Северные волхвы
Их вёл Теодор под началом своего отца. Дон крикнул:
— Теодор, в атаку! Заходи сбоку! Сбоку заходи!
После этих слов они стремительно ринулись вперёд.
Их мечи — длиннее и тяжелее княжеских, предназначенные прежде всего для рубки, — взметались и опускались с ужасающей силой. Удары звенели, отскакивая от закалённых щитов княжеских дружинников, но куда чаще находили цель: пробивали кольчуги, отсекали руки, вонзались в животы. Северяне дрались не за князя — за каждое дерево, за каждую пядь земли, политой потом их отцов.
Они знали каждую кочку, каждую тропу. Отступая, заманивали врага глубже в чащу, где строй рати неизбежно ломался.
Особенно страшны были рогатины — длинные, с широкими рваными наконечниками. Ими били под щиты, в животы коням, цепляли за ноги воинов, стаскивая тех в грязь под смертоносные удары секир. Земля под ногами превращалась в кровавое месиво из грязи, листьев, обломков оружия и тел.
Князь, видя, как его отборная дружина тонет в этом лесном аду, как воины гибнут один за другим под ударами из чащи, пришёл в ярость. Он сам ринулся вперёд, окружённый телохранителями. Его богато украшенный меч сверкнул, срубив одного северянина у корней дуба.
Старик Витень встретил его ударом щита. Казалось, он врос в землю. Его ответ был не быстр, но страшно точен: секира, описав короткую дугу, со скрежетом снесла гребень шлема одного из княжеских стражников. Тот рухнул как подкошенный.
Но и Витень был ранен — копьё пробило кожаную броню в боку. Старик пошатнулся, но не упал: сородичи подхватили его. В тот же миг раздался оглушительный, нечеловеческий рёв — будто сам лес зарычал. Северяне, увидев раненого старейшину, обрушили на врага последнюю ярость.
Княжеская рать дрогнула окончательно. Потеряв строй и силы, терзаемая стрелами и ударами из чащи, она начала отступать. Знамя князя покачнулось и рухнуло в грязь.
— Отходим! К князю! Защитить князя! — раздался отчаянный крик воеводы.
Сам князь, понимая, что дальнейший бой погубит остатки его людей, велел отступать. Ему было важно сохранить боеспособность для будущих междоусобных войн.
— Чёрт с вами, живите, гордый народ! — бросил он напоследок. — Рать, отступаем!
Отступление длилось недолго. Изрядно уставшие воины спешно покинули эти земли.
— Теодор! Теодор! Сын мой, ты где? — взволнованно звал старик Дон.
Он долго не мог найти сына и уже мысленно похоронил его, но вдруг заметил тело, придавленное лошадью. Дон застыл, а затем увидел едва заметное движение груди.
Он жив.
С помощью нескольких крепких мужей Теодора вызволили и унесли в палатку, где перевязали раны.
Тишина, наступившая после битвы, была страшнее любого шума. Стоны раненых, хрип умирающих да карканье ворон наполняли лес. На белом снегу алая кровь выделялась особенно ярко.
Северяне стояли среди разрухи, опираясь на щиты. Они отстояли свою землю. Но священная роща была осквернена, полита кровью — своей и чужой. Это была не тень поражения, а тень суровой, дорого купленной победы.
Через два дня павших предали земле и объявили день траура.
Сидя за столом рядом с сыном, Адон задумался. В голове его крутились мысли о прошедшем и о том, что ещё ждёт впереди. Он понимал: рано или поздно племя снова окажется под гнётом, а его крепкого сына призовут в рать.
«Нет, не такой участи я хочу для Теодора», — снова и снова думал он.
Тишину нарушил голос сына:
— Чего такой нахмуренный сидишь, папаня?
Он не ответил, а лишь сделал глоток медовухи.
«Я должен его спасти и увести подальше отсюда. Но он слишком любит свою родню, свою землю, поэтому не согласится с моим предложением. Нужно брать хитростью».
