Хаон

VII. Роман. Долгий путь

Машина с трудом пробивалась по не расчищенной дороге. В желтом свете фар мелькал снег. Предрассветный сумрак окутывал лес, погружая голые ветви вековых деревьев в сизую мглу. В темном салоне неярко горела приборная панель, пахло кожей и пластиком.

За свои двадцать шесть лет я, пожалуй, впервые чувствовал себя так паршиво. Пальцы, вцепившиеся в руль, побелели от напряжения. Вторая ночь без сна подходила к концу. Сердце болезненно колотилось, глаза опухли. Дорога снова вела меня в Чернозерск, а оттуда на берег озера.

Небо впереди понемногу светлело. Настолько высокое, что глазам было больно смотреть. До города оставались считаные километры.

Если подумать, он никогда мне не нравился. И что за название — Чернозерск? Ни истории, ни уникальности — один из сотни подобных городков. Такой же пережиток прошлого, печальный призрак, застывший над костями позабытого величия.

И все же, раз за разом я возвращался. Просто не мог оставаться вдалеке. Нога невольно сильнее вдавила педаль газа, и ладонь ударила по рулю.

Занесла же нелегкая Аню в такое место! Все ее бредни про направленность времени, память земли и прочее. Про какой-то Хаон, черт его возьми! Не нужно было этого поощрять — сидела бы дома и писала кандидатскую. Я просто пропустил тот момент, когда ее интерес перешел границы нормальности.

Нет, поначалу мы были в этом даже похожи. Мы впервые встретились в архивах Научно-справочной библиотеки Петербурга в попытках найти больше информации о Верме. Меня интересовала история города и покинувших ее жителей, особенно некоторых, а Аню — описываемые местными необычные явления.

В итоге мы так увлеклись совместными исследованиями, что начали жить вместе. До тех пор, пока ее увлеченность не переросла в одержимость.

Она почти не спала, кое-как питалась и не выходила из дому. Жить среди завалов ее бумаг, книг и записей стало невыносимо. Не то чтобы со мной было совсем легко, но я свою работу писал тихо. И не срывался в Богом забытую глушь из-за нелепых слухов и старых баек.

Да, работа в школе вызывала некоторые неудобства, но кто-то же должен был зарабатывать деньги. Аня никак не могла это принять и не хотела отказываться от так называемой «экспедиции». В итоге после глупой ссоры она собрала вещи и уехала с такими же энтузиастами из университета в Чернозерск.

Пару дней я просто злился и не отвечал на ее сообщения. Сухо и коротко, но Аня пыталась наладить контакт. А затем она просто перестала писать мне.

Дорога снова отвлекла от тяжелых мыслей. Слева лес сделался реже, и стал заметен густой туман, собравшийся над озером. Машину занесло. Меня тряхнуло и вжало в дверцу. Дыхание сбилось, и я с секунду просто наблюдал, как неестественно двигаюсь боком. Черными полосами мелькнули деревья.

Вдавив газ сильнее, машину удалось выровнять и вернуть в колею. Монотонное полотно дороги снова уперлось в снежную взвесь. Черт, нужно уже нормально выспаться! Мысли вернулись к Ане.

Кидаться сломя голову и искать ее не хотелось совсем. Работу тоже никто не отменял, так что я решил подождать, пока эта упрямица успокоится или разочаруется наконец в своем таинственном Чернозерске. К моему удивлению, за десять дней этого так и не случилось.

Мне уже самому захотелось наведаться к руинам старого города. Маловероятно, но в музее или архивах Чернозерска могли найтись нужные мне документы. Можно было бы просто взять отпуск, но вдруг появилась возможность интереснее.

Шла последняя неделя сентября, когда объявили о победе группы моих учеников в городской олимпиаде. Школе торжественно выделили средства и обязали потратить их на необычную экскурсию.

Затопленная Верма отлично подходила для этого. Когда-то на его территории находились загородные поместья нескольких именитых дворян, монастырь и каменная ратуша. Последняя, к сожалению, полностью ушла под воду, но многие постройки сохранились на маленьких, поросших кустарником островках. Не самое плохое место для выезда с классом на пару дней.

