– Вполне.
Затем, убедившись, что я готова, сдернул веревку и сделал первый шаг в темноту. Поежившись, я последовала его совершенно не заразительному примеру.
Едва я переступила порог, как на меня явственно пахнуло холодом и сыростью. Внутри каменоломни оказались именно такими, как я и представляла, – мрачными и давящими со всех сторон. Такое ощущение, что на меня навесили груз минимум в несколько дюжин фунтов. Но выбор мне забыли предоставить, и оставалось одно – угрюмо шагать вслед за проводником, пытаясь не удариться о предательски попадающиеся выступы и хоть как-то запомнить повороты. Это оказалось совершенно бесперспективным занятием, и я его быстро забросила, смирившись с мыслью, что ежели со сторожем что-то случится, я отсюда никогда не выберусь. В унылом расположении духа я повернула в очередной коридор, и вдруг мимо моего лица, чуть его не задев, что-то пронеслось. Я заорала и вжалась в стенку.
– Что за шум? – повернулся ко мне спутник. – Летучих мышей, что ли, никогда не видели?
– В-видела, – выдохнула я. – А это была просто летучая мышь?
– Естественно, здесь их много живет. Тихо, темно, сыро, никто не беспокоит.
– Вот спасибо, хорошо, – пробурчала я, отлепляясь от стенки. – Значит, надо морально готовиться к новым встречам.
Но мне повезло: больше на пути никаких мышей не повстречалось до того самого момента, как проводник остановился перед очередным провалом и махнул рукой:
– Прибыли, заходите.
Поманив светильник, я прошла в низкий проем, для чего пришлось наклонить голову, – и ничего там не увидела.
– Но что… – повернувшись, начала я, но запнулась на полуслове, поскольку в этот момент сверху над входом рухнула каменная глыба, намертво забаррикадировав проем. От удара пол сотрясся, и я не удержалась на ногах. Когда же все вокруг перестало дрожать и пыль улеглась, я вскочила, бросилась туда, откуда совсем недавно пришла, и замолотила руками по камню.
– Эй, мсье Хадж, вы меня слышите? С вами все в порядке?
Но ответа не было. Я еще довольно долго стучала и кричала, пока наконец окончательно не уверилась, что никакого толку от этого не будет. Тогда, резко обессилев, я опустилась на пол, и на меня неожиданно нахлынула волна паники. Я вспомнила, как лет в одиннадцать оказалась случайно запертой в винном погребе. Грузчики привезли товар, а я, любопытствуя, околачивалась вместе с ними, пытаясь выглядеть полезной. Тогда мне доверили снести вниз корзинку с упаковкой, и маленькая девочка, гордая полученным поручением, поспешила его выполнить. Оказавшись в погребе, я так изумилась его размерам и количеству бочек и бутылок, что, позабыв про все на свете, отправилась исследовать помещение. И хм… немножко заисследовалась, так что грузчики, закончив работу, напрочь позабыли про какую-то маленькую девочку и спокойно заперли дверь. Очень толстую, стоит заметить.
Когда я обнаружила, что выхода больше нет, я даже не особенно испугалась, ребенку сложно сразу представить серьезность случившегося. Мне казалось, что вот уже сейчас придет Дэйв со своим другом и выпустит меня. Но время шло, а никто не приходил, и в какой-то момент, услышав в углу шорох, я ужасно испугалась. Как и здесь, я долго стучала, кричала, но никто не услышал. Потом со мной приключилась форменная истерика, но способность рыдать отнюдь не беспредельна, и, кое-как успокоившись, я уснула. Проснувшись же, снова немного поплакала и поняла, что хочу есть и пить, а в округе навскидку нет ничего, кроме нескончаемого количества алкоголя. Тщательный обыск погреба показал, что именно так дело и обстоит, а пить к тому моменту захотелось практически нестерпимо. Пришлось наудачу вскрыть один из бочонков и продегустировать его содержимое, оказавшееся сладким белым вином, достаточно вкусным даже для маленького ребенка, так что надегустировалась я всласть. Дэйв, когда он соизволил поинтересоваться, где же его сестренка, обнаружил вместо нее нечто, совершенно утратившее человеческий облик. Как потом выяснилось, провела я в заточении чуть больше двух суток и за это время потребила пять пинт лучшего вина, за что меня даже отругали. Потом, примерно через неделю, когда я окончательно протрезвела.
