– Вчера неподалёку от Тихого ущелья мы обогнали обоз. Мы ждали вас сутки, а обоз так и не появился. И вдруг я вижу в харчевне знакомые лица.
Рэн пожал плечами, как бы спрашивая: «Это так важно?» Девиз дома Айвилей – «Тайны уходят в могилу» – напрямую связан с родом их деятельности. Когда становишься хранителем чужих грязных тайн, перестаёшь верить в добро, все вокруг кажутся врагами и подонками.
Хозяин харчевни лично принёс на оловянных блюдах мясо, зелень и хлеб. Поинтересовался, какой напиток подать великим лордам: эль или сидр, и ушёл расстроенный отказом от выпивки.
Выродок поставил на стол два кубка, наполнил их из серебряной фляжки.
– Вино из лучших сортов винограда, – сказал лорд Айвиль, пригубив бокал. – У меня своя винодельня. Попробуйте.
Рэн сделал глоток и повернулся на шум возле входа в харчевню.
– Я же сказал, свободных мест нет! – кипятился караульный, загораживая дверной проём. – Иди отсюда!
– Я ищу свою дочь, – прозвучал хриплый голос.
– Здесь нет твоей дочери.
– Она позорит честь отца. Я хочу забрать её!
– Пропусти его! – приказал Рэн.
В харчевню вошёл пожилой сутулый человек в залатанном гамбезоне. Такие носят наёмники, готовые служить за гроши, и грабители, поджидающие на дорогах злосчастных путников. На потёртом кожаном ремне не наблюдалось ни меча, ни ножа. Наверняка спрятал оружие где-то в кустах.
Человек обвёл помещение одним глазом (второй был сильно прищурен), посмотрел на детей, сидящих на балконе. Не рискнув подойти к столу великих лордов, поклонился:
– Извините. Я ошибся. – И вышел прочь.
Рэн принялся за еду. К его удивлению, мясо ягнёнка оказалось сочным и хорошо прожаренным, а хлеб ноздреватым и душистым. Потягивая вино, Айвиль неотрывно смотрел на дверь. «Излишняя подозрительность – это хорошая черта характера или недостаток?» – подумал Рэн и вытер руки о тряпку.
– В какого бога вы веруете? В того, кто помогает, или в того, кто карает?
Айвиль поставил кубок на стол:
– Хотите знать, какое у меня вероисповедание: старое или новое?.. Я не верю в бога.
– Вы упомянули Господа.
– Все эти слова: «О боже! Господи! Ради бога!» – мы произносим неосознанно. Они передаются нам с молоком матери. Я верю в чудо, благодаря которому родился. Других чудес на свете нет. Всё остальное зависит от самого человека и от людей, которые его окружают.
Рэн улыбнулся:
– В этом мы с вами близки. Я верю в чудо с тремя голосами.
– У этого чуда есть название?
– Человек.
– Человек, – эхом повторил Айвиль.
– Ведь что такое человек?
– Вы хотели сказать «кто».
– Не-е-ет, – протянул Рэн. – Что. Человек – это тело, разум и душа. У них есть голоса. Иногда они звучат по отдельности, иногда вместе. Мы часто их путаем и не понимаем, что вынудило нас совершить тот или иной поступок. Бедняки лучше слышат голос тела. Оно говорит им о своих нуждах: ему холодно, больно, неуютно, его мучает голод или жажда. Богатые люди лучше слышат голос разума; он желает денег, власти, славы. А голос души… Его никто не хочет слышать.
– Почему?
– Потому что тело и разум требуют взять, присвоить, уничтожить, а душа просит поделиться с кем-то, посочувствовать. Человек так устроен, что своя рубашка ближе к телу, поэтому он не хочет прислушиваться к голосу своей души.
Глядя на Рэна, Айвиль прижал кулак к губам:
– Кто вас воспитывал?
– Какое это имеет значение?
– Горные лорды основали новый рыцарский Орден?
– Нет.
– Вы состоите в каком-то тайном обществе?
Рэн рассмеялся.
Айвиль посмотрел ему за спину и встал:
– Миледи.
Слуга приставил к столу табурет, явно принесённый из комнаты постоялого двора, где мать Рэна приводила себя в порядок. Придерживая подол пурпурного бархатного платья, украшенного витыми шнурами цвета золота, Лейза села и, сцепив на коленях руки, осмотрелась.
– За двадцать лет не изменилось ничего, – сказала она, выделив интонацией последнее слово.
Хозяин, кланяясь и бормоча под нос бессвязные фразы, поставил перед ней блюдо с мясом, сбоку положил нож и вилку с двумя длинными зубьями.
– Вы очень любезны, благодарю вас, – вымолвила Лейза.
Привыкший к окрикам, хозяин смутился окончательно. Попятился, беспрерывно кланяясь и спотыкаясь, и скрылся в дверном проёме, из которого доносились грубые женские голоса и стук посуды.
Лейза сдвинула блюдо к центру стола.
– Местная кухня вам не по вкусу? – улыбнулся Айвиль.
– Я перекусила в комнате.
Рэну не нравилось, как лорд смотрит на мать. Да, она хороша собой: волосы пепельного цвета, серые, почти стальные глаза, лицо без единой морщинки, фигура без изъянов. Глядя на Лейзу, не скажешь, что ей сорок два. Но в присутствии сына нельзя смотреть на неё как на женщину! Она мать герцога! Почему она так оделась, будто пришла на званый ужин? Для кого это платье и причёска? Неужели для Айвиля?
Лорд словно прочёл мысли Рэна. Отвёл взгляд и принялся водить пальцем по столу.
– Дождь закончился, – прозвучал мелодичный голос Лейзы. – Люди поели. Лошади отдохнули. Можно ехать.