Дело оставалось за малым — убедить администрацию и еще одного сопровождающего учителя. У меня как раз был на уме подходящий кандидат. Собственно, для знакомства с ней я и устроился в простую общеобразовательную школу. Именно в ней преподавала жена одного малоизвестного художника Дмитрия Тихонова.

На книгу с его иллюстрациями я тоже наткнулся в библиотеке. Многие из его картин изображали старый город таким, будто Тихонов прежде видел его. По моей же информации, Дмитрий родился уже в Чернозерске.

Карину Тихонову я встретил на большой перемене. Она совершенно не выглядела на свои сорок лет: миниатюрная, с острым личиком, теплым взглядом за прямоугольными очками и аккуратным темным пучком. Они с дочерью имели поразительное сходство, возможно, оттого и общались скорее как сестры.

— Роман, ты кого-то потерял? — Карина только вышла из кабинета после звонка.

— Да вас и искал, — согласился я. — Найдется пара минут?

— До самого урока свободна. — Она чуть наклонила голову. — Чем могу быть полезна?

— Слышали о призовой экскурсии? — как бы невзначай спросил я. — Я выбрал отличное место и искал второго сопровождающего.

— Ого! И что же ты такое интересное нашел?

— Слышали о затопленном городе на дне Чернозерского водохранилища? Последнее время из-за засухи вода отступила, и стало лучше видно многие руины на островах. Я подумал, здорово было бы прокатиться там на теплоходе. А на берегу база отдыха есть.

— Чернозерск. Вот как. — Карина задумчиво кивнула. — Лика тоже снова вспоминала о нем недавно. Может, мне класс вместе с вашим свозить.

— Так вы не против? — Я удивился такому быстрому решению. — Мне казалось, вы раньше говорили о тех местах неохотно.

— Потому что ничего хорошего там нет, — холодно ответила она. — Разве что руины детям интересно посмотреть будет. Называют же тот Старый город русской Атлантидой. Пафосно, конечно, но любопытно и самой взглянуть. Так что, найдутся места в автобусе?

— Для вас найду! — Такой шанс действительно порадовал. — Тогда договорились, пойду оформлять поездку.

Во всем этом чувствовалось что-то неправильное. В первые разы, когда я начинал разговор о Дмитрии или Верме, Карина уходила от темы или заканчивала разговор. Ей не хотелось ворошить тяжелые воспоминания. Еще тогда я впервые испытал смутный укол вины.

Уже вечером я намеренно задержался допоздна. Карина как раз проводила родительское собрание.

Лика дожидалась ее на крыльце школы, задумчиво рисуя в блокноте. В вечернем свете ее темные волосы отливали золотыми искорками. На бледном лице не было ни следа румянца, и только большие бирюзовые глаза выделялись ярким пятном.

Я обошел ее и заглянул через плечо. На плотном желтоватом листе отчетливо угадывалось лесное озеро, и над его поверхностью вставало солнце. Почему-то не возникало сомнений, что передо мной именно рассвет.

— Ты рисуешь куда лучше, чем я думал.

— Что? — Лика резко обернулась и вздрогнула. — Рома! Перестань уже так делать!

— А ты не витай в облаках — это небезопасно. Пытаешься нарисовать то озеро? — Я указал на рисунок.

— Вроде того, — быстро согласилась Лика. — В той книге, что ты приносил, были неплохие фотографии.

— А как насчет съездить туда?

— Как ты себе это представляешь? Мама в жизни меня туда не отпустит.

— Может быть, одну и не отпустит. Думаю, у нас есть все шансы на совместный визит к озеру. — Я лениво потянулся. — Мне как раз выделили неплохие деньги на историческую экскурсионную программу. Почему бы и не к Верме, мм?

— Шутишь? — Глаза девушки вспыхнули. — Если нет, то я уговорю маму и попробую дозвониться до Чернозерского музея!

— С первой частью я уже справился. — Я махнул рукой, словно это был пустяк. — Краеведов и экскурсоводов оставляю на тебя.

И Лика сделала все самое трудное: вызвонила сотрудников музея, администрации, порта и турбазы. А я привел ее мать к тому теплоходу... Всех привел.

