Хорошо быть дома.
Глава восьмая
Джози
Я скажу это в основном для коллектива мотеля «Комфорт» – у них есть какой-то научно построенный алгоритм. Я потеряла счет, в скольких мотелях мы останавливались, но неважно в каком штате мы находились, все мотели выглядели одинаково. В каждом вестибюле стояли голубые диваны с оранжевыми диванными подушками, большая стойка администратора из темного дерева с белой столешницей, стойка для завтраков поодаль, где с утра, как я знала, меня будет ждать все та же раздражающая тарелка с резиновой яичницей, маленькой каплей йогурта и отдельным пакетом овсянки. Если мне действительно повезет, там обнаружатся йогурт с ягодным миксом и овсянка с кленовым сиропом и коричневым сахаром вместо банальной черники и обычной каши.
Спокойно, Джози. Я покачала головой. Не следует так волноваться из-за йогурта с ягодным миксом. Я была уверена, что Бейонсе никогда не останавливала свой гастрольный автобус, мечтая о вкусах йогурта. У нее находились вещи поважнее, о которых стоило поразмыслить, например, мировое господство. И мне стоит помнить о чем-то подобном.
Но сначала перекус. Около часа назад мы завершили очередное фееричное шоу в театре Странахэна, и я проголодалась. Наш отель находился на стоянке рядом с шоссе, чтобы было проще сорваться в путь солнечным ранним утром, но с поздним ужином дела обстояли не очень. Вокруг нас ничего не было, даже неоновых огней закусочной быстрого питания или заправочной станции с богатым выбором чипсов. И, конечно же, папа настоял, чтобы после шоу мы сразу поехали в мотель, не заезжая за едой. Так что оставался только один вариант. Если мотель «Комфорт» такой же, как и все остальные, то торговый автомат будет дальше по коридору, за лифтами, в укромном уголке рядом с автоматом со льдом. Конечно же, так оно и было. В мире, полном неопределенности, по крайней мере, эти мотели «Комфорт» предсказуемы.
Арчи Эндрюс стоял перед торговым автоматом.
Я споткнулась, мои черные ботильоны в клетку практически сложились в гармошку из-за подвернувшейся щиколотки.
Отдышавшись, я взглянула еще раз, но это был не он. Конечно, не он – у Арчи нет абсолютно никаких причин находиться в мотеле «Комфорт» в Толедо. Я оперлась рукой о темно-серую стену, чтобы не упасть. Приглядевшись к незнакомцу получше, я поняла, что на самом деле он совсем не похож на Арчи. Прежде всего, он не рыжий. Его волосы светло-русые и отливают золотом под флуоресцентными лампами. Но было что-то в том, как он стоял, в его широченных плечах – нечто, заставившее меня подумать об Арчи. Возможно, это произошло, потому что он носил хенли[33 - Рубашка без воротника с вырезом на пуговицах, может быть с длинным или коротким рукавом и дополняться карманами.].
Или, может быть, из-за акустической гитары, которая висела у него за спиной.
Внезапно я снова оказалась в музыкальном зале старшей школы Ривердэйла, я сидела на деревянной скамейке за старой дрянной клавиатурой и говорила Арчи, что ухожу. Я все еще чувствовала нежный поцелуй, который он оставил на моем лбу. В городе, который был каким угодно, только не милым и незамысловатым, каким-то образом Арчи все еще умудрялся сочетать в себе оба этих качества. Может, мы и не дошли до конца, но Арчи Эндрюс, несомненно, был одним из лучших.
И вот теперь я здесь. Где-то там, как я и обещала Арчи. Неудивительно, что этот незнакомец с гитарой заставил меня покачнуться на каблуках. Мне показалось, что я увидела привидение. Как будто стоит мне попытаться его коснуться – и моя рука пройдет насквозь.
Незнакомец протянул руку, достаточно длинную, чтобы он мог барабанить пальцами по крышке торгового автомата. Он прислонился к ней, а его пальцы продолжали отстукивать дробь, отдающуюся в глубине машины, как будто он искал ответы.
– Что выбрать, – пробормотал он так тихо, что я едва могла разобрать слова. Или, по меньшей мере, мне кажется, что он это сказал. – Что. Же. Выбрать.
Я кашлянула, на случай, если он не слышал, как я подошла сзади.
– Хм, – промычал он, все еще барабаня пальцами.
Ладно, я понимаю, как важно правильно выбрать закуску, но это уже становилось нелепым. К тому же этот барабанный бой действовал мне на нервы. Я постучала ногой, но звук был полностью заглушен ковром.