Но сейчас, в очередной раз запертая под землей, я вспомнила не вкус этого напитка, а именно свой панический страх и вновь ему поддалась. Качественная истерика продолжалась довольно долго, а затем, следуя традициям, обессиленная, я уснула.
Проснувшись в полной темноте, я перво-наперво не придумала ничего умнее, как снова поддаться приступу паники, но каким-то просто фантастическим чудом умудрилась взять себя в руки и соорудила светящийся шарик. В его свете я попыталась здраво оценить обстановку. Помещение, в котором я оказалась заперта, представляло собой пространство практически квадратной формы, примерно пять на пять ярдов, с крайне низким потолком, до которого я при желании могла достать рукой. Кроме голых каменных стен и такого же пола тут вообще больше ничего не было, так что мой осмотр довольно быстро завершился, и я вернулась к входу. Его, как и ранее, намертво перекрывал монолитный каменный обломок. Интересно, как вообще могло произойти такое? Неужели это просто мое невезение? Крайне маловероятно, нельзя не признать. По здравом размышлении ситуация очень походила на очередные происки детектива. И что ему никак не утихомириться, я вроде мстить не пытаюсь, нет же, упорству в желании меня убить можно только позавидовать. Но как мсье Руаппи удалось подстроить такую ловушку? Ведь для этого нужно было узнать, что ко мне вчера приходила мадам Робредо с целью выяснить про Ральфа. И почему, спрашивается, я так сразу поверила в это письмо? Почему не послушала мудрого призрака??
Поняв, что снова крайне близка к истерике, я прервала размышления и заставила себя медленно досчитать до ста. Помогло. Находясь в почти спокойном состоянии, я открыла глаза, встала с холодного пола и… поняла, что ужасно хочу пить. Это обещало стать проблемой, поскольку в отличие от погреба никакого вина в каменоломнях и в помине не наблюдалось. В легкой растерянности я обвела взглядом стены и пол, но ничего нового там не обнаружилось.
«Ничего страшного, – легкомысленно сказала я себе. – Вот сейчас выберусь и найду в лесу родник со свежей ледяной водой».
Эта мысль придала мне сил, и я решительно подошла к камню, перегородившему дорогу наверх. Тут-то все и закончилось, ибо, во-первых, я понятия не имела, что с ним поделать, а во-вторых, в голове крутилась, как заводная, одна-единственная мысль: ПИТЬ! В полной растерянности я подняла глаза туда, где в обычной ситуации располагалось небо, и заметила, что в свете моего шарика потолок как-то подозрительно блестит. Подняв же к нему руку, убедилась, что да, он влажный и если поводить рукой, то в ладони скопится вполне приличное количество драгоценной влаги. Чтобы утолить жажду, мне хватило совсем немного воды, буквально около двух чайных ложек, и это явно говорило о том, что я, несмотря на все свои усилия, все же поддаюсь панике.
Вернувшись к выходу со свежими силами, я в раздражении уставилась на валун и даже пнула его ногой. В результате – отбитые пальцы и никакого толку.
«Значит, так, – разозлившись, сказала я себе. – Прекрати. Если не начнешь вести себя разумно, то никогда отсюда не выберешься».
– Да я и так отсюда не выберусь, – мрачно буркнула я себе же в ответ, но за дело все же взялась.
Не скоро, но все же пришлось признать, что я оказалась права. Никакие мои усилия не смогли оказать на камень заметного воздействия. Я пыталась и отшвырнуть его, и приподнять, и расколоть, но все без толку. Не хватало моих сил на такой массивный предмет. А то, что силы я истратила почти полностью, лучше всего подтверждалось шариком, который еле-еле мерцал. Вздохнув, я опустилась на пол и разревелась.
Затем я снова и снова пыталась побороть камень, давно поняв, что все равно это не удастся. Просто делать в каменном мешке было больше нечего, разве что воду с потолка собирать, чем я периодически занималась. Через некоторое время появилась еще одна проблема: голод, постепенно поднявший голову и заставивший мой желудок требовательно бурчать. Но тут, увы, я ничего не могла сделать. Постепенно силы мои полностью закончились, и, прекратив попытки освободиться, я просто сидела у стены, потом лежала, потом, сдавшись, закрыла глаза…
Глава 9
В которой, счастливо избежав гибели, героиня мирится с заклятым врагом, обзаводится ворохом поручений, перекинув часть на нового союзника, и проводит успешное изучение «верхов»
Очнулась я от давно позабытого ощущения: мокрый шершавый язык оцелота вылизывал мою щеку.
