– Ну что, в аэропорт, Александр Николаевич?
– Да, Сань, сейчас только сумку возьму.
Лея вскинула на отца растерянные глаза и прошептала:
– Как?! Уже?
Наумов прижал её к себе и поцеловал в волосы.
–Маме помочь надо, ты же понимаешь, маленькая моя… Лисёнок!
Потом добавил:
– Всё, что было в холодильнике, я с удовольствием умял: очень вкусно! Жаль, не поговорили, но я скоро приеду, девочка моя! Там, в гостиной, на полке, тебе подарок от нас с мамой. Откроешь, когда уеду.
На пороге Александр Николаевич обернулся.
– Бывай, Вэйс! Жду к себе в гости в Самару. Дарико будет рада.
И они пожали руки. Не стесняясь отца, Вэйс притянул к себе стоящую рядом Лею и обнял её. Байер только молча дивился.
Дверь закрылась. Они так и стояли в прихожей в обнимку.
– Надеюсь, папа пошутил, и в холодильнике что-нибудь осталось? Зверски хочу есть! – вздохнул Уваров.
– Пойдём, покормлю тебя! – расцвела Лея, взяла за руку и повела на кухню.
Вэйс с наслаждением заканчивал уже вторую тарелку чакапули.
– Слушай, первый раз ем грузинскую кухню! Потрясающе вкусно! – искренне похвалил он.
Лея сидела рядом, подперев щёку рукой, и улыбалась.
– О чём вы так долго разговаривали с отцом? О делах?
– Так… о всякой ерунде, – сказал он как можно беззаботнее и приготовился смотреть на её реакцию. – Я попросил твоей руки, и он согласился. Так что теперь ты моя!
– А.., – протянула она, сначала не поняв. Вдруг сказанное дошло до неё, и она распахнула глаза. – Что?! Что ты сделал?!
– Попросил твоей руки.
– И он…
– Согласился. Дело только за тобой.
Вэйс посадил её к себе на колени и посмотрел в глаза.
– Как тебе перспектива стать женой сумасшедшего гонщика?
Она нежно обняла его.
– Годится для одержимой балерины.
Они ещё немного пошептались, потом она, увидев красные от бессонницы глаза Алексея, скомандовала:
– Быстро в душ и спать!
– Ого! Вступаешь в свои права?
– А то! – потом нежно добавила. – Я посижу рядышком, пока ты засыпаешь…
* * *
Они жили на два дома: то на Георгиевском переулке у Большого театра, то в Листовом. Чаще в Листовом: сентябрь был на удивление тёплым, вот и старались при любом удобном случае сбежать из суетной Москвы поближе к лесу, к реке.
Сегодня была только одна репетиция, и кордебалет отпустили: оставили только тех, кто танцует основные партии. "Вот и славно! – подумала Лея. – Поеду в Листовое, приготовлю ужин и отосплюсь!" В последнее время ей редко удавалось хорошо выспаться, впрочем, Вэйсу тоже…
"Еду в Листовое. Ждём с Потапычем тебя дома," – отправила она сообщение Уварову и села в машину.
Вэйс прочитал сообщение: где-то внутри, в грудной клетке, сердце отозвалось горячей волной. "Как же немного нужно для счастья – "ждём дома…" – подумал Алексей, открывая дверь в студию аранжировщика Игоря.
Тот неожиданно позвонил сегодня ему и попросил приехать:
– Вэйс, это Игорь. Тут ко мне люди подъехали, программой интересуются. Помнишь, ты программу писал для голоса Меркулова.
– Ладно. А что за люди?
– Не понял ещё. Я как-то рассказывал ребятам-музыкантам, может, это их знакомые или спонсоры?
– Хорошо, я заеду.
На первый взгляд на музыкантов гости не походили: в пиджаках, с короткими стрижками – музыканты так не выглядят и одеваются проще. Вэйс внимательно посмотрел на них и почему-то насторожился.
– Алексей Уваров, – представился он. – Мне Игорь сказал, вы меня искали.
–Ты создал программу, позволяющую моделировать голос любого человека? – спросил один седовласый, уже лысеющий мужчина.
– Допустим. Но не любого: только голос погибшего солиста Алексея Меркулова.
– Но ведь можно смоделировать и другие голоса? – любопытствовал седой.
– Придётся заново переписывать программу. Не понимаю, к чему вы клоните, – хмурился Вэйс: ему всё меньше нравился собеседник.
– Буду с Вами откровенен, – вкрадчиво начал тот. – Нам нужно, чтобы ты создал такую программу. Образец голоса мы предоставим.
– Кому это – "нам"? Вы хотя бы представьтесь.
– Серьёзным людям, – процедил он. – Зови меня "дядя Миша". Думаю, мы договоримся…