Днем мне удавалось думать о чем-то другом, но как только голова касалась подушки, память возвращала меня на борт теплохода. Сердце больно стучало о ребра. По спине холодной волной пробегала дрожь, я заворачивался плотнее в одеяло и лежал, следя за колыханием штор и прислушиваясь к стуку дождя по металлическому подоконнику.

Каждую деталь того плаванья словно выжгло в памяти. Я ночь за ночью снова захлебывался в ледяной воде…

***

…И через силу заставлял себя двигаться. Теплоход уже не удавалось разглядеть из-за волн. Ближайший остров показался из воды в сотне метрах от нас, что в мыслях казалось вполне реальным расстоянием.

Не знаю, сколько прошло времени, но мне начало казаться, что Оля выскальзывает из рук. Она вся обмякла и никак не реагировала на крики и тряску. Сил помогать ей почти не осталось. И я представления не имел, что делать дальше.

Тут нас подхватило течение, потащив за собой на глубину. Руки сделались ватными и едва слушались, пальцы не гнулись. Я отчаянно вскинул голову в попытке различить свет над поверхностью, но перед глазами стояла лишь мутная водная толща.

Сознание уплывало, легкие горели. Почти утратив последние крохи разума, я, казалось, увидел на мгновение под собой далекие силуэты домов. Над ними вода была прозрачной и рябила точно мираж. Казалось, в окнах даже горел свет.

Завязки Олиного жилета ослабли настолько, что не могли больше удерживать тело, и в следующую секунду девушка пропала, подхваченная потоком. Я почти не осознал этого. Рука так и сжималась на оранжевой ткани, сминая ее. Течение сразу же пропало. Затем меня буквально вытолкнуло на поверхность.

Впереди неровным забором высился густой кустарник. До острова оставалось не больше трех метров. И вот я почувствовал под ногами вязкий ил. В несколько отчаянных гребков мне удалось добраться и начать ползти к берегу.

Остров оказался совсем маленьким. Я выбрался из воды и сбросил тяжелую одежду. Как бы сильно ни хотелось просто лежать неподвижно на сырой земле, такая передышка могла закончиться переохлаждением. Необходимо было подняться и начать ходить, чтобы немного согреться.

В самом центре острова остатки кирпичной стены образовали своеобразное укрытие, напоминавшее пещеру. Она стала настоящим спасением. Как и найденная в пачке отобранных сигарет пластиковая зажигалка.

Из собранного на земле относительно сухого мусора и веток я собрал небольшой костер. Долго чиркал зажигалкой, терзая непослушные пальцы, но в итоге победил. Одежду я выжал и развесил на торчащих осколках красного кирпича.

Телефон хоть и оказался в плотно закрытом кармане, но его все равно залило водой. Первое время я сидел на разложенных жилетах и смотрел на огонь. Меня бил сильный озноб, трясло, болели легкие, руки и ноги. Пришлось лечь прямо на землю.

Той ночью я не спал. Все крутился с боку на бок и думал. Думал, что моя ученица, скорее всего, погибла. Что теплоход мог пострадать от таких волн. Что меня могут вовремя не найти.

До самого утра дул ветер, принося грохот волн, разбивавшихся о каменистую часть берега. Над головой шуршали тонкие ветки. Костер быстро потух, едва подсушив рубашку и штаны.

Когда рассвело, я встал, побрел босиком к берегу и начал размахивать спасательным жилетом. Надеялся, что кто-нибудь увидит, хотя бы силуэт и яркое пятно. Встретились же нам прошлым днем рыбаки.

Мне повезло. По крайней мере, тогда я так подумал.

Спасательный катер появился на горизонте почти сразу. Уже на борту я узнал, что произошло с учениками и Кариной. В голове подобное никак не укладывалось. Меня затрясло так, что едва удавалось удержать в руках кружку с кипятком.

— А вы находили неподалеку девушку лет семнадцати? Может, на других островках? — Я заикался. — Ее зовут Оля. Светлые волосы, голубая куртка и обруч. Голубой.

— Среди спасенных нет ни одной Оли, простите... — На плечи легло еще одно одеяло. — Отдохните пока, мы делаем что можем. Вы же понимаете.

Понимал. Глаза слипались, и я только кивнул в ответ, на минуту сомкнув тяжелые веки.

