Создалось впечатление, что заискрил воздух, словно его наполнила вылетающая из глаз начальника надежда вперемешку с боязнью сглазить удачу.
– Ты ничего не теряешь, – проговорил Вилар. – Пусть отправляются в гостиницу, составят смету. А там решишь.
Начальник стал быстро собирать фотографии.
Покинув контору, Малика направилась в другую сторону от гостиницы.
– Теперь куда? – спросил Вилар.
– У меня очень мало времени. Хочу всё успеть, – сказала она и прибавила шаг.
Вилар недовольно косился на Малику. Отвыкнув от длительных пеших прогулок, он чувствовал, как потяжелели ноги, дыхание участилось, к спине прилипла рубашка.
– Почему мы ходим пешком, а не ездим на машине?
– Мне рассказали, как надо идти, а не как ехать.
– Кто сказал?
– Бывшая хозяйка гостиницы.
– Если она такая умная, почему довела гостиницу до такого состояния?
– Не знаю. Наверное, у неё нет жемчуга.
Вилар вздохнул:
– Вечереет.
– Обещаю, это последнее место, куда мы сегодня заглянем.
Возле окна в лучах закатного солнца сидели две девушки. Их пальчики проворно переплетали тонкие шёлковые нити. Кружевное полотно спадало с валика им на колени.
Посреди комнаты возле странного станка стояла, согнувшись, пожилая женщина. Свисающая с потолка лампа освещала распятый на станке ярко-зелёный ковёр с вытканными цветами. Глядя на узоры, Вилар переступил с ноги на ногу. Появилось желание провести пальцами по лепесткам и убедиться, что они не настоящие. Держа в руках иглы, мастерица наблюдала за ним из-под поднятых на лоб очков.
– Удивительно, – сказал он. – Как это вам удаётся?
– Простите?..
– Они выпуклые! – Вилар не удержался и потрогал лепестки. – Если бы ковёр лежал на полу, я бы решил, что цветы рассыпаны.
Женщина расплылась в улыбке:
– Благодарю вас, господин.
– Вы выполняете чей-то заказ?
Мастерица горестно вздохнула:
– К сожалению, нет. Беднякам это не по карману, а дворяне предпочитают хвастаться друг перед другом заграничными коврами. А наш удел – давать пальцам работу, чтобы не забыли ремесло.
Отложив иглы в сторону, подошла к девушкам:
– Мои дочери. Плетут занавеси.
Поднесла кружевное полотно к стеклу. Виртуозное переплетение нитей превратило тусклое оконце в переливающееся окно дворцовой залы.
Вилар повернулся к Малике, рассматривающей ковёр:
– Делай заказ.
Мастерица прижала кружева к груди:
– Вы хотите заказать занавеску на окно?
– Ковры и занавеси в трёхэтажную гостиницу, – произнесла Малика.
Мастерица опустила очки на глаза, вновь водрузила их на лоб:
– Трёхэтажную? Это ж сколько комнат?
Лоточники зазывали поздних прохожих. Из открытых дверей кафе и ресторанов вылетали голоса и музыка. Из распахнутых окон домов слышался смех. В конце улицы виднелось единственное тёмное здание гостиницы. К ней, еле волоча ноги, мечтая о горячем душе и мягкой постели, шли Вилар и Малика.
– Ты не говорила о жемчуге, – сказал Вилар. – Откуда он у тебя?
– Наследство.
– Почему с таким состоянием ты жила в чужом замке?
– Потому что раньше у меня не было наследства.
– Ты сказала, что перевезёшь сюда Муна. А сама?
– Слишком много вопросов для одного вечера, – произнесла Малика и направилась к каменным собакам наверху лестницы.
Они добрели до номера, вяло пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням.
***
С улицы доносились сигналы машин и непонятный шум. Вилар откинул одеяло. Гул голосов, похожий на гудение потревоженных пчёл, заставил подойти к окну. На площади перед гостиницей стояла толпа зевак. Возле кафе скучились официанты и работники кухни.
На ходу застёгивая рубашку, Вилар выбежал в гостиную:
– Малика! Что происходит?
Не дождавшись ответа, заглянул в открытую дверь спальни. Идеальный порядок, и что-то подсказывало: на ночь постель никто не расстилал. Проведя рукой по спутанным волосам, Вилар покинул номер.
В вестибюле царил невообразимый кавардак. В воздухе плавала мелкая пыль. Строители сдирали со стен старую краску, вынимали рамы с мутными стёклами. Ватага художников с мечтательным видом бродила по застеленному газетами паркету, и чуть было не прошлась по начищенным до блеска сапогам Вилара.