– У них там имена ещё такие, продажные, – продолжил хулиган. – Они купцам часть своего имени продают, или всё имя сразу. Есть там всякие Иваны Gilette, Васьки Coca-cola и Машки Smart TV. Есть у меня там знакомый, так ему пришлось всё имя целиком продать. Зовут его Марс Пирелли, и никто слова не скажет, какая гадость.
Оказалось, корпорации платили тем, кто брал их имена, неплохие пособия. Иногда купцы начинали войну пособий, люди меняли имена и продавались тем, кто в этом сезоне платил больше. Выходила неслабая бюрократическая суматоха – и каково же было чиновникам, которые за день регистрировали 500 человек по имени Егор Газпром!
Но у Ивана-царевича никак не получалось так разозлиться на происходящее, чтобы разделить протестный запал ленточного хулигана. Так что он принялся уговаривать его отпустить двери и позволить поезду ехать дальше. Пришлось рассказать историю о своей печали и лицедее, который поведал, как двойник царевича скрылся с его радостью в Белгороде-на-Облаке.
В конце концов хулиган всхлипнул и отпустил двери. В нерастянутом виде это оказался низкорослый крепкий парень в кепке набекрень. Он приобнял Ивана-царевича и, прослезившись, сказал ему:
– Тебе надо быть у своего двойника как можно скорее. У меня вот так счастье украли уже давно. Я не успел – двойник сросся с моей радостью, и вернуть ее себе уже было никак нельзя. Живут там, небось, долго и счастливо.
Поезд поехал. Быстро ли, медленно ли, добрался Иван-царевич до Белого города на Серебряном облаке. Вышел на привокзальную площадь – там уже трибуна для публичных выступлений стояла.
– Э-ге-гей, честной народ! – крикнул Иван, выйдя к открытому микрофону. – Посмотрите на меня внимательно. Кто-нибудь видал моего двойника?
Люди на вокзале пустились врассыпную – вместе со своими путевыми чемоданами, попугайными клетками и подручными дамами. С Иваном-царевичем или его двойником явно никто связываться не хотел.
Ну, делать нечего, пошёл Иван-царевич дальше по городу. Все дома были из белого камня, а между ними везде висел серебряный туман. В тумане собаки трёхногие бегают да время от времени хиппово прикинутые добрые молодцы на мопедах проезжают.
Вышел Иван-царевич на ещё одну площадь – здесь рыбой торговали – и снова объявил о себе: так, мол, и так, видел ли кто моего двойника? Люди снова пустились врассыпную, пренебрегая рыбой. Иван подошёл к одной из рыбин – она показалась ему наиболее общительной – и спросил, не может ли она чем-то ему помочь?
– Ой, не знаю, Ванюша, – рыба пожала плечами. – Может быть, тебе на причал сходить? Там много умников водится, авось кто и поможет.
Иван-царевич пришёл на причал. Там к краю пропасти приставали ковры-самолёты и прочие виды воздушных экипажей, а три рыбака удили летучих щук. Иван представился и снова рассказал о проблеме. Ковры и их пассажиры быстро разлетелись, а вот рыбаки остались безразлично сидеть на берегу неба.
– Все после моих слов разбегаются, а вы сидите здесь, как будто вам всё равно.
– Весь мир – иллюзия, – ответил первый рыбак. – Так что и страх – лишь плод нашего воображения.
– Мир – абсурден, – молвил второй рыбак. – Так что и страх не имеет никакого внятного смысла.
– Ничего не существует, – сказал третий рыбак. – Так что и бояться нечего!
– Но всё же, может быть, вы ответите, где мне найти моего двойника, который украл у меня радость и планирует с ней срастись?
– Говорят, двойник Ивана-царевича живёт в том сводчатом замке на скале. – ответил первый рыбак. – До текущего момента я был уверен, что все двойники – копии без оригиналов.
– Этот глупец вцепился в украденную радость, совсем забыв о бессмысленности этого концепта, – молвил второй рыбак. – Он даже сделал слово «радость» паролем для входа в замок, что подчёркивает абсурдность происходящего.
– Если что и существует, так это жуткий змей, который охраняет его покои, – сказал третий рыбак. – Когда дрянь ещё просто жила в лесу, мне однажды пришлось убегать от нее. До сих пор пятки от ожогов болят! Зато стоит сыграть змею на флейте, он успокаивается и засыпает.
Иван-царевич поднялся на скалу, зашёл в иллюзорный сводчатый замок на скале по абсурдному паролю «радость» и сыграл огнедышащему змею «Сюиту Небытия». В белом зале с клетчатым серебряно-зеркальным полом и колоссальным витражом царевича ждал его двойник.
– Я знал, что ты придёшь, – сказал двойник голосом царевича. – Тебя как зовут?
– Иван-царевич.
– Меня тоже так когда-то звали. Но чтобы подзаработать, я сменил имя – теперь я Квас Иван-царевич. Изменения несущественные, – двойник подошёл к серебряному холодильнику, взял оттуда алюминиевую банку с одноименным напитком и кинул её Ивану.
– А неплохой квас! – воскликнул Иван-царевич, отпив.