Проснулся уже в больнице. Олю так и не нашли.

***

Вернуть себя к настоящему удалось не сразу. Дорога петляла, но все так же вела меня в город.

Я приоткрыл окно и несколько раз глубоко вдохнул, убеждая себя, что все в порядке. Впереди показались длинные двухэтажные дома. Покатые крыши прятались за заснеженными ветвями деревьев. По бокам к зданиям жались старенькие деревянные домики, окруженные хлипкими заборами. На улицах еще горели редкие фонари, но квадраты окон оставались темными. С неба мягко падали крупные белые хлопья.

На обочине одиноко стоял дорожный знак, где на светло-синем фоне значилось «Чернозерск». Фонари погасли. Приборная панель замигала, громко захрипело выключенное радио, и я въехал в город.

VIII. Лика. Нежданная встреча

До пятницы за мной наблюдали в больнице. Ноги постепенно начинали слушаться лучше. Первое же время подниматься приходилось аккуратно, держась за железную спинку кровати. Чтобы быстрее восстановиться, я ходила по больничному коридору вдоль стены и старательно пыталась принять все странные события, что со мной произошли.

Алина заходила по вечерам проведать меня, но длинных разговоров больше не случалось. Она немного рассказала о городе и домах, которые успели перенести из Вермы и заново отстроить в Чернозерске, и рекомендовала заглянуть в местное кафе, как выпишусь. Там иногда еще собирались люди, проживавшие в Старом городе.

Странник больше не появлялся у меня в палате. Иногда я краем глаза замечала его среди проходивших мимо людей, но он тут же исчезал. У меня возникало все больше вопросов, но он, похоже, был не готов на них ответить. Оставалось только ждать и надеяться.

Наконец наступил день выписки. Я заглянула в мамину палату и вышла на крыльцо. Декабрьское утро еще не расцвело. На плохо освещенных ступенях лежал толстый слой утрамбованного снега.

Каждый порыв ветра пробирал до костей. Зимней одежды я с собой в Чернозерск не привезла. Самыми теплыми вещами оказались шерстяное пальто, мамин кашемировый шарф и кожаные сапоги.

Некоторое время я просто стояла, наслаждаясь свободой и тишиной. После душной палаты и запаха лекарств морозный воздух казался настоящим чудом.

Меньше всего хотелось возвращаться в гостиницу. Стоило только представить холодные темные коридоры и запах застоявшейся пыли на коврах, как по спине пробегала дрожь. Да и автобус по городу больше не ходил.

Оставалась еще одна вещь, которую я очень хотела проверить. Для этого мне нужно было добраться до озера. К счастью, один из выписавшихся со мной мужчин, знакомый по бесконечному дню, согласился подбросить.

У базы отдыха черным зеркалом сверкала озерная гладь. Лед обрамлял его хрустальным ободом, но никак не мог пробраться дальше. Алина рассказывала, что озеро всегда замерзает неравномерно.

Маленькие деревянные домики темнели на фоне нетронутого снега. Доски длинного пирса поскрипывали под ногами. От горизонта поднимались розовые облака, прогоняя остатки ночи. К воде тянулась цепочка следов.

Впереди, на самом краю пирса одиноко стоял мужчина. Серое пальто на нем, казалось, не толще моего, а светлые, почти белые волосы трепал ветер. Мужчина обернулся, услышав совсем рядом мои шаги. На знакомом красивом лице появилась улыбка.

— Здравствуй, Лика. Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! — Зеленые глаза сверкнули озорством. — Тоже приехала встречать рассвет?

— Очень смешно, Ром! Будто сам не понимаешь, что нас обоих сюда привело. — Я ворчала скорее по привычке. — Привет. Я рада тебя видеть!

— Могу себе представить. — Рома положил руку мне на плечо. — Тебя уже выписали? Я думал, у меня еще есть пара дней.

Внутри стало вдруг как-то теплее. Передо мной наконец стоял человек из прежней, нормальной жизни. Роман работал с мамой довольно давно. Он был действительно хорошим историком, постоянно устраивал экскурсии в маленькие краевые музеи или к полузабытым памятникам и очень интересовался родным городом моего отца. Да и самим папой.

