклеена узкая полоска бумаги.
Она поддела её пинцетом.
На бумаге были написаны координаты.
И короткое слово:
«Вентиляция».
Анна нахмурилась.
Какое отношение вентиляция могла иметь к геологическим образцам?
Она сфотографировала записку и вернула контейнер на место.
В этот момент в коридоре послышались шаги.
Анна выключила настольную лампу.
Сама не понимая почему, она не хотела, чтобы кто-то увидел её за этим занятием.
Дверь склада приоткрылась.
В щели появился свет фонарика.
Кто-то вошёл.
Анна стояла за высоким стеллажом, почти не дыша.
Шаги приблизились.
Человек остановился возле контейнеров четвёртого участка.
Послышался металлический щелчок.
Затем тихий шорох.
Анна осторожно выглянула.
У стола стоял Беляев.
Он открыл пустой контейнер и внимательно осматривал его внутреннюю поверхность.
Потом достал из кармана небольшой пакет.
Что-то положил внутрь.
Закрыл крышку.
И вышел.
Анна дождалась, пока шаги стихнут.
Только после этого подошла к контейнеру.
Открыла.
На дне лежал маленький металлический предмет.
Похожий на старый ключ.
К нему была прикреплена бирка с цифрами:
06–05.
* * *
Вечером Анна сидела в своей комнате, рассматривая находку.
Ключ был необычным — плоским, с двумя выступами на конце. Такие использовали для технических шкафов и некоторых видов промышленного оборудования. Цифры на бирке совпадали с надписью на фотографии из подземной шахты.
Шесть.
Пять.
Она пыталась понять, почему Беляев положил ключ в контейнер.
Спрятал?
Или хотел, чтобы кто-то его нашёл?
В дверь постучали.
Анна быстро убрала ключ в карман.
— Войдите.
Появилась Вера.
— Не помешаю?
— Нет.
Врач держала в руках небольшую коробку.
— Принесла витамины. Здесь без солнца организм быстро начинает протестовать.
Анна поблагодарила.
Вера села на край кровати.
— Как работа?
— Интересно.
— Это хорошо.
Она оглядела комнату.
— Вы уже освоились?
— Насколько возможно.
Вера улыбнулась.
Потом неожиданно спросила:
— Анна, вы ведь были знакомы с Максимом раньше?
Анна напряглась.
— Да.
— Давно?
— Семь лет назад.
Вера кивнула.
— Он никогда о вас не рассказывал.
Старая обида отозвалась болезненным спазмом под рёбрами.
— Неудивительно.
— Но однажды я видела вашу фотографию.
Она подняла глаза.
— Где?
— У него в комнате.
Анна молчала.
— Это было прошлой зимой, после несчастного случая. Максим несколько дней находился в тяжёлом состоянии. Я заходила проверить его, когда он спал.
Вера помолчала.
— На столе стояла фотография. Молодая девушка у реки. В красном платье.
Сердце словно пропустило удар.
Она помнила этот день.
Июнь.
Санкт-Петербург.
Максим фотографировал её на набережной Невы, а она смеялась, потому что ветер постоянно поднимал подол платья.
— Вы уверены? — тихо спросила она.
— Абсолютно.
Вера поднялась.
— Иногда люди уходят не потому, что перестают любить.
Анна отвернулась к окну.
— А почему?
Врач задержалась возле двери.
— Иногда они думают, что таким образом спасают другого человека.
Когда дверь закрылась, Анна долго сидела неподвижно.
Потом достала телефон.
Открыла старую папку с фотографиями.
Нашла тот самый снимок.
На нём она была молодой, счастливой и совершенно уверенной, что впереди у неё целая жизнь.
Максим тогда сказал:
«Если когда-нибудь потеряешься, я тебя найду».
Анна закрыла глаза.
Семь лет она считала эти слова ложью.
Теперь впервые задумалась, не скрывалось ли за его исчезновением что-то, о чём она никогда не подозревала.
* * *
В половине двенадцатого ночи станция содрогнулась от сильного порыва ветра.
Анна проснулась от металлического скрежета.
За стеной что-то глухо ударило.
Она села.
На этот раз звуки были другими.
Не три коротких удара.
А длинный, протяжный скрип, словно по металлу медленно проводили тяжёлым предметом.
Анна включила настольную лампу.
Свет мигнул.
Она посмотрела на часы.
23:41.
Из коридора донёсся шум.
Потом голос Павла:
— Максим! Быстро сюда!
Анна вскочила, накинула куртку и выбежала из комнаты.
У лестницы стояли Павел и Максим.
Оба смотрели на аварийный монитор.
— Что случилось? — спросила она.
Максим повернулся.
— Возвращайся в комнату.
— Нет.
Павел тяжело выдохнул.
— Датчик движения сработал возле северного склада.
— Возможно, ветер? — спросила Анна.