— О сын мой, я размышляю над битвой, что прогремела две ночи тому назад. Много храбрых и достойных мужей мы похоронили, но это не повод для печали. Они отдали свою жизнь за нашу свободу и наше будущее. И я задумался над нашим будущим и всё никак не могу решиться…
— Решиться на что? — с ещё большим интересом Теодор погрузился в разговор.
— Видишь ли, тут какое дело. В нашем нелёгком деле и борьбе потребуется помощь союзников, ведь одним нам со временем не сдержать движущуюся на нас рать. На юге отсюда живёт гордое поселение, которое тоже не хочет сдаваться. Объединив наши усилия, мы сможем противостоять любой напасти.
— О, это же очень здорово, отец! — воодушевлённо закричал Теодор. — Но что тебя тогда тревожит? — чуть опустил он голос.
— Да, действительно тревожит. Нужен кто-то из достойных и опытных мужей, кого можно будет смело отправить на переговоры и наладить связи с тем поселением. У меня на уме был только один достойный претендент — старец Витень. Он достаточно опытен и мудр, и я уверен, что справится с этим делом, но он тяжело ранен, и в этом беда.
После этих слов он замолчал и начал попивать свою медовуху, надеясь, что Теодор клюнет на эту наживку. Он сильно сомневался в успехе, ведь Теодор очень любит свой родной край, а посему не был уверен до конца. Но Теодор вдруг заговорил:
— Отец, давай я отправлюсь к ним. Я, конечно, не столь мудр и опытен, как старик Витень, но, если так подумать, больше-то и некого отправить в нашей сложившейся ситуации.
— Хм… — задумался Адон.
«Сработало, он согласился!» Не подавая виду, он сидел спокойно, но внутри прыгал и приплясывал от радости, словно ребёнок.
«Теперь мой сын будет в безопасности».
— Я с болью и нехотя приму твоё желание и соглашусь с тобой. Пожалуй, в нашем положении ты единственный, кто с достоинством сможет представить наш народ. Предлагаю отправиться в поход через неделю. А пока давай спокойно насладимся тишиной этого вечера.
С этими словами они молча сидели и отдыхали под пеленой уходящего дня. Где-то вдали из поля доносились звуки сов, а рядом слышался треск костров лагеря.
На шестой день с самого раннего утра Теодор встал пораньше. Он собрал необходимые вещи в походный кулёк, примотал его к походной трости и аккуратно сложил остальные вещи в углу избы перед выходом. После чего принялся помогать раненым и своим сородичам в восстановлении хозяйства.
Его отец проснулся позже. Он аккуратно сполз с печи, умылся свежей водой, надкусил корку хлеба и, когда глаза его окончательно пробудились ото сна, увидел в углу стоявшую трость Теодора.
«Уже вовсю готовится. Он во всём был таков и всегда рвался вперёд. Ах, мальчик мой, знал бы ты, что, возможно, это последний день, когда мы видим друг друга. Думаю, что грядущую весну нам не пережить… Мда…»
С этими мыслями старец вышел из избы, и свет яркого солнца озарил его у двери. Открылся вид на деревню, оправлявшуюся от последствий минувших битв. Был яркий и солнечный день. В небе изредка пробегали одинокие тучи, а само оно было устлано ярко-голубым цветом.
«Скоро надо будет готовиться к посеву пшена… эх, сколько дел, сколько дел».
— Но где же этот сорванец? — вслух произнёс Адон и после этих слов отправился искать его.
Спустя двадцать минут скитаний он нашёл его на окраине деревни, на крыше у бабушки, латавшего дыру от пробоины стрелой.
— А-а, добрый день, отец!
— Добрый день, сын. Что, решил помочь соседям с восстановлением? Это доброе дело, — не дожидаясь ответа, опередил его старик.
— Да, вот тут крышу малость потрепало. Негоже оставлять как есть — снегом заметёт всю избу.
— Вот молодчина какой! Как освободишься, возвращайся домой. Я дам тебе напутственные слова и расскажу, как добраться до городища.
— Хорошо, батя!
