Принцип чётности
— Так он по собственной инициативе ко мне пришел или его кто-то уполномочил?
— Скорее всего, по собственной. Натура у него такая, понимаешь, дотошная. Любит сам все посмотреть и потрогать. Я говорю — не обращай внимания! Да и потом, у него обязанности такие — он вроде участкового у нас. Если на характер не обращать внимания, так он, по идее, нормальный мужик. Дело знает… Барновский ему очень доверяет. Это шеф наш, — пояснил он.
— А сколько тут полицейских?
— Трое вместе с Барновским. Точнее, три с половиной.
— Это как?
— Да Вовка Лобан еще… Наш таможенник, так сказать. Хороший парень. Он прямого отношения к нам не имеет. Но подчиняется тоже Петровичу. Занимается досмотром грузов, частных посылок… Короче, всего, что попадает в резервацию через транспортер. Ему даже оружия не положено. Мы, правда, иногда привлекаем его к нам на помощь. Когда авралы всякие случаются или еще какие-нибудь случаи…
Они вышли из коридора в холл.
— Зачем нужны досмотры? — поинтересовался Сергей.
Кирилл не успел ответить, потому что его окликнули со второго этажа и он стремительно умчался по лестнице.
Выйдя из мэрии, Сергей обогнул здание и направился к транспортеру. Еще издали он узнал фигуру Игоря. Тот, ссутулившись, стоял шагах в десяти от транспортера, засунув руки в карманы куртки. Транспортер не работал. Сергей решил ориентироваться по нему. Поравнявшись с его концом, он сбавил темп ходьбы и дальше стал двигаться осторожно. Метров через пять после начала транспортера он почувствовал знакомые ощущения и остановился. Их разделяло около десятка метров.
— Ближе подойти не могу, — сказал Сергей. — Привет.
— Здорово, — проговорил Игорь мрачно.
Сергей еле расслышал его на таком расстоянии. Выражение лица у Игоря было какое-то виноватое и недоуменное. Наверное, у меня вчера было такое же лицо, мелькнула у Сергея мысль.
— Ну ты даешь… — тихо произнес Игорь.
— Говори громче, — сказал Сергей.
— Я говорю: какого черта, Серега!.. — повысил голос Игорь. — Как тебя угораздило?! Ты как сюда залез-то?! Зачем?!
— Видишь транспортер? По нему и залез. Очень удобно.
— Ты еще в состоянии шутить?! — воскликнул Игорь. — Нет, ну зачем ты поперся… Гостиница же совсем в другой стороне! Я тебя вчера около часа прождал, потом думаю, умотал все-таки в гостиницу. Туда вернулся — нет тебя! Думаю, то ли тебя шлюха подцепила, то ли грохнули по дороге. А ты что выкинул?! Ну как так, Серый? Я, когда позвонили, чуть на пол не сел.
Игорь снова помотал головой и в растерянности стал переминаться с ноги на ногу. Сергей молчал.
— И я, идиот, не предупредил! — простонал Игорь. Помолчал и мрачно спросил: — Что намерен делать?
— Разбираться буду, — ответил Сергей. — Думать, как отсюда выбраться.
— Разбираться он будет… Так я никак не пойму: ты почему не можешь выйти? Барьер какой-то энергетический, что ли?
— Понятия не имею. Энергетический, психический, еще какой… Только не выйдешь, и все! Становится очень плохо. Чем дальше пытаешься пройти, тем хуже.
— А потом что? Смерть?
— Насколько я понял — да.
— Твою мать, Серый!.. — Игорь закатил глаза к небу. — А если ты не сможешь выбраться? Если это невозможно в принципе? Они вон сколько лет тут кукуют! Если бы так просто, то, наверное… Ох, Серега, Серега… — покачал головой Игорь. — Ну и заварил ты кашу. А с Еленой как?
— Не говори ей.
— Думаешь, может приехать?
— Трудно сказать. Но мне бы не хотелось. И родителям пока не говори. Скажешь только, если история затянется.
— Мне бы твой оптимизм.
— А это единственное, что у меня осталось.
— А предки твои все одно достанут… Начнут звонить, спрашивать. Что я скажу?