— Возможно.
Но по его лицу было видно, что он сам в это не верит.
Максим посмотрел на экран.
На чёрно-белом изображении виднелась часть территории станции.
Снег.
Металлическая ограда.
Тёмная стена склада.
И возле неё — человеческая фигура.
Внутри всё похолодело.
Фигура стояла неподвижно.
Лицо скрывал капюшон.
— Кто это? — прошептала она.
Никто не ответил.
Максим увеличил изображение.
Человек медленно повернулся к камере.
На мгновение Анне показалось, что он смотрит прямо на неё.
Затем изображение исчезло.
Экран погас.
Павел выругался.
— Камера отключилась.
Максим уже направлялся к выходу.
— Я проверю.
— Один не пойдёшь, — сказал Павел.
— Тогда вдвоём.
Анна шагнула вперёд.
— Подождите. А остальные где?
Павел остановился.
Максим тоже.
Они переглянулись.
На станции было шесть человек.
Анна.
Максим.
Павел.
Вера.
Даша.
Беляев.
Если кто-то находился снаружи, значит, одного из них не было внутри.
Или…
Анна не закончила мысль.
Из динамика внутренней связи раздался голос Даши:
— Максим, ты где?
— В центральном модуле.
— Павел с тобой?
— Да.
— А Анна?
— Здесь.
Они помолчали.
— Тогда кто сейчас стоит у меня под дверью?
Глава 5. Тот, кто стоит за дверью
— Даша, не открывай.
Максим произнёс это спокойно, но Анна увидела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших переговорное устройство.
Из динамика донеслось прерывистое дыхание.
— Я и не собираюсь.
— Ты видишь, кто там?
— Нет. Я слышу шаги.
— Включи камеру коридора.
— Она не работает.
Павел выругался и наклонился к монитору.
— Как не работает? Я же вчера проверял всю систему.
— Павел, сейчас не время! — Голос Даши сорвался. — Кто-то стоит за дверью радиорубки. Я слышала, как он подошёл. Потом постучал.
По спине пробежал холод.
— Сколько раз? — неожиданно спросила она.
Максим встретил её взгляд.
— Что?
— Сколько раз он постучал?
Из динамика раздался тихий ответ:
— Три. Потом ещё три.
В помещении стало очень тихо.
Даже Павел перестал возиться с оборудованием.
Максим первым нарушил молчание.
— Даша, слушай внимательно. Закрой внутренний замок. Мы сейчас придём.
— А если он…
— Никому не открывай. Только на мой голос.
Он отключил связь.
— Павел, возьми фонарь и рацию. Анна, оставайся здесь.
Она покачала головой.
— Даже не начинай.
— Это не обсуждается.
— Ты не мой начальник.
Максим сделал шаг к ней.
— Аня, я прошу тебя не из упрямства.
Она хотела возразить, но увидела его лицо.
В нём было что-то, чего она не замечала раньше.
Не просто тревога.
Узнавание.
Словно происходящее уже случалось с ним.
— Ты знаешь, кто там? — тихо спросила Анна.
Максим не ответил.
И этого оказалось достаточно.
* * *
До радиорубки было меньше пятидесяти метров по внутреннему коридору. Обычно этот путь занимал полминуты. Сейчас они шли почти две. Павел двигался первым, освещая фонарём стены. Максим держался рядом с ним. Анна следовала позади, хотя оба мужчины явно были против.
Станция жила своей привычной жизнью. Гудела вентиляция, где-то щёлкало реле, в трубах отопления журчала вода.
Именно эта обыденность пугала сильнее всего.
Анна ожидала увидеть следы борьбы, открытые двери, разбросанные вещи. Но коридор выглядел обычно.
Возле радиорубки никого не было.
Максим остановился.
— Даша?
Из-за двери донёсся голос:
— Это ты?
— Да. Открывай.
Щёлкнул замок.
Даша появилась на пороге, бледная, с растрёпанными волосами. В одной руке она держала тяжёлый металлический термос.
— Это зачем? — спросил Павел.
— Хотела ударить, если войдёт.
— Термосом?
— А что, надо было клавиатурой?
Павел попытался улыбнуться.
Никто не поддержал шутку.
Максим вошёл в радиорубку.
— Расскажи всё по порядку.
Даша села за стол.
— Я проверяла спутниковый канал. Примерно в половине двенадцатого услышала шаги. Сначала подумала, что кто-то из вас идёт за кофе. Потом постучали.
— Ты спросила, кто там?
— Да.
— Ответили?
Даша покачала головой.
— Нет. Только снова постучали.
Анна приблизилась.
— Три раза?
— Да.
— А потом?
Даша опустила глаза.
— Потом я услышала голос.
Максим замер.
— Какой голос?
Радистка подняла на него взгляд.
— Мужской.
— Что он сказал?
Даша долго молчала.