– Полегче, дорогуша, – сказал он, не оборачиваясь. Голос у него был низкий, а гласные длинные и ровные. Он определенно не был похож на тех парней, что жили в Ривердэйле. – Не хочу, чтобы ты проделала дырку в ковре этими красивыми туфлями.
– Ох, милашка, я думаю, ты просчитался, – язвительно откликнулась я. – В этом коридоре нет твоей «дорогуши».
– Это верно. – Я услышала улыбку в его голосе, прежде чем он обернулся. Вот тогда-то он сбил меня с ног – убийственное впечатление! Эта белоснежная, идеально ровная улыбка могла бы сиять из шкафчиков тысячи девочек средней школы. Он не был знаменит – по крайней мере, я так предполагала, – но выглядел так, словно когда-нибудь мог прославиться. Он потер свою небритую скулу большущей ладонью, затем оглядел меня с ног до головы. Внезапно я ощутила, какое короткое мое черное бандажное платье. Та к хотелось одернуть подол, что аж зачесались пальцы. Но я не хотела доставлять ему удовольствие, дав понять, что заметила, как он смотрит на мои ноги. – Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы не быть чьей-то дорогушей.
– А что, сексизм – это теперь проблема наравне с обтягивающими джинсами в том бочонке с солеными огурчиками в маленьком южном городишке, из которого ты, деревенщина, выполз?
Он расхохотался.
– Я не из бочки с маринованными огурцами, Джози Маккой. Я из Нэшвилла. Музыкальный город.
– Откуда ты знаешь мое имя? – Мои глаза сузились, когда я попыталась оценить, опасен ли он, и смогу ли я убежать от него в холл, чтобы позвать на помощь. Даже горячие парни могут быть сталкерами.
– Сегодня вечером был на шоу. У тебя очень хороший голос. Я Бун Уайант. – Он протянул руку. Я неохотно пожала ее, все еще пытаясь понять, был ли он нормальным поклонником, или он последовал за мной сюда. – Завтра вечером я играю в Странахэне.
Он играл на нашей площадке. Он что, исполнитель кантри? Должно быть, так оно и есть. Трудно представить себе Буна Уайанта в этих его ковбойских сапогах и с гитарой, поющего что-либо еще. Даже его имя звучало по-деревенски.
– Значит, ты не преследуешь меня? – Я подняла бровь.
– Пока нет. – Он ухмыльнулся. – Я имею в виду, нет, мэм, я не преследую вас. Не шутите над этим. Прошу прощения.
– «Мэм» мне нравится еще меньше, чем «дорогуша».
– Неудачник во всем? – Он снова потер рукой подбородок. Некоторые парни были созданы для щетины, и Бун Уайант был одним из них. – Позволь мне начать сначала. Пожалуйста. Привет. Я Бун Уайант. – Он улыбнулся мне, и я невольно улыбнулась ему в ответ. – Мне очень понравилось сегодняшнее шоу. Я уже давно большой поклонник твоего папы и никогда не слышал такого голоса, как у тебя. В тебе действительно что-то есть.
– Джози Маккой. Приятно познакомиться, – откликнулась я. – Ты действительно фанат Майлза Маккоя?
– Даже деревенские парни могут любить джаз. – Мы постояли немного в коридоре, улыбаясь друг другу. Я не чувствовала абсолютной уверенности в том, что он не сексистский придурок, но должна была признать – парень обладал харизмой. – Должен сказать, я ничего не хочу из этого торгового автомата. Хочешь сходить за настоящей едой, Джози Маккой?
В этом углу коридора не было часов, но я знала, что сейчас полночь. Формально у меня не было комендантского часа, проверок или чего-то в этом роде. Но у меня присутствовало ощущение, что так было только потому, что папа предполагал, что я лягу в постель, как только мы зарегистрируемся. Чтобы мой голос смог отдохнуть перед следующим вечером.
– А знаешь? – Мои глаза задержались на его плечах и на том, как их облегала эта хенли, будто рубашку пошили специально для него. – Я хочу, Бун Уайант. Очень, очень хочу.
Глава девятая
Кэти
В первый раз, когда мы с Хорхе проникли в «Кризис Молли», мы буквально проникли. Нам было по четырнадцать. Но в попытках выглядеть старше мы накрасились до такой степени, что, казалось, будто бы мы решили вынести все тестеры из магазина на собственных физиономиях. (В принципе, если честно, это было не так уж далеко от истины. В старших классах мы стали самыми быстрыми визажистами в мире, успевая наложить друг другу полный макияж прежде, чем продавцы в магазине подходили выяснить, почему мы перепробовали всю продукцию, но так ничего и не купили.) Кажется, если я правильно помню, Хорхе даже приклеил себе на лицо густую бороду? Она была совершенно другого цвета, чем его брови. Но макияж глаз был настолько великолепен, что, я уверена, бороду никто бы и не заметил.