— Придумай что-нибудь, Гоша, — попросил Сергей. — Мол, уехал в длительную командировку, мол, срочные обстоятельства… Связь, скажи, не работает. Я им потом телеграмму пошлю. Ну не хочу я их сейчас волновать! Ты же маму знаешь — она все бросит и поедет. Ей же сейчас нельзя, тем более в такую даль! В общем, я тебя очень прошу.
— Ладно, — буркнул Игорь. — Отмажем как-нибудь… Мне сказали, что телефоны у вас не работают. Правда, что ли?
— Есть такой факт.
— Дурдом…
Некоторое время оба молчали. Игорь опять засунул руки в карманы куртки и водил взглядом где-то под ногами. Лицо у него было озабоченно-грустное.
— Ладно, Серега, — проговорил он наконец. — Мне пора. Дел полно. Отсюда еще на другой конец города пилить.
— Беги, конечно.
— И лапу тебе не пожмешь!.. Пока, Серый! Ни пуха тебе, ни пера!
— Пошел ты к черту, — ответил Сергей.
Игорь развернулся и, сутулясь, побрел вдоль шоссе. По пути он один раз обернулся и потряс в воздухе сжатым кулаком. Сергей провожал его взглядом до тех пор, пока его фигурка не скрылась за поворотом. Он еще несколько минут неподвижно стоял и отрешенно глядел на этот поворот. Настроение понизилось. Главное было — не позволить ему падать дальше.
Итак, твердо сказал он себе, продолжаем решать насущные проблемы. Кто у нас на очереди? На очереди был, очевидно, некто Губин, потому что медосмотр Сергей решил отложить напоследок. Сначала покончим с безработицей, подумал Сергей и решительно направился обратно в мэрию.
Но некоего Губина в мэрии ему застать не удалось. За дверьми с надписью «Кадровый отдел» он обнаружил только немолодую тучную женщину, которая оказалась его заместителем. Она объяснила, что Иосиф Валентинович ушел на гаражи, когда будет — неизвестно, а вы, молодой человек, видно, новенький, наверное, насчет работы, ну, что вам сказать… конечно, надо лично с ним говорить, вы лучше туда и идите, чем его здесь ждать… а гаражи недалеко, у нас тут все недалеко, а конкретнее, значит, мимо бара, потом вдоль дома, где больница, и к самой железной дороге, там прямо у дороги они и стоят… Сергей поблагодарил женщину и опять оказался в коридоре. Возникла идея зайти к Кравецу, выяснить все остальное. Он поднялся на второй этаж, но кабинет Кравеца оказался заперт.
В резервации на самом деле все было рядом. Сергей вышел к гаражам уже минут через пять. Располагались они в северо-восточном углу резервации. Несколько рядов серых бетонных боксов тянулись параллельно сетке, вдоль восточной границы метров на сто и выходили своими подъездами прямо в сторону железнодорожного полотна. За железной дорогой глухой стеной высился лес. С первого взгляда становилось ясно, что эти гаражи давно уже не являются таковыми — их превратили в мастерские. Здесь стоял непрерывный производственный шум, который являлся смесью металлического стука, звона и грохотания, взвизгивания циркулярных пил, наждачных кругов и сверлильных станков, тарахтения компрессора, гудения сварочного аппарата, пыхтения электрокаров и выкриков рабочих. Дверей на боксах не было; в проходах сновали люди в спецодежде, высились штабеля ящиков, баки с металлическим хламом, ручные тележки и прочие аксессуары производства. Пахло бензином, мазутом и гарью. В десятке метров перед входом в гаражи были брошены старые автомобильные покрышки, густо наполненные окурками и пустыми бутылками. Тут же стояли несколько десятков железных ящиков с электродвигателями.
Сергей неторопливо прошелся мимо проходов, высматривая среди рабочих фигуру чиновничьего вида, но никого похожего на начальника не заметил. Он собрался было идти в глубины гаражей, как из ближайшего бокса появился низкорослый человек в кожаной куртке и кепке, с лицом землистого цвета. Он направился к Сергею, по пути вынимая из кармана сигареты. Ему было лет пятьдесят или больше. Выглядел он усталым.
— Кого-то ищете? — поинтересовался человек.
— Губина, — ответил Сергей.
— Я Губин, — сказал человек и закурил.
— Я, собственно, по вопросу трудоустройства…
— Ты тот парень, который вчера к нам попал? — произнес Губин. — Утром на совещании говорили.
Он присел на один из ящиков и сдвинул кепку на макушку.
