– Вот-вот! Это очень важно – быть свободным! Когда все осознают это…
«М-мыслитель!»
Не сказать чтобы в эту ночь я прямо-таки лишилась сна. На следующий день вечернее чаепитие на кухне вообще как-то выпало из памяти. На за ужином отец вдруг спросил:
– Ну как тебе Саша?
– Саша? Какой? А, этот… Саша как Саша. Пижон и хвастун. Как все мальчишки.
– Ну, дочь моя, плохо ты в людях разбираешься! Ты просто не разглядела. Александр – человек неординарный. Настоящий талант, не побоюсь этого слова – гений! В нормальном обществе таких людей ищут, а найдя – на руках носят. Это только у нас они годами сидят в ассистентах кафедры!
Понеслось…
Я уже убрала со стола и вымыла посуду, а отец продолжал расхваливать молодого (ну, разве что по сравнению с ним!) гения (вот так, не больше и не меньше!), восходящую звезду свободной мысли, не уступающую Вернадскому, Жан-Поль Сартру и Ульянову-Ленину.
– Что-то никак твоя звезда не взойдёт, уж засиять бы пора, – попробовала я съязвить, но отец уже ничего не слышал. С ним это бывает. Начав излагать что-то свое, он просто перестаёт воспринимать всё, что этому противоречит. Не круглый стол ему нужен, а амвон. Кафедра проповедника, так сказать. Минбар, как в мечети. Я представила, как мой папочка возглашает: «Вперёд, к победе коммунизма!», и толпа валится лбом в пол, и прыснула.
– Что тут смешного? – возмутился отец. – Ты вся в свою мать, такая же недалёкая!
Спастись от дальнейшего мне удалось, лишь запершись в ванной.
Весь следующий день отец на меня дулся и разговаривал односложно, но потом, видимо, отошёл и вновь принялся осторожно расхваливать Седова, его многочисленные способности, ассоциативность его мышления и широту взглядов. Как узбек на рынке свои дыни. Цветисто и сладкоречиво. …Ну и на здоровье, пусть он там такой гениальный, мне-то что за дело?
А дальше… Дальше было – «чем дальше, тем страньше», так, кажется, говорила Алиса в аналогичной ситуации. В пятницу вечером перед парадным подъездом нашей конторы между «тойотой» генерального директора и «копейкой» электрика припарковался скромный «Фольксваген Туарег». И Саша Седов, небрежно прислонившись к капоту, поигрывал великолепной розой. И весь этот спектакль, как выяснилось, устроен ради меня… Эллочка с этой своей подругой из отдела кадров чуть не рухнули прямо в проходной, увидев, как передо мной галантно распахивают дверь шикарного авто. Так забавно было на них смотреть.
– Куда поедем, Надя?
Неожиданно как-то. Вообще-то я собиралась домой. Мужиков своих кормить…
– Пятница, вечер – и домой? Неужели они сами не накормятся? Это ведь не так сложно.
В чем-то он прав. Но мне не хочется абсолютно никуда. Очень не хочется. Там везде будут какие-то незнакомые люди. А главное, неясно, зачем всё это. В бескорыстный интерес к моей скромной особе что-то не верится, а в чем корысть – непонятно. Первая мысль, которая приходит в голову в связи с этим, как-то чересчур вульгарна.
– Ну, чего хочет женщина, того хочет бог. Поехали к дому, по дороге заедем в «Ашан», скажем. Посмотрим чего-нибудь к столу. Возьмём конфет и ананас…
Ну, пижон!
Предусмотрительный Саша захватил с собой и гитару. Дважды пижон, подумала я.
Дома нас встретила оглушительная тишина. Тимоша на мягких лапах неслышно возник посреди прихожей, внимательно оглядел Александра и удалился, покачивая хвостом. Больше никого. Так, значит. Приехали. По законам жанра (мелодрамы, естественно) будет открыта бутылка вина и зажжены свечи, и после первой, в крайнем случае после второй он приставать начнёт… Зачем мне это? Свернуть мероприятие – не нахожу способа сделать это достаточно тактично. Плыть по течению – скучно: то, что все мужики одинаковы, я и без него знаю. Ладно, будем действовать по обстановке. Может быть, отец скоро вернётся и ситуация разрешится сама собой.
Пока я так размышляла, Александр с пакетами в руках уверенно направился на кухню. Отступать некуда. Пока я расставляла на столе всю эту икебану, Александр принёс гитару. Потрогал струны, пошевелил колки. Звук у инструмента был очень неплохой – «Кремона», не хухры-мухры.
