– Да. Будь добр, останься на мое шоу под названием «Девушка сидит одна в баре со скетчбуком», – невозмутимо откликнулась я. – Критики отзываются о нем как о невероятно скучном.
– Не могу дождаться, – подмигнул Хорхе.
– Ну, если это не самый клевый парнишка во всем этом ледяном городе, то я даже не знаю, – заметил Дариус. – Может, принести ему стакан чистого льда?[38 - Игра слов: cool – клевый, классный и холодный, прохладный.]
– Прошу прощения, но чем я заслужил такой тон? – Хорхе быстро поцеловал меня в макушку, затем скользнул на барный стул рядом со мной.
– Чем заслужил? – недоверчиво повторил Дарий. – Чем заслужил? – спрашивает он. – Чем же заслужил?!
– Подожди минутку. – Хорхе хлопнул себя по лбу. – Дариус, это нереально. Это все еще из-за Уитни?
– Это все еще из-за Уитни? Спрашивает он, – пробормотал Дариус прежде, чем поставить перед Хорхе стакан со льдом, на краю которого покоился розовый зонтик для коктейлей. – Это все еще из-за Уитни?!
– Ты можешь перестать повторять все, что я говорю, только с другой интонацией? – полюбопытствовал Хорхе, засовывая зонтик за ухо. – И может, нальешь мне имбирного эля в этот стакан? Расслабься, или ты слишком занят мелочностью?
– Кто такая Уитни? – полюбопытствовала я.
– Кто такая Уитни? – повторил Дариус. – Кто такая Уитни?! Вот так молодежь! Им не знакома культура!
– Кэти в курсе, кто такая Уитни Хьюстон, – усмехнулся Хорхе.
– О, да, конечно. – Я кивнула. – Я просто подумала, что вы, ребята, говорите о какой-то подружке, которую зовут Уитни.
– У меня нет друзей по имени Уитни. – Размахивая пистолетом с содовой, Дариус наполнил стакан Хорхе имбирным элем.
– Он без ума от Уитни Хьюстон, – объяснил Хорхе. – Я заглянул в среду ради Уитни и, очевидно, разочаровал его.
– Когда в этом баре играет «I Wanna Dance With Somebody», ты не оскорбляешь Уитни тем, что не танцуешь, – серьезно сказал Дариус. – Особенно после того, как я попросил тебя об этом и похвалился твоими способностями перед друзьями.
– Друзьями, которых зовут не Уитни, – вставила я. – А я надеялась, что ты его убедишь!
– Я танцевал! – запротестовал Хорхе.
– Ты танцевал, как белый мальчишка на свадьбе кузена, – фыркнул Дариус.
– На скольких свадьбах белых мальчиков ты был? – Хорхе выгнул идеально выщипанную бровь.
– Ты танцевал, как белый мальчик на свадьбе его же кузена в Коннектикуте. – Дариус ударил кулаком по стойке, чтобы подчеркнуть свои слова.
– Ты зашел слишком далеко. – Хорхе изобразил, что снимает свои мнимые серьги. – Я буду драться с тобой.
– А что не так с Коннектикутом? – спросила я.
– Девочка, я не из тех волшебных дрэг-квин, которых показывают по телевизору и которые обучают натуралок ради забавы. Пойми это. А что касается тебя, – Дариус повернулся к Хорхе. – Я хотел увидеть что-то крутое, – пожаловался он, – прыжки, скачки, завихрения, повороты, смертельные падения и всякое такое.
– Я не собираюсь делать ничего из этого на мерзком цементном полу, – покачал головой Хорхе. – Ты как будто хочешь, чтобы я раздробил коленки.
– Хорхе! Я видел, как ты спрыгнул с этого бара и упал в шпагат на тот самый мерзкий цементированный пол. – Он постучал по стойке, чтобы подчеркнуть свою мысль. – Этот трюк может сделать только Робин или…
– Я пытаюсь быть ответственным, взрослым человеком! – Хорхе раздраженно всплеснул руками. – Завтра у меня самое грандиозное прослушивание в моей жизни, и я не собираюсь испортить все из-за той среды Уитни!
– Так вот почему ты хотел встретиться, чтобы поговорить об одежде? – перебила я, захлопнув скетчбук и взволнованно отпихнув его в сторону. Я знала, как разочарован был Хорхе тем, что не получил роль летом, и я терпеть не могла, когда он ни к чему не стремился – словно бледная копия моего обычно энергичного, целеустремленного друга. – У тебя прослушивание.
