За ним бросились остальные, и вскоре вся команда уже поднялась на борт. Вблизи корабль казался ещё прекраснее. Тёмное дерево блестело под солнцем, натянутые канаты тихо гудели на ветру, а высокие мачты уходили в самое небо. На носу красовалась вырезанная из дерева русалка. Краска на её лице местами облупилась, но надменный взгляд всё равно будто был обращён вдаль, за горизонт.

Филипп медленно осмотрел палубу и провёл ладонью по борту.

— Неплохо, неплохо… Можно было, конечно, и лучше…

— Филипп! — недовольно окликнул его Клаус.

— Но и такой тоже пойдёт…

Филипп поднялся по ступеням на капитанский мостик и положил руку на штурвал. Несколько мгновений он стоял неподвижно, довольно улыбаясь, словно всю жизнь ждал этой минуты.

— Поднять паруса! — скомандовал он.

Пираты засуетились, принялись тянуть и привязывать канаты. Кто-то полез по вантам, кто-то освобождал свёрнутые паруса. Полотнища с хлопком развернулись над палубой и тут же наполнились ветром.

Как только всё было готово, корабль резко дёрнуло вперёд. Большая часть команды попадала на палубу, не успев ни за что ухватиться. Покатились пустые бочки, кто-то громко выругался, а мистер Якоб едва не перелетел через поручни.

Филипп обеими руками вцепился в штурвал и каким-то чудом удержался на ногах.

— Вот это я понимаю — корабль! — радостно воскликнул он.

Клаус с недовольным видом поднялся с палубы и отряхнул одежду.

— Предупреждать надо!

— Капитан никого не предупреждает. Капитан приказывает! — Филипп гордо расправил плечи.

Первым делом они направились на Тортугу. Там команда пополнила запасы еды, пресной воды и пороха. В трюм погрузили бочки с солониной, мешки сухарей, крупу и несколько ящиков рома.

— Нам нужно больше воды, — заметил мистер Якоб, осматривая припасы.

— Воды вокруг и так полно, — ответил Филипп, махнув рукой в сторону моря.

Якоб медленно повернул к нему голову.

— Она солёная.

— Значит, будем пить ром.

Мистер Якоб тяжело вздохнул, но спорить не стал.

На Тортуге к ним присоединились ещё несколько человек. Кто-то соблазнился обещанием богатой добычи, кто-то бежал от долгов, а один долговязый парень по имени Реми согласился пойти с ними после того, как проиграл Филиппу в кости. Правда, Клаус был почти уверен, что кости у нового капитана оказались поддельными.

Теперь команда насчитывала пятнадцать человек.

Отплыв от Тортуги, они взяли курс на север. Первые часы плавание проходило спокойно. Море лениво перекатывалось за бортом, паруса ровно гудели под ветром, а впереди не было ничего, кроме воды и бесконечного голубого неба.

Клаус уже начал надеяться, что хотя бы этот день обойдётся без неприятностей, когда с верхушки мачты раздался крик:

— Два корабля по правому борту!

Филипп тут же выхватил подзорную трубу и посмотрел в указанную сторону.

На горизонте показались два пиратских корабля. Первый был широким и тяжёлым, с тёмными парусами и красной полосой вдоль борта. Второй шёл немного позади. Он уступал первому в размерах, зато выглядел более быстрым и манёвренным. На мачтах обоих судов развевались чёрные флаги.

На лице Филиппа появилась довольная улыбка.

— Мистер Якоб, зарядите пушки и приготовьтесь к бою!

— Филипп, ты что, собрался драться?! — Клаус подбежал к нему и посмотрел на приближающиеся корабли. — Их же больше! Они нас в клочья порвут!

— А мы быстрее. Расстреляем их поодиночке — и никаких проблем! — Филипп убрал подзорную трубу и взялся за штурвал.

— Ты псих!

— Ну и отлично! Нормальный бы на такое не пошёл! — Филипп махнул рукой в сторону мачт. — Зарядить пушки! Поднять все паруса! Полный ход!

Команда бросилась выполнять приказ. По палубе загрохотали ядра, запахло порохом. Мистер Якоб распоряжался у пушек, пока остальные заталкивали заряды в стволы и готовились открыть огонь.

Корабль набирал скорость. Его нос рассекал волны, обдавая палубу холодными брызгами. Два пиратских судна начали расходиться в стороны, словно приглашая их пройти между собой.

Клаус заметил этот манёвр и насторожился.

— Они нас заманивают.

— Я вижу, — спокойно ответил Филипп.

— Тогда почему мы плывём прямо к ним?

— Потому что они думают, что мы ничего не поняли.

Клаус крепче ухватился за поручень.

— А мы поняли?

Филипп ненадолго задумался.

— Сейчас это уже неважно.

Первым огонь открыл дальний корабль. Его борт заволокло белым дымом, а через мгновение над головами просвистели ядра. Одно упало в море рядом с кораблём, подняв высокий столб воды. Второе пробило край борта, осыпав палубу щепками.

