– Вот ты все время говоришь про своего бывшего, а бывшего этого никто никогда не видел. – Артур начинал выходить из себя, поэтому плавно, но довольно безобидно переходил на личные оскорбления.
Шутки про бывшего – придумка Ивы. Может, Ива не слишком хорошо понимала юмор, но ее гениальный мозг умел находить болезненные и популярные темы. Откровенно говоря, я долгое время копила материал оскорбительных шуток, буквально всю жизнь, но только Ива помогла найти им форму.
– Не, как же, был этот… – Борис принялся щелкать пальцами, пытаясь вспомнить имя. – Ну тот, который на батарейках.
Парни дружно, больше из солидарности, гротескно рассмеялись.
– Он, кстати, передавал тебе привет, сказал, что скучает по твоим габаритам. – Я ущипнула его за свисающий жирный бок. – С тобой он чувствовал себя свободнее. С тобой? Я хотела сказать «в тебе».
Несколько гостей присоединились к нашей компании и довольно заулюлюкали. Подходите! Подходите! Бесплатное шоу в самом разгаре!
– Ой, малыш, не сучись, – пытался влезть Артур, понимая, что теряет лидерскую позицию.
Меня уже конкретно разнесло не столько от вина, сколько от самой компании и сути этой компании. Мы должны праздновать наш триумф, строить планы на будущее, поздравлять друг друга, гордиться друг другом, говорить, какой Артур молодец, что выбил этот контракт на съемки, а в итоге слились в банальный недорэп-баттл и обмен колкостями на такие избитые темы, что от них уже тошно. Кто-то периодически спрашивал: «А где Ива?». Ива работала, и, откровенно говоря, я не хотела, чтобы она сегодня была здесь. Это мой день. Мой триумф.
Я еще раз наполнила бокал. Уже не чувствовалось атмосферы праздника, смех становился сардоническим, и мне казалось, что я снова на работе.
– Кстати, а вы знали, что выражение «без сучка без задоринки» идеально описывает секс с Артуром?
Все снова рассмеялись, бревно, повисшее на Артуре, нахмурилось, а сам объект шутки напряженно стиснул кулаки, но улыбнулся через силу.
– Странно, вчера ты говорила совсем иное.
– О боже, ты мог сказать что-нибудь менее банальное?
– Это нокаут, – добродушно отметил Гоша, сочувствующе потрепав Артура по плечу. – Лучше вовремя сдаться, братан.
– Да, неудовлетворенная сука на антидепрессантах – босс не нашего уровня.
Все замолкли, понимая, что колкость перешла границу дозволенного. Мы не против почмырить друг друга из спортивного интереса, любим по-дружески сыпать отменными оскорблениями, но негласные правила у нашей бойни все-таки были. Я чувствовала растущую во мне тяжелую трещину обиды и, честно говоря, шока. Он выдал то, о чем никто знать не должен, то, что я тщательно скрывала. В горле запершило, очень хотелось расплакаться, стать девочкой, а не комиком. Хотелось, чтобы каждый почувствовал себя неловко, ощутил жалость, презрение к себе, извинился, в конце концов. Но я только сделала глоток вина после долгой паузы и ответила с кривой ухмылкой:
– Как хорошо, что ты наконец-то просек, кто здесь босс.
Я девочка. У меня нет права на слабость.
Это было чистым враньем, простая дежурная фраза, служащая щитом, помогающая выскочить из этой затяжной тишины. И все уцепились за нее, чтобы наконец-то сменить тему на более нейтральную. Слава богу, Гарик выкрикнул из другого конца комнаты:
– Да я не трахался с Рождества Христова!
Ниже женщины по статусу был только мужик, который не трахается. Все переключились на него.
– Блин, Том, ты мне как женщина скажи, – начал Гарик. После таких фраз обычно ничего хорошего не следует. – Вот где сейчас молодежь знакомится? Миллениалы, точнее.
Всю свою молодость Гарик провел в браке и вот недавно с удвоенным энтузиазмом стал открывать для себя мир свободных.
– Миллениалы сейчас знакомятся в серотониновой яме. Ну или в тиндере. Разница невелика.
– Ну вот на какие аккаунты в тиндере ты ведешься?
– Ведусь, пф. «Тиндер» – это секс-каршеринг, Гарик. Там не на что вестись.
– Ну кого ты лайкаешь?
– Слушай, да у меня даже ни одного свидания оттуда не было. Я просто тупо с ними переписываюсь, пока не пойму, что все они капец какие скучные.