— Забегался с утра… — проговорил Губин, смачно затягиваясь и вытирая со лба пот. — Придумали зачем-то совместить производственный и кадровый отдел. Раньше по отдельности были — как было хорошо. Кому-то пришла мысль, что раз движения кадров практически нет, то, значит, давай все в кучу! Это только со стороны кажется, что нету! Ага, как же… Нет, вот будет собрание — я вопрос конкретно поставлю… — Он умолк, потом взглянул на Сергея и сказал: — Ну, и что ты можешь, расскажи.
Сергей кратко рассказал о себе. Губин некоторое время молчал, затем вздохнул.
— Инженер, инженер… — проговорил он, кивая. — М-да… Не знаю, что тебе и сказать. Инженеров у нас полная контора. Если б ты доктор был, было б здорово. Знаешь, как нам доктора нужны? Вон Уманцев, по сути, один, случись с ним что-нибудь, да просто заболей он — и все!.. Или, допустим, учитель. Тоже хорошо бы. Может, попробуешь учителем? Образование — это не страшно… Все-таки высшее-то есть… Ты молодой, тебе легче. С ребятишками, а? Давай?
— Нет, — пробормотал Сергей. — Что не мое — то не мое.
— Ну что ж тебе предложить? — поскреб челюсть Губин. — Видишь, выбор-то у нас невелик. Мужики здесь, на гаражах, женщины в пошивочном участке. Ну, контора еще… Хочешь — попробуй с Коганом поговори, потому что со своими кадрами он сам разбирается. Но у них, насколько я знаю, большие трудности сейчас. Заказов у конторы практически нет. Коган, по-моему, только за счет своих старых связей как-то перебивается, но и то остались последние месяцы. Что потом делать они будут — ума не приложу… Я чувствую, на нынешнем собрании этот вопрос все-таки поставят. С конторой надо что-то решать. — Он торопливо докурил сигарету, бросил окурок и продолжил: — Так что смотри. Если хочешь, сходи в контору. Только не на первый этаж — там у нас швейный участок…
— Честно говоря, — сказал Сергей, — у меня сейчас абсолютно нет желания заниматься такого рода деятельностью.
— Да я понимаю… — протянул Губин. — Хорошо, давай на производство. Собирать движки. Или в штамповочный участок, допустим… Хотя инженеры, прямо скажем, не очень охотно в работяги идут. Вон, из конторы никто не приходит сюда, хотя они получают значительно меньше. — Он немного подумал и спросил: — Швейное оборудование ты, конечно, не знаешь?
— Откуда? — развел руками Сергей.
— Машины в последнее время сыпаться стали, — сказал Губин сокрушенно. — Тоже вот приходилось самим учиться. В принципе, дело наживное — научишься… Правда, коллектив сплошь женский. Подумай.
Откуда-то издалека, слева послышался звук приближающегося состава, и через полминуты перед ними возник товарняк и загрохотал, заглушая звуки гаражей. Глядя на мелькающие вагоны, Сергей вдруг заметил, что перед железной дорогой нет ограждающей сетки. После того как стих шум, он спросил об этом Губина.
— Раньше была, — ответил тот. — В первые годы. А потом плюнули. Она же падает постоянно; то ветер сорвет, то проржавеет. Городские власти ее периодически поправляют, заменяют… А здесь не стали — все равно тут никто не ходит. Тут же тайга на много километров. Городские, которые за грибами да ягодами ходят, все знают, а больше здесь никто и не появляется. Ну, плакаты там еще вроде где-то остались… Так и живем. Короче, — он взглянул на Сергея, — ты думай. До завтра.
Губин поднялся и зашагал в сторону гаражей. Сергей в задумчивости повернулся к лесу. И что будем решать, подумал он невесело. Собирать электродвигатели или ковыряться в швейных машинах? А на что ты рассчитывал, родной? В кармане он нащупал вчерашний блокнотный листок, который ему дал Кравец. Хорошо бы разобраться побыстрее со всеми их принципами, правилами и всякими прочими маразмами, подумал он.
В этот момент он увидел, как из леса к путям вышел парень лет двадцати, с облезлой клеенчатой сумкой в руке. Одет он был неважно. Поношенные брюки, длинная вязаная кофта в дырах, короткие резиновые сапоги и шапочка-петушок — таков был его наряд. Парень неторопливо шагал вдоль путей, пиная камушки. Походка у него была очень странная, шатающаяся. Руки висели вдоль тела, словно плети, а взгляд был устремлен под ноги. Засмотревшись на этого непонятного выходца из леса, Сергей не заметил, как позади возник человек.
