Я обернулась. Я так отвлеклась, разговаривая с Вероникой, что не заметила, что на Ко теперь свитер с окровавленным кактусом. И розовая замшевая фетровая шляпа. И шелковый шарф с далматинским принтом.
– Лучшие. – Я расхохоталась, обнимая Ко за талию. – Самые лучшие.
Это действительно будет самая прекрасная осень в моей жизни!
Глава шестая
Хорхе
Посмотрите на меня, – подумал я, божественным движением задирая правую ногу чуть ли не до уха, – я король Нью-Йорка. В каком-то смысле. Мои джазовые брюки на три дюйма короче, чем надо, а старая футболка с лейблом полицейских моего брата Матео – на два размера больше. Даже для того, кто исполняет хореографию из «Продавцов новостей», это чересчур – я походил скорее не на оборванца, а на растрепанную диву в день стирки. Мне нужно обновить гардероб, СРОЧНО. Но жалкие гроши, которые я зарабатывал, продавая яйца с беконом и сыром в семейном магазине, не позволяли мне закупаться в лучшем магазине «Капецио»[30 - Американский предприниматель итальянского происхождения, основатель известной компании танцевальной обуви Capezio.].
Однако, если я и умел что-то, то это продавать. Посмотрите на меня. Я сверкнул своей самой яркой улыбкой на Джейсона Браварда, исполняя па из классического танца. Возможно, для учебного класса это просто великолепно, но для театрального мира Нью-Йорка, а тем более для Бродвейского танцевального центра – абсолютно ничто. Джейсон Бравард преподавал в музыкальном театре продвинутого уровня, но он также был хореографом, лауреатом премии «Тони». Всегда оставался шанс, что он остановит занятие, крикнув: «Ты! Тощий латиноамериканец, оторвавший рукава от старой полицейской рубахи своего брата, чтобы не видно было пятен пота подмышками! Ты именно тот, кто мне нужен, чтобы сняться в моем последнем Бродвейском шоу».
Ладно, шанс был небольшой, но все же он был.
Песня закончилась, и на этом завершилось занятие. Вытирая пот с лица краем футболки, я направился вслед за толпой танцоров к нашим сумкам, прислоненным к стене, надеясь, что не забыл бутылку с водой.
– Привет, Хорхе.
Я обернулся, и Джейсон поманил меня к себе. Я? Серьезно? Не думал, что он знает мое имя. Может быть, это мой шанс, как у пуэрториканки Пегги Сойер! Я пришел на эти уроки салагой, но Джейсон Бравард мог сделать меня звездой!
– Ты хорошо там смотрелся. – Джейсон скрестил руки на груди, глядя на меня, как на сочный апельсин в «Фэирвэй», который он собирается приобрести. – Действительно хорошо. Усовершенствовался за лето. Ты же закончил школу, верно?
– Да. Выпустился этой весной. – Я украдкой пытался вытереть лоб. Хотелось бы все это обсудить в тот момент, когда я не истекаю потом. Когда вокруг не носятся «Продавцы новостей». Могло показаться, что они слишком устали от доставки новостей во все эти газеты, чтобы так много прыгать, но, видимо, нет.
– Работаешь?
– Нет. – Я был уверен, что он имеет в виду выступления, а не переворачивание нарезанного сыра для покупателей во время обеда. – Я планировал пойти на прослушивание, но…
– Лето закончилось, – перебил он. – Настоящая работа начинается сейчас.
Я кивнул. Джейсон потер рукой свою бороду с проседью, как он делал, когда отчитывал нас за то, что мы испортили его постановку танца.
– Полагаю, ты слышал об открытом прослушивании в «Хэлло, Долли!», – сказал он наконец. – Ты и все те, кто только что приехал на автобусе из Уичито[31 - Город в США.] с чемоданом, набитым париками и туфлями для выступления.
– Вашингтон-Хайтс – это не Уичито, – возразил я.
– Ты местный? – Он поднял бровь. – Мне следовало узнать жителя Нью-Йорка. Города, гравий в котором помогает мягко приземляться.
Обычно все, что городской гравий делал, – это заставлял мои ботинки выглядеть совершенно убитыми, но, конечно же, он мог помочь мне смягчить посадку.
– Но в отличие от остальных, я думаю, у тебя есть шанс, – продолжил Джейсон. Надежда возродилась в моей груди. Если Джейсон Бравард думает, что у меня есть шанс, значит, он у меня действительно есть. За все годы, что я приходил сюда, я лишь однажды слышал от него комплимент, и тот был адресован не мне.
– Приезжай пораньше. Там будет суматоха. Но убедись, что тебя заметили. Я скажу Итану, чтобы тот присматривал за тобой.
– Вы знаете Итана Фокса?
– О да. – Джейсон с любовью закатил глаза. – Мы вместе учились в Джульярдской школе, в те времена, когда он был гениальным парнишкой, а я – заурядным.
Джейсон Бравард, определенно, тоже был гениальным, я почти уверен, что помню какую-то историю о том, как он бросил школу, чтобы ставить хореографию в Линкольн-центре, а затем выиграть «Тони», но не хотел показаться одним из этих кошмарных фанатов, декламирующих перед ним его же резюме.