С этими словами отец ушёл в дом, а Теодор вернулся только к вечеру — весь уставший и голодный. Вид сына показал старейшине, что тот не щадит себя и полностью отдаёт все силы, чтобы помочь своим сородичам. Это породило ещё большую грусть в его сердце: он понимал, что уже завтра придётся прощаться со столь прекрасным юношей.
Он налил воды в кружку, достал свежий лук, корку хлеба, редьку и тем самым организовал семейный ужин. Когда Теодор уже было хотел взяться за пищу и потянулся к хлебу, как получил моментальный шлепок от отца:
— Руки помыть забыл!
Сын быстро удалился, и, как только руки были чистыми, все принялись за трапезу. Пока Теодор жадно уплетал еду, старец заговорил:
— Значит, так: путь предстоит неблизкий и через чащобу древнего леса, а значит, и непростой. Возьми с собой мой меч. Я видел твою провизию — ты явно взял с собой мало еды. Я доложил немного, чтобы хватило на дорогу.
— Угу, угу, — кивая и жадно проглатывая пищу, соглашался со всем Теодор.
— Завтра выдвинешься, когда солнце будет стоять в зените. Всё время двигайся на юг. Путь составит три дня. Поселение называется Ветровое. По прибытии постарайся сдружиться с кем-нибудь из местных и уже потом проси о помощи. Ты понял меня?!
— Да-да, я понял: сначала дружба, а потом помощь.
— Вот и славно. Я тоже проголодался и, пожалуй, перекушу с тобой.
На следующий день, ровно в назначенный час, они собрались у выхода из избы и по старой славянской традиции присели на дорожку на две минуты. Первым встал отец. Он потянулся за тростью и передал её сыну, затем поправил его пояс и затянул потуже. После этого достал из-под печи новые лапти и вручил Теодору со словами:
— Возьми-ка это. Я берёг их на особый случай, и вот, видимо, он и наступил.
— Не стоит, отец!
— Бери и даже не думай отказываться, щегол. Ишь чего удумал! — грозно и не принимая отказа, ответил тот.
— Ну хорошо, хорошо… — с этими словами он надел новые лапти, обнял отца и вышел наружу.
А снаружи уже собралась толпа — проводить юного Теодора в далёкий путь.
— Ребята, не стоило…
С этими словами глаза его заслезились, и он кинулся обнимать всех собравшихся у дома. Спустя пятнадцать минут он наконец выдвинулся в путь, а женщины запели ему вслед провожающую песню.
Так началась дорога, которая обратится в невероятное приключение нашего юного героя.
Глава 3. Знакомство
Среди множества поселений, расположенных вдоль большой реки, было одно небольшое городище, известное как Ветровое. Жители, как и все представители славянского народа, жили в труде, от урожая к урожаю. Местная торговля помогала народу не только заниматься земледелием и ремёслами, но и продавать и покупать добро даже из самых северных и южных поселений. Люди, отвыкшие от войн и набегов, жили в спокойствии, боясь лишь гнева духов и богов, который проявлялся как бураны, ливни да падение скота. Но даже это не тяготило жителей Ветрового. Жизнь шла своим чередом, неспешным и безгорестным. Земли здесь были плодородны, дети рождались крепкими и здоровыми, вырастая в выносливых парней и девиц. Здесь образовались самые крупные и сплочённые роды, воспитывались бесстрашные воины. И так год за годом…
Дул лёгкий сырой ветер, какой бывает лишь в последние дни зимы. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь редкие облака. Наступал конец февраля, предвещающий долгожданную весну. Каждый житель Ветрового был в предвкушении праздника, и каждый — от мала до велика — с нетерпением ждал Масленицы, и не только потому, что можно было повеселиться от души: конец зимы означал для народа милость богов и грядущий благодарный труд. Гул с площади в центре городища доносился во все окрестности, маня туда тех людей, кто ещё по каким-то причинам остался дома.
…
— Почему ты не хочешь со мной идти? Там же так весело! — восклицала совсем маленькая девочка. — Родислав, ну пойдём! — тянула она за рукав старшего брата. Её глаза азартно блестели, а сама она приплясывала от нетерпения.