Всем нашим встречам разлуки увы, суждены,
Тих и печален хрустальный ручей у сосны,
Пеплом несмелым подернулись угли костра…
Вот и окончен маршрут, расставаться пора.
И на моей кухне как будто запахло костром, и время вернулось на двадцать лет назад.
– Саша, вы, наверное, ходили в походы?
– Я и сейчас хожу. Без этого нельзя – загниёшь, погибнешь. А вы, Надя?
– Это было давно. Ещё в прошлой жизни. Хорошо тогда было…
– А потом вы вышли замуж, и походы закончились.
– Да, так и было. Родился Антошка, и муж стал ходить уже без меня…
– …и встретил там другую. Я угадал?
– Да, слава богу, встретил! А то я неизвестно сколько ещё собиралась бы от него уйти. Дура была.
Спрашивать о его семейном статусе не буду: мужчины всегда понимают этот вопрос на удивление однозначно, несмотря на всё своё хвалёное аналитическое мышление. Впрочем, этого не потребовалось. Александр раскололся сам.
– Я со своей женой тоже познакомился в походе. И тоже не сложилось. Наверно, девушки для того и ходят в походы, чтобы найти мужа. Я прав, Надя?
– Александр, девчонки ходят в походы в поисках настоящего мужчины, а мальчишки – в поисках себя. Ну, и чтобы этого себя девчонкам показать. С лучшей стороны, естественно. Если подумать, поход – это ролевая игра. Каждый играет самого себя, но в лучшей версии. Все стараются быть порядочными и помогать друг другу. Потом возвращаются в город, и игра кончается. В обыденной жизни не у всех хватает сил её продолжать.
– Вы совершенно правы, Надя. Именно игра. Собственно, вся жизнь – игра… Ну, а взрослые люди ходят, чтобы спастись, хотя бы на время, от плодов цивилизации. Они нас когда-нибудь погубят.
Я изумилась:
Электричество? Горячая вода? Или гастроном на соседней улице?
– Да, да и ещё раз да! – взвился Александр. – Мы отвыкаем от реальных трудностей, заменяем их искусственными! Для нас самое опасное – это когда начальник недоволен! Ещё бы, ведь тогда не видать нам отпуска в августе! А если со включением отопления запоздают на неделю, мы так и мёрзнем в своих шикарных квартирах! А представьте себе, Надя, что сейчас выключится электричество. Это будет такой «последний день Помпеи»…
Хм. В конце концов, множество опытных специалистов занято именно тем, чтобы электричество не выключалось. А если вдруг выключится – чтобы побыстрей включилось снова. И пока каждый из них делает своё дело, есть надежда, что катастрофы не будет. Несколько лет назад была, помнится, серьезная авария, обесточило несколько районов Москвы. Ну и что? Никто не умер, никакие толпы мародёров не бродили по улицам. Потом подали напряжение – и все вернулись к своим делам. Не надо истерик. Если где-то чего-то нет из того, что обычно есть – значит, кто-то своих обязанностей не выполняет. Взять его за шкирку и потрясти.
– Если сейчас выключится электричество – я свечи зажгу. У нас есть.
– Вот как? А давайте…! – загорелся Александр.
Ну, вот и началось…
– Саша, если вы так не любите городскую цивилизацию – изящно уклонилась я, – может быть, перебраться в деревню, на природу?
– Нет!!! – отреагировал Александр с пугающей страстностью. – Это будет бегство от жизни, от борьбы! Когда-то, в молодости, я хотел уйти от цивилизации – в тайгу, чем дальше, тем лучше. Пытался собрать команду единомышленников, искал людей, старался в них разобраться. К счастью, не удалось.
– Почему? И почему – к счастью?
– Почему не удалось? Вовремя разобрался. Слаб человек, Надя. Те, кто на каждом углу рассказывал о своей любви к природе и свободе, оказались обыкновенными болтунами, сиречь трепачами. Поговорить на эти темы, потусоваться, чаю или водки попить в хорошей компании… Поплакаться в жилетку… Настроить планов… А как до дела доходит, так в кусты. И бывшая моя – в первых рядах…
Ах, вот оно что. Ну, так я её понимаю. Выдерживать идеологически зацикленного мужа – это нелегко. Но когда он свою идеологию начинает в жизнь проводить…! Недаром я всегда преклонялась перед жизненным подвигом Надежды Константиновны Крупской.
– …Вы не представляете, Надя, что творится вокруг. Нас, свободных и самостоятельно мыслящих людей, просто уничтожают физически. И если сбежать куда-нибудь в дебри Хабаровского края, то рано или поздно придут и туда. У меня недавно заболела мама…
– В Хабаровском крае? – съязвила я (довольно бестактно, но Александр, к счастью, не понял).