– Я не знаю, что он думает по поводу «Хэлло, Долли!»… Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я люблю Бродвей старой школы, но это определенно не его вещь, – задумчиво произнес Джейсон. – Но, зная Итана, это будет интересно. Это может сработать, Хорхе, – серьезно сказал он. – И такие шансы выдаются не так часто. Не облажайся.
Я был абсолютно убежден, что это максимально приближено к воодушевляющей речи, которую я мог бы услышать от знаменитого критика хореографов Нью-Йорка, поэтому я проникся.
Напряжение определенно присутствовало. Когда я вошел в вестибюль, остальные танцоры нашей группы обсуждали только одно: открытый кастинг Итана Фокса. Я был почти уверен, что каждый начинающий актер в городе – и каждый начинающий актер, который мог попасть в город, – там появится. Рекомендация Джейсона Браварда могла бы помочь мне быть замеченным, но, чтобы действительно выделиться, мне нужно до них достучаться. Кроме того, мне понадобится великолепный, потрясающий номер для прослушивания. Что-то, что заявляло бы «Я Барнаби твоей мечты!» – и при этом было не слишком требовательным к сценическому прикиду.
Был только один человек, к которому я мог обратиться. Я вытащил телефон из кармана для того, чтобы написать Кэти Кин.
Глава седьмая
Пеппер
Я никогда должным образом не заботилась о Мадлен.
Да, она сделала блант боб[32 - Это одна из вариаций знаменитой стрижки боб.], что не так-то легко, но эта история «две маленькие девочки, построенные в две колонны» вызывала у меня дрожь. Плюс, какой бы доброй и внимательной ни была мисс Клавель, она выполняла довольно унылые действия со всеми этими малюсенькими кроватками, втиснутыми в одну комнату.
А что я? Мне нужно личное пространство.
Нет, у меня никогда не хватало терпения с Мадлен. А как же Элоиза? Элоиза была кумиром. Даже в шесть лет она понимала одну из самых фундаментальных истин существования: нет лучшего место пребывания, чем роскошный отель.
Добро пожаловать в отель «Пять сезонов» в Нью-Йорке. Улыбка девушки на ресепшен была такой же холодной, как и ее светлые волосы холодного оттенка, гладкие, уложенные в изящный французский узел. В мочках ее ушей блестели неброские жемчужины, а на шее элегантным узлом был повязан шелковый шарф. «Пять сезонов», очевидно, отель высокого класса – каждое ее движение выглядело отточенным.
– Чем могу быть полезна?
– Надеюсь, вы мне поможете. – Я ответила на улыбку консьержки своей собственной прохладной улыбкой. – Я полагаю, что бронь оформлена на моего отца, но он задержался в Гонконге по делам. Сезон дождей, знаете ли. Парализующая вещь на глобальном рынке.
– Конечно, мисс Смит.
Даже несмотря на огромные очки «кошачий глаз», она узнала меня. Ничего не поделаешь. С другой стороны, я никогда не понимала тех актеров из Лос-Анджелеса, которые ходили по аэропорту в грязных бейсболках и толстовках с капюшоном. Если уж и быть инкогнито, то хотя бы со вкусом.
– Полагаю, у нас есть карточка на случай непредвиденных расходов на имя П. Смита. Это та карта, которой вы бы хотели воспользоваться?
Я кивнула и улыбнулась, вспомнив некоторых своих школьных приятельниц, которые имели доступ к кредитным картам своих отцов «на случай чрезвычайных ситуаций». Глупые девчонки. Единственное, что могло противостоять чрезвычайной ситуации, – неограниченный доступ к надежной кредитной линии.
– Надеюсь, я могу заселиться пораньше?
– Конечно, мисс Смит. Вы у нас в люксе «Луна». Я надеюсь, это вас устроит.
– Более чем. – Не самый большой номер в «Пяти сезонах», но из него открывался прекрасный вид на парк. Кроме того, мои дорогие друзья – больше похожие на любимых тетю и дядю, на самом деле, – Мишель и Барак в настоящее время находились в самом большом номере для столь необходимого отдыха, и господь знает, что они заслужили Президентский люкс гораздо больше, чем я.
– Надеюсь, вы сможете расслабиться здесь, в Нью-Йорке, учитывая вашу недавнюю… – Я наблюдала за тем, как она подыскивает слово, терпит неудачу, а затем, в конце концов, останавливается на слове «ситуация».
Ах, этот утомительный королевский вопрос. Это был один из самых упорных слухов, которые я слышала за последнее время. Слухи редко следовали за мной через океан, и еще реже они появлялись вот так, совершенно неожиданно и без моего ведома. Конечно, можно было контролировать прессу, обычно я понимала, что они могут сказать, и откуда это будет исходить. Особенно если это касалось всевозможной дичи и наглой лжи, как сейчас.
Королевские особы. Только сумасшедший или дурак попытается связать свою судьбу с группой этих проходимцев. Таблоиды так нагло врали, что я и сама не могла понять, кого я пыталась соблазнить. Разрушать брак – не в моем стиле, как и пытаться влезть в чью-то семью, которая требовала, чтобы женщины ходили в колготках. Я счастлива, что мои голые ноги твердо обосновались на американской земле, большое спасибо.
Коридорный бесшумно подошел, чтобы забрать мои вещи, а консьержка положила на стол ключ от номера. Воздух здесь казался лучше, чем где-либо еще: прохладный, с чуть заметным цветочным ароматом. С каждым вдохом я чувствовала, что дышать становится легче.