Потом произнесла почти шёпотом:
— Он назвал меня по имени.
Павел выпрямился.
— Это мог быть кто угодно.
— Нет, — ответила она. — Ты не понимаешь.
Её губы дрожали.
— Он сказал: «Дашка, открой. Я замёрз».
Максим сел.
Анна смотрела на него.
— Что это значит?
Даша закрыла лицо ладонями.
— Так говорил Сергей.
* * *
Через десять минут в радиорубке собрались все шестеро.
Беляев пришёл раздражённый, в наспех застёгнутой куртке. Вера принесла аптечку и сразу принялась измерять Даше давление.
Павел рассказал о фигуре возле северного склада.
Максим — о стуке в коридоре.
Анна внимательно наблюдала за начальником станции.
При упоминании Сергея Климова Беляев едва заметно вздрогнул.
— Это невозможно, — сказал он.
— Что именно? — спросила Анна.
— Чтобы Сергей находился здесь.
— Почему?
Беляев посмотрел на неё.
— Потому что он погиб.
— Его тело нашли?
В комнате стало тихо.
— Нет, — ответил он.
— Тогда откуда такая уверенность?
— Анна Сергеевна, мы уже обсуждали…
— Нет. Мы ничего не обсуждали. Вы постоянно уходите от ответов.
Вера осторожно коснулась её руки.
— Анна, сейчас лучше…
— Что лучше? Сделать вид, что ничего не происходит?
Она обвела взглядом присутствующих.
— За три дня я узнала, что здесь погиб человек, но его тело не нашли. Что часть научных данных уничтожена или скрыта. Что возле станции появляются неизвестные следы. И что кто-то по ночам стучит в двери.
Беляев снял очки.
— Вы закончили?
— Нет. Я хочу знать, почему никто не пытается разобраться.
Он долго смотрел на неё.
Затем произнёс:
— Потому что мы уже пытались.
Анна замолчала.
— И чем это закончилось? — спросила она.
Беляев медленно надел очки.
— Потерей человека.
* * *
В половине первого ночи все вернулись в центральный модуль.
Павел проверил наружные двери. Замки были целы. Сигнализация не фиксировала открывания. Камера возле северного склада вышла из строя из-за повреждения кабеля. Беляев приказал никому не покидать жилые помещения до утра.
Анна сидела за столом с чашкой давно остывшего чая.
Напротив неё расположился Максим.
Остальные разошлись: Даша осталась с Верой, Павел отправился проверять щиток, Беляев закрылся в кабинете. Они впервые за семь лет оказались вдвоём достаточно надолго, чтобы поговорить.
Но молчали.
Анна рассматривала его лицо.
Раньше она любила наблюдать за Максимом, когда он был занят работой. Он слегка хмурился, прикусывал нижнюю губу, иногда машинально проводил пальцами по волосам.
Теперь он делал то же самое.
Семь лет исчезли на мгновение.
Потом Анна вспомнила, сколько ночей провела, ожидая его звонка.
— Ты действительно не помнишь, как выбрался из шахты? — спросила она.
Максим поднял голову.
— Нет.
— Совсем ничего?
— Иногда мне снятся обрывки.
— Какие?
Он посмотрел на дверь.
— Лестница. Вода. Красный свет.
— Красный?
— Аварийное освещение.
Анна задумалась.
— А Сергей?
Максим долго молчал.
— Иногда мне кажется, что я слышу его голос.
По коже пробежали мурашки.
— Как сегодня Даша?
— Нет. Во сне.
Он потёр виски.
— Он зовёт меня по имени. Говорит, чтобы я уходил. Потом просит вернуться.
— И ты возвращаешься?
Максим встретил её взгляд.
— Я просыпаюсь раньше.
Анна опустила глаза.
Ей хотелось коснуться его руки.
Это желание возникло неожиданно, почти против воли. Она вспомнила, как когда-то Максим лежал рядом с ней в темноте, рассказывал о звёздах и держал её ладонь на своей груди.
Тогда ей казалось, что так будет всегда.
— Ты сильно изменился, — сказала она.
Он усмехнулся.
— Постарел?
— Нет.
Она помолчала.
— Стал каким-то… закрытым.
Максим посмотрел на неё с грустной улыбкой.
— Ты знала меня всего три месяца.
— Иногда трёх месяцев достаточно.
— А иногда и семи лет мало.
Анна подняла голову.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего.
Она резко отодвинула чашку.
— Вот именно. Ты никогда ничего не говоришь до конца.
Максим вздохнул.
— Аня, я понимаю, что причинил тебе боль.
— Ты даже не представляешь какую.
Он замолчал.
Анна почувствовала, как внутри поднимается то, что она столько лет старательно прятала.
— Знаешь, что было самым ужасным? Не то, что ты ушёл. Люди расстаются. Любовь проходит. Это больно, но с этим можно жить.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Самым ужасным было то, что ты не оставил мне даже права понять.