— Огонь! — крикнул Филипп.

Пушки рявкнули почти одновременно. Палуба содрогнулась, а густой пороховой дым ударил в лицо. Несколько ядер врезались в борт ближайшего корабля. Одно разбило поручни, другое пробило основание передней мачты.

Команда радостно закричала.

— Видали?! — Филипп довольно усмехнулся. — Я же говорил, что всё под контролем!

В этот момент второй корабль резко повернул.

Его паруса разом изменили положение, корпус накренился, и судно быстро пронеслось у них за кормой. Почти одновременно первый корабль тоже сменил курс. Вражеские пираты действовали слаженно, будто не раз отрабатывали этот манёвр.

Корабль Филиппа оказался зажат между ними.

— Это тоже под контролем? — спросил Клаус, переводя взгляд с одного судна на другое.

Улыбка медленно исчезла с лица Филиппа.

— Почти.

С двух сторон загремели выстрелы.

Но враги били не по корпусу. Цепные ядра со свистом пронеслись над палубой. Одно разорвало снасти, второе перебило рею. Огромный парус рухнул вниз, накрыв двоих матросов. Третье ядро ударило в мачту, и дерево жалобно затрещало.

— Освободить канаты! Убрать парус! — крикнул мистер Якоб, бросаясь на помощь команде.

Люди заметались по палубе, пытаясь распутать снасти. Корабль потерял скорость и начал заваливаться на бок под напором ветра.

Первое пиратское судно приблизилось справа. С его борта полетели абордажные крючья. Они цеплялись за поручни и с глухим стуком впивались в дерево. Второй корабль подошёл слева.

— Рубите канаты! — приказал Филипп.

Клаус выхватил саблю и ударил по натянутой верёвке. Рядом Реми рубил другой канат. Один крюк сорвался и исчез в воде, но на его месте тут же появились ещё три.

Борта столкнулись. Дерево жалобно заскрипело.

— К бою! — крикнул мистер Якоб, обнажая саблю.

На палубу посыпались вражеские пираты.

Клаус едва успел отбить первый удар. Он отступил, поскользнулся на мокрых досках, но удержал равновесие и снова поднял оружие. Вокруг звенела сталь, раздавались крики и ругань. Кто-то упал, получив рукоятью по голове. Другого прижали к мачте. Мистер Якоб сражался сразу с двумя противниками, но с обоих бортов продолжали прибывать всё новые враги.

Их было слишком много.

Филипп отбил удар сабли, развернулся и пнул нападавшего в живот. Тот согнулся, но тут же двое других пиратов наставили на Филиппа пистолеты.

— Всем остановиться! — крикнул он, оглядывая палубу.

Сражение прекратилось не сразу. Ещё несколько раз лязгнули клинки, кто-то получил кулаком по лицу, но постепенно шум стих.

Все люди Филиппа остались живы. Несколько человек обзавелись порезами и синяками, один матрос лежал без сознания возле мачты, однако погибших не было. Вражеские пираты намеренно стреляли по снастям и старались брать противников живыми.

Это беспокоило Клауса сильнее, чем если бы они целились в корпус.

Пленных поставили на колени и связали им руки. Одного лишь Филиппа оставили стоять посреди палубы, окружив тесным кольцом. Вражеские пираты скалили зубы и поигрывали саблями. Один верзила с выбитым передним зубом уже начал выбирать среди канатов подходящую верёвку.

Филипп оглядел окруживших его людей и поднял руки.

— Переговоры! — громко заявил он.

Пираты начали медленно приближаться.

— Я требую разговора с капитаном! — Филипп улыбнулся так уверенно, будто это он захватил два корабля, а не его взяли в плен.

Вражеские пираты переглянулись. Затем из толпы раздался женский голос:

— Ну, я капитан! И что теперь?!

Пираты расступились, пропуская вперёд молодую девушку. На её голове была широкополая шляпа с длинным пером, на поясе висели два пистолета и тонкая шпага с серебряной гардой. Ветер трепал длинные тёмные волосы, а карие глаза смотрели насмешливо и настороженно.

Едва заметив девушку, Клаус почувствовал, как сердце пропустило удар. То же самое случилось, когда он впервые увидел Элоизу. Незнакомка была так же красива и чем-то напоминала её внешне, но в то же время сильно отличалась. В её взгляде было больше дерзости, а в улыбке таилась опасность.

Клаус помотал головой, отгоняя ненужные мысли.

— Оу… — только и произнёс Филипп.

Девушка явно показалась ему привлекательной — почти такой же привлекательной, каким он считал самого себя. Филипп выпрямился, расправил плечи и поправил усики пальцами.

— Что ж, давайте договоримся. Вы отпускаете мою команду и возвращаете мне корабль, а я, так и быть, соглашусь сдаться вам в плен.

— А может, мне прикончить вас всех, а эту посудину забрать себе? — Девушка села на поручни и положила руку на рукоять пистолета. — Корабль быстроходный, с этим не поспоришь. Только вот его капитан — дурак, который не сумел им распорядиться.

