– Хорошо, попытаюсь. Можно обойтись малой кровью. Расчистить от камней, увлажнить и утрамбовать, чтобы не летели песок и пыль. Так делают в Тезаре, если дорога редко используется.
Малика протянула ему бутерброд:
– Надо узнать, есть ли в Ларжетае транспортная контора или дорожный участок.
– Конечно, есть. Только они до сих пор подчиняются Тезару. Совет Порубежья ещё не сформирован.
– У вас были женщины? – вдруг спросила она.
Вилар подавился куском хлеба. Похлопал себя по груди:
– В смысле?
– В прямом.
– Мне двадцать восемь лет, Малика.
– Вы любили?
– Мне не нравится эта тема.
– Вам неприятен разговор о любви?
– Это было давно.
– Значит, любили.
– У всех когда-то была первая любовь.
– Не у всех.
– Не хочу спорить.
– Какая она была?
– Не помню.
– Помните. – Малика зачерпнула пригоршню мелкого белого песка, тонкой струйкой вернула берегу. – Тезарские дамы красивые?
Вилар вновь наполнил бокал, покрутил в руке. Море безмятежное, как воспоминания о далёком детстве. Небо тёмно-лиловое, как сирень под окнами замка отца. Воздух ядрёный, сочный, как настоявшийся чай. Сейчас бы открыть душу, но нет же… не туда пошёл разговор.
– Почему молчите? Вспоминаете первую любовь?
– Вспоминаю тезарских дам, а на ум приходит только Галисия Каналь, возлюбленная Адэра.
– Галисия… красивое имя. Какая она?
– Не в моем вкусе. Мне нравятся смуглые, черноволосые, черноглазые, – говорил Вилар, глядя на Малику. – Адэр неравнодушен к белокурым девицам с фарфоровой кожей и небесными глазами.
– Как Вельма?
Вилар хохотнул:
– Вельма? Не смеши. – Сделал глоток вина. – Пока доберёмся до гостиницы, наступит ночь. Поехали.
– Скоро поедем.
Вилар посмотрел в дымчатое небо.
– Над Смарагдом никогда нет луны, и не светят звёзды, – сказала Малика и надолго умолкла.
Он слышал ленивый шёпот волн, но моря в наступившей темноте уже не видел, как не видел древнего города.
– Малика…
Она поднялась:
– Дайте мне свою рубашку.
– Зачем?
– Не хочу ехать в мокром платье.
– Хочешь искупаться?
– Да.
– Шутишь…
– Пожалуйста, дайте рубашку.
Переодевшись за его спиной, Малика пошла к воде, на ходу распуская волосы. Смуглое тело растворилось в застывшем воздухе, и только белая ткань позволяла следить за девушкой.
– Малика! Это плохая идея!
Прозвучал всплеск, белое пятно исчезло.
Вилар вскочил и остолбенел. Из моря выходило Божество в образе женщины. Капли падали с длинных волос зелёными кристаллами, кожа светилась мириадами осколков драгоценного камня. Девичья фигура переливалась словно изумруд.
– Малика… – проговорил он и бросился в воду.
Вилар вышел из моря. Остановился в нескольких шагах от Малики. К ногам прилипли брюки, по лицу разметались волосы. Сверкающие капли стекали по крепкой шее, широким плечам, струились по опущенным сильным рукам и переливающейся капелью падали в песок.
Малика прижала ладонь к груди. Забеспокоилось сердце, по коже забегали мурашки. И не ветерок тому причина – взгляд… его взгляд, такой волнующий и притягательный.
– Это сон? – шёпотом волн прозвучал севший голос.
– Да, сон, – тихо ответила она.