— Браток, угости сигареткой, — раздался хриплый голос.
Сергей вполоборота покосился на щуплого мужичонку в спецодежде. Мужичонка улыбался, щурясь на солнце и вытирая руки о полы куртки.
— Я не курю, — обронил Сергей, продолжая наблюдать за парнем на путях.
— А я-то думал, курнем… — с сожалением заметил мужичонка. — Как контора поживает?
Сергей не ответил. Парень по-прежнему шел вдоль железнодорожного полотна.
— Тут слухи ходят, — сказал мужичонка, — что у конторы дела совсем херовые. Поговаривают, без бабок совсем останетесь скоро, да? Че собираетесь делать-то? Пахать ведь придется, не иначе… А что! — рассудительно добавил он. — Продадите свои осциллографы да кардиографы и тоже чего-нибудь делать начнете! Наш мужик, он к чему хошь приспособится. Так ведь? — спросил он. — Слышь, а Когана вашего куды денете? Евреям же пахать нельзя, они же от этого мрут!.. — Мужичонка сипло захихикал и добавил: — Слышь, браток, а может, вам к бабам податься? Тоже чего-нибудь шить станете… У вас же там рядышком. Будете шить наволочки и тискать баб! Чем не жисть?..
Он опять захихикал, потом закашлялся.
Закончив, он поинтересовался:
— Еще говорят, у вас там недавно за наркотики двоих аж на три розыгрыша турнули? Правда, что ли? Слышь, а за что мы тогда полиции бабки платим?
— Я не работаю в конторе, — наконец сказал Сергей. — И в полиции тоже. Я в резервации всего второй день.
— А-а… — протянул мужичонка. — Я думал, из конторы… «Заложник», поди?
— Не понимаю, — произнес Сергей. — Какой еще «заложник»?
— Ну, «временщик», я имею в виду… — удивляясь, сказал мужичонка. — А что? Все так называют…
— Что такое «врем…»
Слово застряло у Сергея в горле, потому что в этот момент парень, шедший вдоль путей, внезапно резко свернул, пересек рельсы и быстро направился вглубь резервации.
— Ты это чего? — удивился мужичонка. Он никак не прореагировал на это событие. — Чего с тобой, браток?
— Но… — выдохнул Сергей, не сводя взгляда с парня. — Он же зашел…
Парень как ни в чем не бывало миновал картофельные участки и теперь двигался в сторону пятиэтажек.
— Так это же Артемка! — сказал мужичонка. — А я думаю, чего это с тобой?
— Ну и что… — непонимающе посмотрел на него Сергей.
— Артемка все время по лесу шастает. Не знаю, чего уж он там ищет… Он же чокнутый.
— Как это?
— Ну как-как? Того. — Мужичонка покрутил пальцем у виска. — Сумасшедший. Вот и ходит туда-сюда.
— А Оболочка?! — ошарашенно спросил Сергей.
— Чего — Оболочка? — непонимающе хлопал глазами мужичонка.
— Он что… не чувствует ее? Для него ее нет?!
— Понятно — нет, — ответил мужичонка. — Была б, так как он тогда ходил то в лес, то в город?
— И после него не остается этой самой дырки? Прохода, в смысле…
— Да нет, конечно. — Мужичонка почесал затылок. — Ты какой-то чудной! Если б после него Проход оставался, здесь бы давно уже никого не было. Так ведь?
— Пожалуй… — не сразу выговорил Сергей. — Это я не подумал… Стоп! — вдруг осенило Сергея. — Это и есть принцип разумности?!
— Чего?.. — переспросил мужичонка, морща лоб.
Но Сергей уже не обращал на него внимания, он словно завороженный двинулся вслед за удаляющимся парнем. Он даже не понимал, зачем идет за ним — это получилось чисто машинально.
— Может, ты все ж куришь? — бросил вдогонку мужичонка. — Жалко…
Между Сергеем и парнем было около пятидесяти метров. Парень, пройдя дворами пятиэтажек, свернул в сторону конторы. Сергей не отставал от него и даже стал сокращать разрыв. Когда он проходил через дворы пятиэтажек, его вдруг окликнули по имени.