Максим опустил голову.
— Прости.
Она горько улыбнулась.
— Семь лет спустя?
— Я должен был сказать это раньше.
— Должен был.
Он протянул руку через стол.
На мгновение Анна подумала, что он хочет коснуться её пальцев.
Но Максим лишь придвинул к ней чашку.
— Чай совсем остыл. Я сделаю новый.
И почему-то именно эта простая забота едва не заставила её расплакаться.
* * *
На следующее утро Анна проснулась с тяжёлой головой.
Она спала всего несколько часов. Во сне ей виделся длинный подземный коридор, по которому кто-то шёл впереди, освещая стены красным фонарём.
Лица человека она не видела.
Но почему-то знала, что это Максим.
В лабораторию Анна пришла сразу после завтрака.
Она решила заняться образцами, чтобы отвлечься от происходящего.
Однако стоило открыть рабочий журнал, как мысли снова вернулись к четвёртой скважине. Анна достала из кармана металлический ключ с биркой «06–05».
За ночь она успела придумать несколько объяснений.
Возможно, цифры обозначали шкаф или технический отсек. Возможно, это был ключ от старого оборудования.
Но почему Беляев спрятал его среди геологических образцов?
Она открыла схему станции.
Шесть жилых комнат.
Пять технических помещений.
Нет.
Слишком просто.
Анна увеличила план подземных коммуникаций.
На схеме были обозначены вентиляционные каналы, кабельные шахты, технические люки.
И вдруг она увидела знакомые цифры.
Вентиляционный узел 06. Заслонка 05.
Анна выпрямилась.
Значит, ключ мог подходить к техническому замку вентиляционной системы.
Она открыла подробную схему.
Узел находился в старом техническом корпусе, который почти не использовался. От него шёл вентиляционный канал к подземной исследовательской шахте.
Пульс участился.
Вентиляция.
Именно это слово было написано на бумажке в контейнере.
Она посмотрела на часы.
До обеда оставалось два часа.
* * *
Старый технический корпус соединялся с основной станцией узким переходом. Здесь было холодно. Лампы горели через одну, стены покрывал тонкий слой инея.
Анна шла осторожно, освещая путь фонариком.
В конце коридора находилась металлическая дверь.
На ней висела табличка:
ТЕХНИЧЕСКОЕ ПОМЕЩЕНИЕ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН.
Замок оказался старым, механическим.
Анна достала ключ.
Он подошёл.
Она замерла.
Несколько секунд смотрела на дверь, словно ожидая, что кто-то появится и остановит её.
Потом повернула ключ.
Замок щёлкнул.
За дверью находилось небольшое помещение с трубами, вентиляционными коробами и металлической лестницей, уходящей вниз.
Воздух пах сыростью.
Необычный запах для арктической станции.
Анна посветила фонарём.
На стене висела схема вентиляции.
Возле одной из труб стоял старый металлический шкаф.
Она подошла ближе.
Дверца шкафа была приоткрыта.
Внутри лежали инструменты, несколько катушек кабеля и небольшая коробка.
Анна открыла её.
Там находился диктофон.
Старый, цифровой, с потёртым корпусом.
На обратной стороне была наклейка:
С. Климов.
Кровь прилила к лицу.
Она нажала кнопку включения.
Экран загорелся.
Заряд батареи был почти на нуле.
В памяти находилось несколько записей.
Последняя датировалась четырнадцатым февраля прошлого года.
Анна нажала воспроизведение.
Сначала раздался треск.
Потом мужской голос.
Усталый.
Нервный.
— Запись номер семнадцать. Четырнадцатое февраля. Время… двадцать три сорок две.
Они помолчали.
— Сегодня повторились температурные колебания. Максим считает, что проблема в датчиках, но я уверен, что причина глубже.
Послышался шорох.
— Я проверил вентиляционный канал. Там есть проход, которого нет на официальных схемах. Не понимаю, зачем его скрыли.
Анна замерла.
Голос продолжал:
— Беляев приказал прекратить работы. Но я должен выяснить, что находится внизу. Если мои предположения верны, мы имеем дело не просто с геологической аномалией.
Пауза стала длиннее.
Затем Сергей произнёс:
— И ещё. Я больше не уверен, что могу доверять Максиму.
Внутри всё похолодело.
Запись оборвалась.
Она нажала кнопку снова.
Диктофон пискнул.
Батарея разрядилась.
Экран погас.
Анна стояла неподвижно.
В ушах звучала последняя фраза.
«Я больше не уверен, что могу доверять Максиму».
* * *
Она не услышала, как открылась дверь.
— Анна?
Голос заставил её вздрогнуть.
В проёме стоял Максим.
Он смотрел на неё с выражением, в котором удивление быстро сменилось тревогой.