Родислав — один из главных героев. Он родился в обеспеченной семье. По характеру является гением, но ленив и сильно зацикливается на себе.
— Мне оно не надо, — отрешённо ответил Родислав, покосившись на младшую сестру тёмными и острыми глазами. — Попроси сходить с тобой Любаву или ещё кого-нибудь из старших.
Он опустился на резную скамью, всем видом показывая нежелание сдвинуться с места.
— Она со своим Глебом пойдёт, они не захотели меня брать, — обиженно сказала девочка. — Ну пойдём, пойдём, пойдём! — капризничала она, махая руками. Её коса из волос каштанового цвета уже выбилась из-под шубки, расшитой красивыми узорами, а щёки раскраснелись от жары. Их отец привёз ей такую вещицу с северных поселений ещё в середине осени, и, несмотря на то, что до декабря не выпало ни одной снежинки, девчонка с первого дня, как увидела эту шубку, не переставала её носить.
— Рада, это уже не мои заботы. Если так хочешь, иди одна, — ответил Родислав. Ему были безразличны праздники, особенно те, где собиралось много народу. Он тряхнул тёмными, почти чёрными волосами, выражая своё нежелание куда-либо тащиться.
— Ну пойдём! — продолжала вскрикивать Рада.
Он раздражённо на неё посмотрел, но это не остановило поток её просьб. Тут она резко замолкла, а в глазах её появился хищный блеск.
— Если ты со мной не пойдёшь, я расскажу матушке с батькой, что ты не хочешь жениться на Тешке, — произнесла Рада, опершись на дверной проход. Резко наступила тишина, в которой отчётливо был слышен хруст горящих поленьев и приглушённые голоса в соседней комнате.
— Да как ты… — ругнулся Родислав, сдержав поток гневных слов. — Это тебя никак не касается, тем более, я собираюсь научиться работать с теми драгоценными камнями, что привозит наш отец.
Действительно, глава семейства, зажиточный купец Елисей привозил не только ткани, украшения, сладости и книги, но и золото, серебро, необычайной красоты камушки. Родислав хотел овладеть обработкой этих драгоценностей, чтобы не только сделать их семью ещё богаче, но и заиметь славу человека с умелыми руками. Это стало бы одним из многочисленных ремёсел, которыми он мог владеть. Он с детства стремился познать мир: осваивал гончарное и кузнечное дело, имел представление о том, как возводятся дома и святилища, много времени посвящал чтению и физическим упражнениям. К семнадцати годам это сделало его не только умным и умелым юношей, но и привлекательным женихом. Однако женитьба в его планы не входила. Родислав опасался, что это может погубить все его стремления, поэтому всячески избегал общения не только с Тешкой, но и со всеми, кто мог помешать его планам. Однако он не хотел, чтобы его родичам об этом стало известно. Чего доброго, могут и вовсе насильно их свести.
— Ладно, — Родислав быстро взял себя в руки. — Дай мне время одеться.
Под радостное бормотание Рады он пошёл в свои хоромы. Накинув на себя другую льняную рубаху, расшитую узорами, какие только могли сделать умельцы с далёких земель, он сверху натянул тулуп и подтянул его поясом, а ноги сунул в сапоги. Фигура Родислава даже в такой тёплой одежде выглядела очень крепкой и слаженной. Он вышел в горницу и махнул Раде, чтобы та шла за ним. Девочка радостно поскакала вслед. Они вышли во двор, а через него — на оживлённую улицу.
