– Совет никого не лишает жизни, – сказал Орэс Лаел. – Ваше решение, тайный советник.
– Я прошу помиловать Иштара Гарпи.
– Не переворачивайте всё с ног на голову, советник Латаль. Сейчас решается вопрос о выдаче подсудимого его брату.
– Выдача равносильна смертному приговору.
– Кто ты такая, чтобы говорить о Всевышнем и скорбеть о Ракшаде? – спросил Иштар, глядя исподлобья на Малику.
– Я – женщина. Для тебя – никто, – ответила она и опустилась в кресло.
– Решающее слово за вами, мой правитель, – обратился Орэс к Адэру.
– Шестнадцать советников высказались за смертную казнь. Мой тайный советник с ними не согласен.
– Тайный советник не вправе решать за несчастных людей, побывавших в плену у Иштара Гарпи, – возразил Лаел.
– Я одна из них, – произнесла Малика.
Орэс с недоверчивым видом вытянул шею:
– Вы были в плену?
– Да. Была.
– Тем более! Что скажут те, кто прошёл через ад, когда узнают о вашем решении?
Малика взмахнула рукой:
– Так идите – спросите их.
– Анатан, ты был свидетелем тех событий, – подал голос Адэр. – Расскажи всё, о чём помнишь. Надеюсь, это поможет тайному советнику принять правильное решение.
Пока Анатан говорил, Малика неотрывно смотрела на Иштара, а он ни мимикой, ни взглядом не выдавал своих мыслей.
Потом Адэр предоставил слово Ярису Ларе. Выслушав маркиза, советники окончательно растерялись: как после всего пережитого Малика может просить о помиловании?
– Тайный советник! Ваше решение, – произнёс Адэр.
– Один голос против шестнадцати ничего не значит, – упорствовал Орэс Лаел.
– Малика! Отвечай!
– Прошу сохранить ему жизнь.
Адэр вышел из-за стола, приблизился к Иштару и прошипел ему в ухо:
– Чем ты её пленил?
– Тем же, чем она пленила меня.
– Чем?
– Бесстрашием. Мы с ней ничего не боимся. Чего не скажешь о тебе. – Иштар сделал шаг в сторону, давая понять, что разговор окончен.
Адэр повернулся к советникам:
– Я был в плену вместе с Маликой.
В зале неожиданно потемнело: солнце нырнуло за свинцовую тучу, ветер закружил перед окнами ржавые листья.
– Я был в плену, – повторил Адэр, бегая глазами по бледным лицам дворян. – Висел на цепи, питался объедками, днями умирал от жары, ночами промерзал до костей. Но я не ползал на коленях, никому не целовал сапоги и не просил подарить мне лёгкую смерть.
Иштар усмехнулся:
– А я уж тем более не попрошу.
Орэс Лаел пригладил волнистые волосы. Тяжело поднялся:
– Совет принял решение…
– С каких это пор, маркиз Лаел, вы говорите за правителя решающее слово? – отозвалась Малика. – Историю пишут те, кто выжил.
– Вы правы, советник Латаль. Историю пишут те, кто выжил. – Адэр вернулся к столу. – Оглашаю приговор. Иштар Гарпи! Я признаю тебя виновным. Ты заслуживаешь смерти. Тебя подвесят за ноги посреди пустыни. Мне жаль, что я не увижу твоих мучений. Но в Грасс-Дэморе смертная казнь отменена, поэтому я приговариваю тебя к году заключения в моём замке. Ровно через год я выдам тебя хазиру Ракшады, чтобы он привёл в исполнение свой приговор.
Часы пробили двенадцать.
Скрипя зубами и теребя полу кожаного плаща, Иншвид смотрел в окно машины, которая уносила его к морю.
***
Окна затянуло серой дождевой кисеёй. В камине потрескивал огонь, разгоняя полумрак по углам зала Совета. На каминной полке стояла бутылка и ваза с кроваво-красными яблоками.
Адэр наполнил бокал. Глядя на пляшущее пламя, сделал несколько глотков:
– Завтра я уезжаю в Лайдару.
Вилар пригубил вино:
– Всё-таки решил не дожидаться весны.
– Хочу подготовить один из замков дворцового комплекса к новогоднему ужину.
– Ты не поедешь на праздники в Тезар?
– Праздники в Тезаре для меня закончились.
– Ты пьян.