Возле одного из подъездов стояли Кирилл и Филин.
Сергей подошел к ним. Артем свернул за угол дома и исчез из виду.
— Куда это ты мчишься? — поинтересовался Кирилл. — Да еще с таким озабоченным видом?
— Да вот… — забормотал Сергей. — Парень этот ваш… Увидел, как он из леса через дорогу…
— А, Артемка… — сказал Кирилл. — Ты ж не в курсе.
— Значит, это и есть принцип разумности? — спросил Сергей, ловя на себе колючий взгляд Филина.
— Угу, — сказал Кирилл. — Сумасшедшие у нас не в счет. Артемка даже от медосмотров освобожден. У тебя, кстати, как с медосмотром? Встал на учет?
— Не успел еще. Я к Губину ходил.
— Может, он думает, будто у него богатырское здоровье, — ехидно заметил Филин. — Между прочим, никогда не знаешь, где найдешь — где потеряешь.
— Погоди, Виктор, — сказал Кирилл. — Что тебе Губин сказал?
— Да так… — замялся Сергей. — Не знаю я, в общем. Надо подумать.
— Ну конечно! — проговорил Филин, мусоля во рту потухшую папиросу. — Там же работать нужно. Ручками. Это конторские только сидят, зады протирают да делают вид, что своими мозгами приносят какую-то пользу!
— Да будет тебе! — сказал Кирилл. — Чего опять заводишься? Он у нас жутко конторских не любит, — разъяснил он Сергею.
— Между прочим, — сказал Сергей Филину холодно, — я работы не боюсь.
Филин только хмыкнул, и папироса из одного угла его рта перекочевала в другой.
— Сергей, ты машину водить умеешь? — вдруг спросил Кирилл.
— Умею.
— Поговорю сегодня с Николаичем, — сказал Кирилл задумчиво. — И с Губиным тоже. Что-нибудь придумаем.
— Кончай благотворительностью заниматься, — произнес Филин. — Слышь? Пойдем.
— Подождите, — сказал Сергей торопливо. Он вытащил из кармана плаща листок со списком. — Объясните… Кравеца на месте нет.
— Ревизия сегодня в больнице, — сквозь зубы сказал Филин. — Там они все. Кирилл, идем, Барновский ждет.
— Точно — ревизия! — Кирилл хлопнул себя по лбу. — Забыл. А это, как водится, на весь день. Сергей, ты вот что сделай. В этом доме с торца находится библиотека. Там библиотекарь очень умный мужик, раньше ученым был. Больше, чем он, про резервацию, наверное, никто не знает. Иди к нему. Он тебе на все вопросы и ответит. Кстати, у него тоже судьба — не позавидуешь.
— А как его зовут? — спросил Сергей.
— Ревич Рудольф Анатольевич. Хороший мужик.
— Кирилл, пошли! — нетерпеливо сказал Филин и махнул рукой.
Они с Филиным размашистыми шагами стали удаляться от дома. Сергей снова остался один с помятым листочком в руках.
Расположившаяся в торце дома библиотека имела крыльцо с облупленными, давно не крашенными каменными перилами, трещины которых густо поросли мхом. Сергей поднялся по крошащимся ступеням, открыл дверь и очутился в сумрачном тихом мире. В библиотеке было безлюдно и пахло тем самым запахом, какой бывает только в библиотеках. Господи, подумал Сергей, сколько же лет я не бывал в таких заведениях! Все не до того с этой сумасшедшей жизнью. Он ностальгически вздохнул и прошел внутрь, к столику у окна, огороженному, как и положено, стойкой. На стойке лежало несколько книг, самого же библиотекаря не было видно. Царила полнейшая тишина.
Сергей собрался уже было кашлянуть, как вдруг из глубины стеллажей, из самых книжных недр послышалось:
— Кто-то пришел?
Потом говоривший, очевидно, рассмотрев Сергея сквозь просветы стеллажей с книгами, добавил:
— Проходите сюда, молодой человек.
Сергей обнаружил библиотекаря между вторым и третьим стеллажами. Тут оказалось еще одно окно. Под ним уютно расположилось высокое кожаное кресло и квадратный журнальный столик, на котором стояла настольная лампа, электрочайник, сахарница, цветная жестяная коробочка и стакан. Рядом находился стул. Чайник шумел. Библиотекарь сидел в кресле и оказался невысоким, седым, наполовину лысым человеком, явно перевалившим за шестидесятилетний рубеж. Он имел усталые потухшие глаза серого оттенка и мощные очки в роговой оправе, которые делали его похожим на профессора. Одет библиотекарь был в простенький пуловер коричневого цвета.