Если бы кто-нибудь наблюдал за нами, чего, к счастью, не случилось.
«Кризис Молли» – это забегаловка, в которой регулярно выступали дрэг-артисты. В самый первый раз, когда мы с Хорхе пробрались туда, там проходила ночь Долли Партон[34 - Американская певица.]. Заведение было битком набито пышногрудыми дрэг-квин, никто и не заметил, как два чересчур накрашенных подростка проскользнули в него среди страз и бахромы. Мы спрятались в задней части бара, слишком боясь, что нас вышвырнут прежде, чем мы успеем заказать содовую. Еще до того, как первый выступающий закончил первый куплет «Джолин», мы с Хорхе буквально влюбились в костюмы, макияж, музыку… все было восхитительным. Я никогда не бывала в помещении, заполненном таким количеством людей, которые просто веселились.
Мы продолжали ходить туда, и когда кто-то заметил, что мы слишком молоды, чтобы находиться в этом заведении, мягкосердечный менеджер решил: пока мы не пытаемся заказать алкоголь, мы никому не мешаем. Мы выросли вместе с Джуди, Барброй и Лайзой, и наш макияж определенно улучшился благодаря этому.
Правда в том, что полы были липкими, содовая – выдохшейся, а королевы порой немного противными, но «Кризис Молли» стал домом. Это был наш побег от реальности в мир блеска, смеха и веселья, а за последние пару лет нам с Хорхе, безусловно, требовалось сбежать раз или два.
– Еще вишневой колы, Кэти Кин? – спросил Дариус, держа пистолет с содовой, как заблудший ангел Чарли[35 - Отсылка к фильму «Ангелы Чарли».]. В своем белокуром парике с перьями он, конечно, мог бы побороться с Фэррой Фосетт[36 - Американская актриса.] за ее гонорар.
– Да, пожалуйста. – Я пододвинула к нему пустой бокал. – Мне требуется побольше кофеина и сахара.
До того, как все пошло наперекосяк, «Кризис Молли» был поразительно хорошим местом для работы. Свет тускловат, но не до такой степени, чтобы ничего не было видно: они использовали лампочки с хорошим теплым светом. Саундтреки хитов 80-х и 90-х заставляли меня чувствовать, что я работаю вместе с мамой, которой ни разу не попалась поп-песня, под которую она бы не любила шить.
Сейчас в баре находились только я и мой скетчбук. За одним из столиков сидела парочка артистов, тихо перебирая ноты перед сегодняшним шоу. Я надеялась, что успею сделать достаточно, чтобы остаться и посмотреть их номер, прежде чем пойду в «Старлайт» на встречу с Ко за поздним ужином. Я услышала что-то о Бейонсе, а немного вдохновения от Королевы Би – как раз то, что мне нужно.
– Полегче с кофеином. Ты перестанешь расти, Лил Бит. – Вопреки собственному предупреждению, Дариус до краев наполнил мой бокал содовой и бросил туда несколько коктейльных вишен, так как знал, что я сильно их люблю.
– Мне восемнадцать. Я думаю, этот поезд уже ушел. Я смирилась с тем, что мой рост пять футов и два дюйма, и я гордая обладательница нескольких пар каблуков, всем большое спасибо.
– О, нескольких, неужели? Тогда дай на них взглянуть, милая леди. – Дариус согнул палец и махал им передо мной, пока я не развернулась на барном стуле и не шлепнула левую ногу на стойку. К счастью, сегодня на мне была симпатичная пара, любимая. С ярко-красными наборными каблуками, достаточно прочными, чтобы выдержать даже прогулку по булыжникам в деревне, с темно-синим верхом и закругленным носом. Я нашла эти туфли в винтажном магазине в Нижнем Ист-Сайде, затем разрезала старую красную кожаную сумку, чтобы сделать аппликации в виде сердец, которые я приклеила на мысы, над пальцами ног, придавая туфлям максимум индивидуальности от Кэти. Я не могла удержаться и не добавить хорошую деталь, особенно в моем любимом цвете.
– Они что, начали шоу пораньше? – При звуке голоса моего лучшего друга я улыбнулась. Когда захлопнулась входная дверь, порыв холодного воздуха последовал за ним.
– Я не знал, что ты сегодня выступаешь, Кэти. – Хорхе вошел в бар, стразы на его укороченной бирюзовой толстовке с открытыми плечами отражали свет. Мне нравилась эта толстовка. Хорхе нашел ее в секонд-хенде, а потом мы обрезали ее и добавили стразы, подпевая Фейму[37 - Шведский дуэт.], пока мой сосед не постучал в стену, заставив нас заткнуться.