— Мне и правда пришлось настаивать на выписке. Ненавижу больницы. — Я постаралась улыбнуться. — К тому же из окна там не видно рассветов.

— Тогда ты все правильно сделала! — Рома кивнул. — Что планируешь дальше? Вернуться жить в гостиницу?

— Не хотелось бы туда возвращаться. Место не самое приятное, если хочешь знать. — Я поморщилась.

— Могу себе представить.

Рома взглянул куда-то за мое плечо и, казалось, задумался. Потом испытующе посмотрел в глаза. Он выглядел усталым и немного дерганым.

— Как насчет подыскать здесь жилье на время? Поближе к больнице. Так тебе не придется снова садиться в тот автобус.

— Мысль хорошая, — начала я, — Да и автобус больше не ходит. В больнице я слышала, что водитель погиб. Мне еще повезло.

— Да, я тоже слышал. — Рома прокашлялся. — Хорошо, что остальные не так сильно пострадали. Рад, что ты в порядке, правда. А как насчет снять квартиру? Из меня выйдет примерный сосед.

Звучало довольно неожиданно. Прежде я жила только с мамой, и разве что в детстве оставалась ночевать у подруг. Разумеется, знать, что за тобой присматривают, неплохо. Вот только представить Рому своим соседом не получалось.

— Так что? — Он продолжал пристально смотреть.

— Не уверена. — Я опустила взгляд. — Если честно, никогда не представляла себя делящей с кем-то личное пространство.

— Так не дели. — Рома пожал плечами. — Найдем большую квартиру, где почти не будем сталкиваться. Тебе уже двадцать! Не выдумывай, нет в этом ничего такого.

— Ладно. Может, это и неплохая идея. — Мне определенно не хотелось в гостиницу. — Есть одна девушка, помогавшая мне в больнице. Она сегодня взяла выходной, но оставила адрес и предложила помощь. Думаю, случай подходящий, и стоит спросить про приличное жилье.

— Да ты, я погляжу, уже вполне прижилась в городе! Идея отличная, говори, куда ехать.

Мы побрели к Роминой машине, обсуждая улицы города и полузаброшенные дома на окраинах. Что за жилье здесь могло быть? В Чернозерске было немного работы, и местные чаще всего устраивались на электростанцию. Туристам же хватало и гостиницы с базой отдыха.

Ветер проникал сквозь легкую одежду, но я старалась дрожать как можно незаметнее. В один момент шею и плечи укутал теплый клетчатый шарф.

Рома только улыбнулся и пошел чуть быстрее. Обогнув капот, он приблизился к водительской двери, распахнул ее и внезапно замер, глядя на пассажирское сиденье перед собой. Там ярким пятном на черной коже красовался обруч. Голубой женский ободок почему-то заставил Рому вздрогнуть.

Мне вспомнилась его невеста. Несколько раз мы сталкивались с ней в школе или на праздниках. Аня умела произвести впечатление: в ее умных карих глазах горели огоньки живого интереса ко всему на свете, тонкие руки всегда находились в движении, когда она увлеченно рассказывала очередную невероятную историю. Мне никак не виделся обруч в ее хаотично собранных черных волосах. Обычно заколкой ей служили модные очки или наточенный карандаш, удерживающий тяжелый пучок.

Рома побледнел и резким движением отбросил обруч к задним сиденьям, словно тот жег ему руку. Секунду он понаблюдал, будто ожидая, что тот решит вернуться обратно. Я смущенно отряхнула сапоги и села в машину. Рома сделал так же.

— Кстати, как там Аня? — Я постаралась сделать вид, что не заметила его напряжения.

— Понятия не имею, если честно. Мы виделись в последний раз еще до… — Рома осекся, — всего, что случилось. Она уехала в «экспедицию» со своей группой и не вернулась еще.

Он замолчал. Машина двигалась вдоль невысоких серых домов и серебристых от инея деревьев. Небо заволокли плотные облака.

— Давно приехал в город?

— Прямо перед нашей встречей. Не мог больше отсиживаться дома и делать вид, что ничего не произошло. Тем более не представляю, как смогу вернуться и вести уроки. — Рома оторвал внимательный взгляд от дороги. — А ты не собираешься съездить домой?