— Здравствуйте, — сказал Сергей. — Рудольф Анатольевич?
— В точности так, — кивнул библиотекарь. — Хотите что-нибудь почитать? Я вас раньше не видел.
Голос у него был мягкий и дружелюбный.
— Я только вчера появился в резервации. И пришел не за книгами, а за консультацией. Мне посоветовали обратиться к вам…
— Вот оно что. — Ревич с интересом глянул на него поверх очков. — Чаю хотите? За компанию, а? Я люблю, знаете ли, побаловаться…
— Можно и чаю, — согласился Сергей.
— Да вы садитесь, садитесь. — Ревич жестом показал на стул и встал из своего кресла. — Минуточку, я только принесу стакан.
Сергей сел на стул, а Ревич, сутулясь и шаркая, удалился и через минуту появился со вторым стаканом, в котором позвякивала чайная ложка.
— Признаться, я не люблю сидеть там. — Он махнул рукой в сторону стойки. — Посетителей в это время не бывает. Тут, знаете ли, комфортней как-то.
Он умолк и стал разливать горячий чай в стаканы. Затем снял очки, обхватил стакан обеими ладонями и откинулся в кресле. — Так, говорите, только вчера… Простите, как ваше имя?
— Извините, не представился. Сергей.
— Вам, наверное, лет тридцать, не больше?
— Тридцать.
— Моему сыну столько же, — негромко изрек Ревич. — Вы позволите называть вас Сережей?
— Конечно, — сказал Сергей, размешивая сахар.
Ревич отхлебнул чаю и посмотрел на Сергея, слегка склонив голову набок.
— В общем, Рудольф Анатольевич, — начал Сергей, вздохнув, — я попал сюда совершенно случайно. Просто дурацкое стечение обстоятельств…
— Вон оно как, — протянул Ревич, кивая. — Хищница снова заскучала по вкусу крови? В капкан угодила очередная жертва… — Он снова в задумчивости отхлебнул из стакана.
— Говорят, что таких случаев у вас давно не было? — спросил Сергей.
— Пожалуй, что так… А Проход после вас?
— Им воспользовался один тип.
— Ясно… У вас есть семья, Сережа? — участливо поинтересовался Ревич.
— Бывшая.
— Ну… — вздохнул он, вскинув брови. — Наверное, дети никогда не бывают бывшими, так?
— Что верно, то верно, — ответил Сергей.
Он взял стакан и сделал несколько глотков. Ревич глядел на него, и глаза у него были грустные. Казалось, он думал о чем-то своем. С минуту оба молчали, лишь мелкими глотками пили чай.
Затем Ревич потер пальцем веки и спросил:
— И что же вы хотите узнать, Сережа? Я охотно вам помогу, если это в моих силах.
Сергей выложил на стол листок с перечнем. Ревич поднес очки к глазам и прочитал.
— Это мне Кравец написал, — пояснил Сергей. — А разъяснить успел только некоторые. А сегодня его нет на месте.
— Обычная предвыборная суета, — заметил Ревич и отложил очки. — Ну, про принцип четности вы не можете не знать?
— Я знаю про четность, полупроводимость, — сказал Сергей. — И только что узнал о сумасшедших. Увидел, как парнишка… зашел из леса. Даже испугался сначала.
Ревич, улыбаясь, понимающе кивал.
— Принцип разумности, — проговорил Сергей, задумавшись. — Как именно он формулируется?
— Так и формулируется, — сказал Ревич. — Оболочка существует только для разумных. Для определения четности учитывается только количество разумных людей в резервации.
— Получается, что и животные не должны чувствовать Оболочку?
— Они и не чувствуют, — ответил Ревич. — Или для них ее, очевидно, не существует. Тут им можно только позавидовать.
— А перпендикулярность и однократность? — сказал Сергей, глядя в листок.
Ревич некоторое время молча думал.
— Постойте… Вы знаете, какие бывают виды нарушения четности? — осведомился он. — Вы вообще уже в курсе, почему опасно состояние нечетности в резервации? Чем грозит нарушение стабильности, знаете?