Вилар приблизился к ней, прижал к себе.
«Какой он горячий…» – удивлённо сверкнула мысль и растворилась в хороводе желаний. Голова закружилась, в глазах потемнело. Малика покачнулась, чувствуя, как слабеют ноги.
Вилар прошептал:
– Это сон, слышишь? Проснувшись, ты можешь о нём забыть. И я никогда не напомню. Но сейчас это наш сон.
Он покрывал поцелуями её лицо, шею, жадно впивался в губы. Его дрожащие пальцы до боли сжимали её тело.
– Ты согласна? – шелестом листьев долетел до сознания голос.
– Вилар…
– Скажи да…
Борясь с безумной слабостью, Малика пыталась оттолкнуть его. Но руки не слушались. Вилар потянул её вниз.
Собрав все силы, она крикнула:
– Нет!
Голос пролетел над притихшей волной, эхом отскочил от скал.
– Нет, – повторила она.
Вилар отшатнулся. Немного постоял, глядя в сторону. Резко повернулся к ней спиной и бросился в море.
Малика переоделась. Долго ходила по кромке воды, вглядываясь в темноту. Она жалела Вилара. Жалела, как саму себя. Он, как и она, попал в западню, из которой уже нельзя выбраться.
Вилар вышел на берег бодрый, весёлый. Смеясь, взял рубашку, перекинул через плечо. Подхватив Малику под руку, повёл её к машине, о чём-то беспечно болтая. Малика не слышала слов, она окунулась в безумную боль, царящую в его сердце, и понимала, что он пытается спрятать под маской безудержного веселья невыносимые страдания.
Поздно ночью, уже проезжая по улицам столицы, Вилар немного успокоился. Остановив машину возле гостиницы, повернулся к Малике:
– Я больше не прикоснусь к тебе. Но скажу: между нами один шаг. Сделай его, и всё будет по-другому.
– Вы должны вернуться в замок, – сказала она. – А я остаюсь.
***
Весь первый день Анатан изучал «Провал»: забирался в пещеры, спускался в каменные колодцы, осматривал расщелины. В перерывах подбегал к разложенным на гладком камне листам и что-то чертил.
Адэр не мешал простолюдину и был благодарен, что тот не мешает ему. Подойдя к лачуге, в которой они с Маликой провели несколько кошмарных дней, не мог решиться толкнуть перекошенную дверь. Пересилил себя, толкнул. Помедлил, переступил порог.
Земляной пол в пятнах крови, стены, покрытые плесенью, мерзкий затхлый воздух, крюк и цепь под дырявой крышей – ничего не изменилось. Так долго подавляемая ярость вновь заворочалась, заскрипела зубами.
Выйдя из лачуги, Адэр приказал охранителям и бойцам снести «камеру» пыток и унижений и до вечера просидел, наблюдая, как к его ногам падают комья глины, камни и доски.
Второй день был потрачен на покорение лабиринта, по которому в лагерь явились ракшады. Рано утром Анатан и бойцы Крикса закинули на плечи рюкзаки с мотками верёвки и флягами с водой. Взяли фонари, на всякий случай факел и скрылись в пещере. Охранители продолжали сносить лачуги. Адэр стоял на краю обрыва, следя за полётом чаек над бурливым морем.
Когда солнце окунуло в воду багровый бок, из чёрного зева вывалились облепленные грязью люди. Взглянув на Адэра и не сказав ни слова, развели костёр. Трясясь в ознобе, подсели к огню и обхватили плечи разодранными в кровь руками.
Третий день был последним. Адэр не мог столько времени ничего не делать, а только размышлять. Он подготовился к беседе с будущими советниками. Продумал каждую фразу. Вытаскивая из памяти необходимые сведения, изнасиловал её так, что она забилась в уголок сознания и тихо застонала.
На рассвете Анатан вновь скрылся с бойцами в устрашающей мгле. Охранители сносили лачуги, а Адэр вышагивал по провалу, потирая ладони и поглядывая на солнце.
– Яр! – раздался голос Анатана.
Адэр оглянулся. Стоя возле пещеры, бойцы с довольным видом сматывали верёвки.
Анатан бежал к нему:
– Мы нашли его. Яр! Надо всё время брать левее, а мы, балбесы, вчера прозевали первый поворот. – Пошаркал подошвами сапог по каменной крошке. – Летучих мышей тьма-тьмущая. Как ракшады там ходили?
– Куда ведёт пещера?
– Не знаю. В конце туннель, наполовину заполненный водой, оттуда ветром дует, волна накатывает. К колышку лодка привязана. Поплыть не рискнули: вдруг в Партикураме нас за жабры возьмут?
Значит, Партикурам… Но в разговоре с Тезаром об этом лучше умолчать. Если бы Анатан вышел где-то в горах, вопрос – откуда приходят ракшады? – остался бы открытым. Бойвард не имеет выхода к морю, а через горы проходит порубежская граница с двумя странами. Пусть Партикурам и Бойвард перекладывают вину друг на друга. Их вражда ему только на руку.
Приказав бойцам и охранителям завалить входы в пещеры с алмазами и с лабиринтом, Адэр и Анатан медленно пошли к обрыву.
– Кимберлитовых трубок там непочатый край, – еле слышно говорил распорядитель приисков. – Некоторые пустые. В некоторые посветишь, а там алмазы сверкают. Видать, ракшады туда не совались, и они бы не пролезли. А искупленцам сто лет не надо было. Но воздуха жуть как не хватает. Надо штольни пробивать, инструмент специальный нужен, страховка. Работы куча. Я могу составить примерную смету, но ты же знаешь, только начни. И кто работать будет? До селений далеко.
– Сколько потребуется людей? – спросил Адэр.
– Уйма. Только представь: спускаешься в колодец, протискиваешься в расщелину, попадаешь в пещеру, а оттуда опять расщелины – одна, вторая, третья, – и все в трубках. Пленники ковыряли, где могли, поближе и снизу. – Анатан обернулся и указал ещё на одну пещеру. – Там щелей завались. Только я пролезть не смог.
– А если построить в провале рабочий посёлок? Одну неделю работает одна смена, другую – другая.
– Где деньги на строительство возьмём? Или правитель даст?
– Не даст. Введи на приисках нормы добычи и штрафуй за невыполнение.
Анатан остановился:
– Не ломай меня, Яр! Меня правитель сделал смотрителем не для того, чтобы я из своих же ребят верёвки вил.
Адэр посмотрел на вершину утёса. Анатан должен быть пряником, правитель – благодетелем, а никому не известный инспектор Яр – будет кнутом.
– Я подготовил отчёт об использовании денег, – произнёс Анатан. – Деньги тают.
– Я же сказал, нужны штрафы. Ты только придумай, за что. Запустим этот прииск, люди будут тебе руки целовать.
– Не нужны мне поцелуи. – Анатан покряхтел, почесал затылок. – Можно пару раз наказать за баловство. Завезли лопаты, а трёх уже нет. Страж походил по дворам, собрал. На следующий день вёдер не досчитались. Опять собрали. И так почти каждый день.
Адэр усмехнулся. Странный народ – драгоценные камни сдают, а на мелочовку зарятся.
– Наказывай, но не тех, кто украл, – прятать начнут, – а весь прииск. Удержи по мору, вот тебе инструмент и снаряжение.