— Мне там нечего делать. — Я вздохнула и покачала головой. — С документами все давно решено, за квартирой следит соседка. Мне не хочется оставлять маму совсем одну в чужом городе.

— Сама как будто не одна тут осталась.

Мы свернули с главной улицы и ползли вдоль высоких сугробов. Среди квадратных домиков начали попадаться длинные серые бараки. Когда-то их считали временным жильем. Потом, очевидно, смирились.

— О себе я позаботиться могу. У нас с мамой был общий счет в банке — хотели снова переехать за город и копили понемногу. Много тратить оттуда не хотелось бы, но на какое-то время хватит. — Я вдруг ощутила ком в горле. — Ром, что я пропустила?

— Ты про новости? Их не так много. — Он помолчал немного и продолжил: — Про гида и механика ты знаешь, жаль их. Пятеро старших детей так и не пришли в себя, как и Карина. Прогнозов никаких нет. Еще у троих переохлаждение. Насколько я знаю, их еще не выписывали. Остальных как подменили: им едва удается сконцентрироваться, они почти не разговаривают, едва могут вспомнить о катастрофе. Олю так и не нашли.

— Понятно, — пробормотала я. — Тебя больше не вызывали давать показания?

— Нет. Да и что еще я мог им рассказать? Мне и самому хотелось бы знать, как такое могло произойти.

За окнами показались знакомые постройки и больница. От них к озеру тянулась узкая улица. Я старалась не смотреть на дорогу вдоль парка и не искать глазами то место, где последний раз видела Павла Семеновича.

Мы миновали гостиницу и оказались у частного двухэтажного дома с невысоким забором. Алина, увидев подъехавшую машину, вышла навстречу через заснеженный сад. На светлых, собранных на затылке волосах девушки блестел снег, а лицо прикрывал широкий шарф.

Мы выбрались из машины, поздоровались и присели на очищенную от снега скамейку недалеко от ограды.

— Вы все-таки заехали. Рада, что вас наконец выписали! — Алина приветливо кивнула Роме: — Видела вас в больнице.

— А я слышал о вас от Лики. — Рома улыбнулся. — Извините, что побеспокоили. Может, вы знаете, не сдает ли кто из местных двухкомнатную квартиру? Думаю, Лике не стоит больше оставаться одной и жить в гостинице.

— Помню, вы рассказывали о друге вашего отца, — добавила я. — У его семьи, кажется, было что-то вроде маленького доходного дома почти на берегу озера.

— Да, — задумчиво ответила Алина. — Дом как раз из Вермы перенесли, вам должен понравиться. На втором этаже есть вполне симпатичная квартирка. До больницы оттуда пешком минут пятнадцать, не больше. Вот только хозяин за ним не то чтобы внимательно следит. Там лет десять назад произошел очень неприятный случай, и городские не любят то место.

— А сам хозяин там не живет? — поинтересовался Роман.

— Нет. Он давно переехал за город, ближе к болотам. — Она перевела на меня потеплевший взгляд. — Там неподалеку когда-то жил еще один папин друг. В еще одном очень старом доме.

— Расскажете как-нибудь? — попросила я.

— Обязательно зайду в гости, как устроитесь, и поболтаем. — Алина поднялась на ноги. — Сейчас запишу вам адрес и нарисую, как проехать.

Она сходила в дом и вернулась через пару минут с небольшим листком бумаги.

— Я позвонила Аркадию. Он будет ждать вас по адресу в половину шестого. А до этого предлагаю вам посидеть в кафе. Готовят там замечательно.

— А это неплохая мысль, — воодушевился Рома, — я бы выпил кофе. Да и поесть не помешает.

— Вы про кафе «Маяк»? — догадалась я. — То, что на центральной площади?

— Про него. — Алина прошла с нами до машины. — Его Нина держит. Отличная женщина, да и готовит вкусно. Сможете у нее о Старом городе поспрашивать, если будет в настроении. Удачи вам, звоните, как устроитесь!

Машина едва не увязла в сугробах, но мы все же сумели добраться до центральных улиц. Остановившись у одноэтажного здания «Маяка», Рома внимательно осмотрелся.