– Да. – Хорхе с хватил меня за руки. Мне нравилось видеть, как он взволнован. Я знала, что его не на шутку напрягала необходимость находиться дома с родителями, и я радовалась, видя его более похожим на себя самого. – И это не просто прослушивание. Это Прослушивание. Объявлен открытый конкурс для бродвейской постановки «Хэлло, Долли!» режиссера Итана Фокса, и есть роль, которая идеально мне подходит.
– «Хэлло, Долли!»? – Дариус фыркнул. – «Для тебя мир всегда улыбается»[39 - Цитата из песни Put On Your Sunday Clothes, саундтрека к «Хэлло, Долли!» – Примеч. ред.]. «Хэлло Долли!»? Ты не заставишь меня напялить высокие ботинки на пуговицах[40 - Отсылка к бродвейскому мюзиклу High Button Shoes. – Примеч. ред.] ни ради любви, ни за деньги. Это шоу более убогое, чем плавленый сырок Вельвета.
– Оно не превратится в гадость, если режиссером будет Итан Фокс, – возразил Хорхе. – И разве тебе не нужно проверить все свое барахло до того, как вечером станет людно?
– Прекрати свои попытки сделать за меня мою работу! – всплеснул руками Дариус.
– Вообще-то, может, мне стоит заняться твоей работой, – задумчиво сказал Хорхе. – Теперь мне есть восемнадцать, и по закону я могу работать барменом. Дариус, я могу тут работать? Будешь меня тренировать?
– Детка, у меня нет времени учить детей, как смешивать мартини.
– Кто-нибудь здесь когда-нибудь заказывал мартини? – спросила я.
«Кризис Молли» скорее походил на заведение, в котором наливают текилу.
– Мне нужно провести инвентаризацию! – Дариус повернулся к кладовой. – Кэти, не уходи без моего комбинезона, – крикнул он через плечо. – Мне нужно, чтобы ты зашила небольшую дырку на плече. И несколько страз куда-то делось.
– Я в теме! – выкрикнула я. Он помахал мне в ответ, прежде чем переключил свое внимание на полки с бутылками.
– Прослушивание, Хорхе? Это так захватывающе! – Я сжала руки моего лучшего друга. – Я так рада за тебя. Знаю, ты справишься. Ты талантливый, и этот Итан Фиш будет упрашивать тебя согласиться.
– Фокс, – исправил Хорхе.
– Да, да, Фокс, прости, – извинилась я. – Так… костюм?
– Да. Ага. Так, для открытого прослушивания мне нужно разучить всего-навсего шестнадцать строчек классического мюзикла, – сказал Хорхе. – Никаких антрактов, никого монолога, никаких особенных танцевальных па, так что мне не придется беспокоиться о движениях. Танцевальные пробы предстоят после того, как они мне перезвонят, если я до этого доживу.
– Когда ты доживешь, – поправила я.
– Когда, – согласился он, улыбаясь. – И я, очевидно, надену свои счастливые зеленые шорты для танцев.
– Естественно, – согласилась я.
– Ты знаешь, что я был в этих шортах, когда мы целовались с…
– С Чейзом Питерманом-Янгом сразу после того, как он сыграл принца Эрика в театральном лагере, – закончили мы вместе. Я уже не в первый раз слышала историю о Чейзе Питермане-Янге и о поцелуях с ним, когда он был в костюме принца Эрика. Если бы только Хорхе не был одет, как камбала, это был бы самый романтичный момент века.
– Это было прекрасное лето, – задумчиво произнес Хорхе. – Только я должен был стать Ариэль. Та девушка не обладала соответствующим диапазоном. И, алло, это тело создано для хвоста. – Хорхе обхватил руками свою изящную талию и принялся позировать, как Ариэль, поющая на скале.
– Но «Хэлло, Долли!»? – подсказала я.
– Верно. Итак, я хочу выглядеть как бы в стиле эпохи, но не в костюме-дешевке, понимаешь? Например, я служу тебе в Йонкерсе. Я прислуживаю тебе в конце девятнадцатого века. Но я не слуга вашей чахотке, понимаешь меня?
– Поняла, хотя не совсем уверена насчет имиджа, кричащего «Йонкерс», – задумчиво проговорила я, открывая свой скетчбук.