Светит луна. Два богатыря оказываются слишком сильны, чтобы побороть друг друга. Они решают устроить перерыв и перекусывают, облокотившись на большие камни. Увидев, что противнику нечего пить, он кидает банку кваса в его сторону. Богатырь щёлкает банкой и отпивает.
– Ха-а-а, – богатырь блаженно выдыхает, – И правда отличный квас! Какой свежий!
СЕРЕБРЯНЫЙ КВАС «ИВАН-ЦАРЕВИЧ» – АБСОЛЮТНО НОВЫЙ ВКУС, ЗНАКОМЫЙ С ДЕТСТВА. ЛЁГКИЕ НОТКИ ТИМЬЯНА И МЕЛИССЫ ДЕЛАЮТ ЕГО ТАКИМ СВЕЖИМ.
КВАС «ИВАН-ЦАРЕВИЧ» – ЗАБУДЕМ СТАРЫЕ ДРЯЗГИ!
– Что это было? – спросил Иван.
– Ничего такого, рекламный блок. Не обращай внимания, – ответил двойник. – К делу. Почему ты считаешь, что эту нашу Радость заслужил ты, а не я?
– Потому что у меня она была, а ты её украл.
– А может быть, ты чего-то не помнишь? Может быть, это ты её когда-то украл, а я её просто вернул?
– Ничего подобного. Я долго её выращивал. Мне помогали мои родители добрым советом и, конечно, финансово. Мне помогали мои друзья – весельем и мудрой беседой. Мне помогали красные девицы – своими чарами. Мне помогал мой народ – тем, что готов поверить мне свою судьбу. Без радости в сердце я не могу оправдать их надежд. Если нет радости, то герой не может совершать поступки, а поэт не может писать стихи. Моя радость должна быть со мной, чтобы я смог прожить великую жизнь.
– Сдалась она тебе, эта великая жизнь, если у тебя уже есть радость? Смешной ты человек, – говорил двойник. – С радостью в руках ты ничего не достигнешь. Для подвигов надо быть несчастным, так что только без радости у тебя есть шансы. Оставь её мне – и достигнешь всего, чего хочешь. А я буду жить скромно и радостно.
– Не оставлю, – сказал Иван-царевич. И стали они биться.
Бились три дня и три ночи. Иван-царевич был хорош в прямых ударах и в приёмах, которые требовали ловкости, Квас Иван-царевич в основном эффектно держал оборону и хитрил – то за зеркалом спрячется, то квасу в рот наберёт и плюнет струйкой в лицо противнику.
В конце концов, сели они в одышке, каждый облокотился на колонну из белого мрамора.
– А разделить эту проклятую радость никак нельзя? – крикнул двойник и бросил Радость на середину зала.
Оба Ивана метнулись к Радости и ухватились за неё с разных концов. Потянули ее в разные стороны – и тянули еще очень долго (не ручаюсь, что тоже три дня и три ночи, но долго).
Вдруг двойник выхватил нож и, держась за Радость второй рукой, замахнулся на нее. «Не доставайся же ты никому!» – крикнул он, но, прежде чем он успел ударить, Иван-царевич отпустил руки, и участники схватки разлетелись в разные стороны.
Царский сын увидел, как с двойником происходит что-то Нехорошее, а Радости в его руках уже нет. Осмотрел углы – делась куда-то и всё тут. А Нехорошее продолжает происходить, и кажется, двойнику несдобровать, так что ушёл Иван-царевич из белого зала.
Спустился по винтовой лестнице, снова сыграл змею «Сюиту Небытия», назвал пароль «радость» на выходе из замка и спустился со скалы.
Поблагодарил рыбаков, купил общительную рыбу у торговца и в знак признательности отпустил её в небо, да и сел на обратную электричку. Искал по всему составу хулигана-ленточника, да не нашёл его. Попутчики рассказали, что он устроился в полицию Белого города работать лентой оцепления.
Иван-царевич вышел из электрички в родном городе в дурном расположении духа. Шёл по улицам, повесив нос. Грустно и немного боязно было ему отчитываться перед отцом в неудаче: мало того, что Радость не уберёг, так ещё и уехал из Белгорода-на-Облаке с долей трусости.
Задался живописный, слегка припекающий закат.
Встретил Иван на пути к терему царскому кого-то из своих друзей. Услышал родную речь. Подмигнул девице, на которую давно засматривался. Вот он, мой город, моя судьба, моя любовь.
Перед порогом Иван увидел себя в отражении – выглядел он не очень. Надо причесаться. Сунул руку в карман за расчёской – и наткнулся на что-то тёплое. Ухватился, вытащил, развернул – а Радость-то вот она!
***
Я – маленькая девочка в вертолёте. Каждый, кто хорошо следит за новостями, знает, что в России ни при каких обстоятельствах нельзя садиться в вертолёт. Но этого не знает мой папа, решивший впечатлить семью полётом над сосновым лесом и, если повезёт, – погоней за кабаном. Чтобы висеть неподвижно, вертолёту, как и пчеле, надо двигаться намного интенсивнее, чем для быстрого полёта. И он ленится зависнуть, и он летит, летит вперёд, пока не цепляется лопастью за вышку ЛЭП.