Казалось, все люди мира устремились на площадь. На украшенных повозках с лошадьми, сбивающими своими копытами в одну смесь снег и грязь, ехали целые семьи с соседних деревень. Отовсюду разносился смех, звонкий и хриплый, детский и старческий. Звучали песнопения. Сбоку от дороги выскакивали зазывалы, приглашающие присоединиться к празднику. Уже на подходе к площади были видны ребята, разряженные в цветные кафтаны или броские юбки. Люди начинали понемногу расступаться при виде того, как трое крепких парней возводят огромное чучело и недалеко от него — огромный сосновый обструганный столб. Родислав и Рада стали неподалёку от него. В это время на самый верх столба повесили будущие призы — новенькие кожаные сапоги, женское праздничное платье да мешок с пряностями и сладостями. Молодой человек, повесивший их туда, спускаясь, смазывал столб маслом. Музыка зазвучала громче. Народ галдел, кругом стояли небольшие печи для выпекания пирогов и блинов. Все веселились и с трепетом ждали, когда уже сожгут чучело, ведь это было не только захватывающее зрелище, но и символичные проводы зимы, прощание со страшными переживаниями и встреча весны.
Кто-то уже начал забираться на столб. Раздевшись по пояс, мужчина карабкался вверх, кряхтя и ругаясь. Люди подбадривали его, а некоторые пытались раззадорить. Внизу уже собралось несколько ребят, раздевающихся и ждущих, когда же их соперник соскользнёт вниз. Под разочарованные и восторженные выклики мужик схватил мешок и быстро спустился вниз. Кто-то похлопал его по плечу, возле него столпились бабы с блинами и ребята с гуслями. Даже Рада весело скакала, звонко смеясь.
Родислав со скукой рассматривал веселящуюся толпу. Ему казалось, что он совсем не вхож в веселье народа и это обходит его стороной. Ему не было интересно, как всем остальным, перетягивание каната, возле которого уже собралось две группы сильных парней. Пройдя мимо поющих девиц, он уставился на ребят, прыгающих наперегонки в мешках. Рядом с ними смеялась ребятня, а дети постарше — громко подбадривали соревнующихся. Проходя мимо них, его чуть не сбила с ног толпа детишек, которые пытались перехватить у него Раду. Он крепко схватил сестру за руку, несмотря на её возмущённый вопль. Ему не хотелось потом искать её по всей площади. Они остановились на южной стороне, где наливали медовуху, а мужики уже начали мериться силой, поднимая тяжести. Родислав тяжело вздохнул, ему как никогда хотелось вернуться домой и засесть за чтение или хотя бы просто полежать. Пройдя ближе к центру, туда, где люди уже занимали место недалеко от чучела, его сестра резко повернулась к толпе, увидев там кого-то, и закричала:
— Тешка, Тешка, иди к нам!
Родислав злобно покосился на Раду, но как только Тешка в компании своей подруги подошла к ним, его взгляд снова стал обычным.
— Родислав, рада тебя видеть! — сказала девушка. Её длинные волосы пшеничного цвета были выпущены наружу, повязанные ярко-красной лентой. Из расстегнутой шубки виднелось такое же красное платье, подчеркивающее её прелести. Её глаза серо-голубого цвета блестели, не только из-за солнца, но и из-за встречи с Родиславом. Она также была дочкой купца, но куда менее зажиточного, чем Елисей. Чтобы укрепить связь между семьями и денежное положение, оба рода решили поженить своих детей. И если Тешка была в восторге от такой перспективы, Родислав всем сердцем не хотел, чтобы это произошло. Он отстранённо приобнял её за плечи и стал рядом с сестрой.
— Не хочешь со мной посмотреть, как будут сжигать чучело? Там вот-вот мест рядом с ним не останется, — предложила Тешка. Она вопросительно смотрела на Родислава, пока тот думал, как лучше от неё отделаться.
— Знаешь, пожалуй, можно. Но я хотел бы сначала отведать настойки, говорят, сегодня она необычайно вкусна, — ответил он. — Можешь взять Раду и с ней дойти до чучела, а я — сразу за вами.
Тешка сначала хотела возразить, но под его настойчивым взглядом сдалась.
— Хорошо, будем ждать тебя там, — понуро ответила она. Взяв Раду с двух сторон, она и её подружка двинулись к чучелу, по пути перехватив блинов. Родислав облегчённо вздохнул и немедленно двинулся с площади. Он знал, что Тешка любила его сестру и в любом случае отведет её домой, поэтому совесть его не мучила.