– Но лайкаешь ты кого?
Я вспоминаю бесконечную череду «Тиндер»-профилей, которые будто заменили мне какой-нибудь спиннер или вязание.
– Блин, в «Тиндере» как будто есть шаблон. Вот я в кальянной, вот за рулем автомобиля, вот почему-то не смотрю в камеру, вот без футболки, вот с собакой. А еще почему-то, хрен знает, почему, у всех есть фотка из Москоу-сити. Сколько бы я в Москоу-сити ни была, ни разу не видела таблички «фоткаться на тиндер здесь», – все смеются. – Короче, идеальный шаблон такой: одна фотка красивая, одна – успешная, но не слишком, и две смешные. А, ну еще описание.
– Блин, Том, давай ты мне аккаунт оформишь как женщина, поможешь мне. Нужно такое описание, чтобы сразу в постель. Я даже заплатить готов.
У всех сразу появился интерес.
– Ну давай. – Я вытянула руку для телефона. Гарик важно передал его мне, и всю последующую часть ночи мы оформляли ему аккаунт.
Фоток у Гарика было не густо, выбрали самые загадочные и черно-белые. В качестве успешной фотки сошел кадр со съемок. Подпись сделала такую:
«Стендап-комик. Угощу пивом, проверю на тебе материал, если не засмеешься – угощу еще и ужином. Шучу. Или нет. Вот и выясним».
Остаток вечера мы обсуждали, как «Тиндер» убил культуру свиданий, и в целом делились опытом глупых переписок и тиндер-дейтов. Затем парни стали обсуждать, как лучше фоткать свои причиндалы, устроив из этого настоящий коллоквиум, где подробно рассмотрели свет, ракурс, масштаб и лучшие приложения по обработке фото. Затем активно пытались узнать мое мнение, как у единственной оставшейся на вечеринке девушки. Мое мнение – вообще не фотографировать гениталии, а особенно не делать этого, обмотав их фольгой, как сделал Гарик. Как он объяснил: это что-то новенькое, креативное, позволяет выйти за рамки классических дикпиков[13 - Дикпик (dick pic) – фото гениталий, которое мужчины присылают женщинам, обычно малознакомым, и внезапно.]. Барышня фотку не оценила и предсказуемо не отвечала ему неделю. И Гарик почему-то решил, что будет очень смешно спустя семь дней написать ей «я просто думал его запечь» и добавить «в тебе». После этого его занесли в черный список.
Утро, начавшееся в три часа дня, разумеется, было тяжелым. Только по пьяни можно разместить десять человек в трехкомнатной квартире. Я каким-то чудом спала с Гошей на кресле в гостиной. Мы проснулись почти синхронно, глупо уставившись друг на друга сальными, заспанными лицами. Вчерашний мейк неровно растекся по лицу, я так и отрубилась в джинсах и свитере, а под ногами стоял грязный высохший бокал. Не говоря ни слова, я отправилась в ванную, а он – на кухню.
Окончания вечера я решительно не помнила, но могла предположить. Я либо отключилась перед отходом первых гостей, либо после. Может, с кем-то спорила о политической ситуации и судьбе России-матушки, обычно такие темы оставляют на десерт. А под десертом тут подразумевается высохшее, жесткое, никому ненужное печенье, которое жуют, когда на кухне совсем голяк.
Было паршиво как никогда, и я все никак не могла выяснить, почему эта паршивость казалась такой невыносимой. Чувство стыда смешалось со вчерашней фразой, которая все звучала в ушах: «Сука на антидепрессантах» – неужели такой меня все и видят? Более того, неужели такой я и являюсь? Все свое недомогание я списала на алкоголь, выпила таблетку «Новакса» и, натянув более или менее приемлемое выражение лица, вышла к парням. «Новакс» – чтобы поднять настроение, седативы – чтобы снизить тревожность. Все просто.
Сил хватило только умыться и почистить зубы. Ишхан и Гарик сидели за маленьким столом, а Гоша пялился на холодильник, как будто что-то могло образоваться там из воздуха.
– Даже пельменей замороженных никто заранее не догадался купить? – жаловался Борис, почесывая пузо.
Проверила телефон. Сообщение от Ивы:
«Как все прошло?»
«Да классно, я довольна».
«Ты шутила про аборт или про мертвую сестру?»
«Про мертвую сестру. Не знаю, как-то само получилось. Но все равно все прошло хорошо».
«Главное – что ты поймала волну и выступила».
«Ага. У меня даже колени не тряслись».
«Отпраздновали вчера?»