– Фарька, уйди в туман, не мешай спать, – проворчала я, отмахиваясь от назойливого зверя.
– В'тавай, – безапелляционно заявил тот и проехался по моему лицу хвостом. В порядке разнообразия сухим. – Х'атит спать.
Тут до моего не проснувшегося, еще мутного сознания дошло, что происходит что-то странное. Я же должна быть в каменоломнях.
Нашаривая оцелота, дабы убедиться, что он мне не снится, я поинтересовалась:
– Фарь! А как ты меня нашел? Под камнем есть щель?
– В'тавай! – Для убедительности меня еще раз огрели хвостом.
– Да, Айлия, просыпайтесь, – раздался голос мсье Генри.
В этот момент я со всей определенностью почувствовала, что лежу не на голом холодном камне, а во вполне теплой и уютной постели. Это открытие потрясло меня настолько, что я распахнула веки и рывком уселась на постели. Тут же закружилась голова и потемнело в глазах, но за несколько осознанных мгновений я успела заметить, что в спальне, кроме уже обозначенных оцелота и нарушившего мой категорический запрет призрака, находятся еще двое мужчин. Один из них был мне совершенно незнаком, а вот вторым, сидящим в дальнем углу, оказался не кто иной, как детектив Верн Руаппи.
– Вы, – возмущенно воскликнула я (и откуда только для справедливого негодования силы взялись). – Как вы посмели прийти сюда после того, как я по вашей вине чуть не погибла в этом каменном мешке от голода и жажды. Даже утопить куда гуманнее, но нет, вам мучительную смерть подавай. Хотя топить вы уже безуспешно пытались. Решили использовать новые методы?
– Погоди, Айлия… – прервал меня призрак. – По-моему, ты немного не так восприняла ситуацию. Давай доктор тебя осмотрит, а затем мы все объясним.
При этих словах незнакомый мужчина, до сих пор молчавший, повернулся к остальным присутствующим и попросил:
– Будьте любезны, покиньте помещение.
Троица, одарив его одинаково недовольными взглядами, потянулась к выходу. Когда за замыкавшим их ряды детективом захлопнулась дверь, врач подошел ко мне, быстро и профессионально осмотрел и задал несколько вопросов о моем самочувствии. Но любые попытки пациентки (сиречь меня) поинтересоваться чем-либо кроме состояния здоровья полностью игнорировались, и любопытство пришлось поумерить. Просканировав мою ауру и удовлетворенно кивнув, доктор сообщил, что до завтрашнего утра мне вставать с постели запрещается, а затем он зайдет и вынесет вердикт. На сем эскулап ретировался, оставив мне на прощание две бутылки с микстурами, которые следовало принимать по расписанию. Я как раз изучала их тоскливым взглядом, ибо болеть ненавижу, а лечиться еще больше, когда вернулись изгнанные.
Фарька бесцеремонно запрыгнул ко мне на постель и свернулся клубочком в районе коленей, мсье Генри завис напротив окна, а мсье Руаппи пододвинул поближе кресло и сел на расстоянии пары ярдов от изножья кровати, не обращая внимания на мой не самый ласковый взгляд.
– Вы, как я вижу, удобно устроились, – прокомментировала я происходящее. – Теперь кто-нибудь соизволит объяснить, что произошло?
– Да, – вякнул Фарька.
– Безусловно, – одновременно с ним кивнул призрак.
Лишь детектив, сидящий с бесстрастным выражением лица, даже не шелохнулся.
– Для начала скажите мне, сколько времени прошло с моего отбытия, – обратилась я к мсье Генри.
– Неделя, – не слишком охотно сообщил тот.
– Что?! – Я подскочила в кровати чуть ли не на ярд.
– Но из них четыре дня ты пролежала здесь, – поспешил уточнить призрак.
Мне немного полегчало, но, честно скажу, не то чтобы очень сильно.