Было тяжело протискиваться через толпу, идущую в противоположную сторону, прямо в центр веселья, который так стремился покинуть Родислав. Какой-то полный мужик чуть не сбил его с ног, девицы то и дело, смеясь, пытались потянуть его за собой. Наконец он выбрался на улицу, уже опустевшую, лишь пара стариков медленно ковыляла к площади. Родислав облегчённо вздохнул. На улице всё так же стояла необычайно приятная погода, глаза слепили яркие лучи февральского солнца. Юноша решил, что идти домой будет определённо скучно, поэтому он решил пройтись по окраинам Ветрового. Там, за последним домом и маленьким пролеском, была его любимая поляна, где он много тренировался и думал о насущном. Неспешным шагом он направился туда. Тем временем с площади донесся громкий гул и свист. Начали жечь чучело. Пламя вздымалось высоко в небо, с дымом уносились прочь куски ткани и сухих колосьев, которыми было набито чучело.
Спустя полчаса он пробрался к месту, куда так стремился. Залежавшийся снег покрывал всё пространство. Там, где был маленький ручей, сейчас всё покрывал прозрачный лед. Полянку пересекали следы мелких животных: зайцев и полёвок, которые осмелились так близко подойти к городищу. Родислав вдохнул свежий воздух и сел на старый пень, рукой смахнув снег с настом. Он, медленно вдыхая морозную свежесть, всматривался в глубь леса, как будто искал в нём что-то. Юноша уже по памяти отличал одно дерево от другого, каждая веточка уже была знакома его взгляду. Где-то рядом, там, где по весне расцветают кусты орешника, зашуршал в снегу заяц. Родислав сидел тихо и неподвижно, отчего животинка не боялась заниматься своими делами. Солнце медленно клонилось к западу, удлиняя тени высоких деревьев. Внезапно благую тишину прервала лёгкая поступь человека. Звук шагов усиливался скрипом снега, достаточно громким, чтобы спугнуть зайца и отвлечь Родислава от размышлений. Думал он о том, как скоро отец позволит ему взять в руки те красивые камни.
Родислав недовольно поднял глаза на человека, идущего к нему. Это был юноша примерно его лет, с отросшими каштановыми волосами и голубыми глазами, в которых читался интерес. Он был одет в простой зипун, подпоясанный зелёной лентой. Одежда не скрывала, а лишь подчёркивала в нём фигуру человека, постоянно занимающегося тяжёлым физическим трудом. Родислав равнодушно смотрел на него, но не делал попыток подняться.
Ещё один из главных героев — Теодор. Родом не из богатой семьи. Трудяга и скромный парень по характеру.
— Здравствуй! Мое имя — Теодор, — сказал подошедший ко пню юноша, протягивая Родиславу руку. — Я не знал, что ещё кто-то ходит сюда, хотя и сам давно не бывал здесь. Заметил, как ты сосредоточенно вглядываешься.
— Я Родислав, — холодно представился незваному гостю юноша, пожимая его руку.
Родислав сразу понял, кто это. Несколько месяцев назад, когда зима ещё не вступила в полную силу, он перебрался из деревни неподалёку. Те занимались земледелием. В городище все ребята знали друг друга сызмальства, и появление Теодора вызвало у них не только любопытство, но и боязнь чужака. Его многие сторонились, а большинство просто не обращали внимания. Им казалось, что новый человек может принести с собой несчастья и бедствия. Однако за зиму ничего дурного не произошло, и народ начал понемногу успокаиваться насчёт Теодора. Однако друзьями ему так и не удалось обзавестись, лишь двоюродный брат, который был ему почти ровесник, удосуживался разговаривать с ним не только о бытовых вещах.
Родиславу было всё равно, кто там приехал или уехал из деревни. Он не сильно любил общество людей и даже в семье держался обособленно, а приятелей у него и вовсе не было. Все его уважали, но тёплых отношений не складывалось ни с девицами, ни с парнями. Он молча смотрел на Теодора, пока тот приветливо улыбался.