— Я предпочитаю слово «смелый», — заметил Филипп, сохраняя улыбку.

Девушка усмехнулась.

— Твоё имя, капитан?

— Филипп… Филипп Монтеро, если быть точным.

Девушка замерла. Её пальцы перестали постукивать по рукояти пистолета. Несколько мгновений она молча смотрела на Филиппа, будто перед ней стоял призрак из далёкого прошлого. Затем на её лице появилась странная улыбка, и она громко рассмеялась.

Филипп растерянно оглядел окруживших его пиратов.

— Я сказал что-то смешное?

Девушка спрыгнула с поручней и медленно подошла к нему.

— Скажи, Филипп Монтеро, ты был знаком с Мэри Скелл?

Филипп нахмурился. Он опустил взгляд, пытаясь отыскать нужное имя среди множества спутанных воспоминаний.

— Мэри Скелл… — пробормотал он, почёсывая подбородок. — Рыжие волосы, зелёные глаза и скверный характер?

Улыбка девушки стала шире.

— Значит, всё-таки помнишь.

— Может, и был знаком… Лет двадцать назад. — Филипп прищурился, внимательнее разглядывая её лицо. — А что?

— Да нет, ничего…

Девушка выхватила пистолет и приставила ствол к его груди. Филипп мгновенно перестал улыбаться. На палубе воцарилась тишина.

— Мэри Скелл была моей матерью, — произнесла девушка, не сводя с него глаз.

Филипп побледнел. Он быстро окинул её взглядом с головы до ног, затем снова посмотрел в лицо. Теперь в незнакомых чертах ему начало чудиться что-то знакомое: форма глаз, приподнятая бровь и едва заметная усмешка.

— Как тебя зовут? — тихо спросил он.

Девушка чуть сильнее прижала пистолет к его груди.

— Анхе́лика. Анхе́лика Монтеро.

Филипп несколько раз моргнул. Потом зашевелил губами, вспоминая прошлое и пытаясь что-то подсчитать.

— Монтеро?.. Но тогда получается…

Анхе́лика склонила голову набок.

— Папа!

Филипп опешил. Его рот приоткрылся, но несколько мгновений он не мог выдавить из себя ни слова. Наконец он медленно повернулся к связанному Клаусу.

— У меня есть дочка? — удивлённо спросил он.

Клаус посмотрел сначала на Филиппа, затем на Анхе́лику и тяжело вздохнул.

— Почему я даже не удивлён?

На палубе повисла тишина. Несколько секунд никто не двигался — все лишь переглядывались, не зная, как отнестись к неожиданному воссоединению семьи. Наконец Голландец решил нарушить молчание.

— Ну, хоть ваша дочь — пират получше вас, капитан! — заявил он, посмотрев на Филиппа.

Многие рассмеялись. Кто-то побоялся это делать, а кому-то шутка просто не показалась смешной. Сам Филипп недовольно нахмурился, но ничего не ответил.

Анхе́лика убрала пистолет за пояс.

— Развяжите их всех.

Её пираты опустили оружие и принялись освобождать пленников. Филипп размял затёкшие запястья, после чего сразу задал самый важный для него вопрос:

— У вас есть ром?

— А то! — отозвался один из пиратов Анхе́лики, хлопнув ладонью по ближайшей бочке.

Дальнейших разговоров никому не понадобилось. Три корабля убрали паруса, сбавили ход и легли в дрейф. Вскоре на палубу выкатили бочки с ромом, а недавние противники уже пили, смеялись и рассказывали друг другу небылицы.

Воздух наполнился запахом крепкого алкоголя, жареного мяса и табачного дыма. Где-то заиграла расстроенная скрипка, и несколько голосов тут же попытались подхватить знакомую песню.

Мистер Якоб вместе с тремя пиратами из команды Анхе́лики, шатаясь и обнимая друг друга за плечи, во весь голос распевал что-то о золоте, море и неверной женщине. Слова песни они явно знали по-разному, но это никого не беспокоило.

Клаус долго стоял в стороне, наблюдая за весельем. Наконец один из пиратов сунул ему в руку кружку. Клаус осторожно понюхал ром, поморщился и сделал небольшой глоток.

Горло обожгло так, будто он проглотил раскалённый уголь. Клаус закашлялся, едва не выронив кружку, а стоявшие рядом пираты громко расхохотались. После второго глотка он поклялся, что больше в жизни не притронется к рому.

Голландец и Реми о чём-то оживлённо беседовали с боцманом другой команды. Они то и дело указывали на повреждённые снасти и спорили, чей капитан совершил более безумный поступок за последние несколько лет.

Анхе́лика и Филипп тем временем сидели на капитанском мостике. Между ними стояла открытая бутылка рома. Шум праздника доносился сюда приглушённо, смешиваясь с плеском волн и скрипом корабельных досок.

Филипп уже заметно опьянел. Он покачивался на месте и время от времени щурился, пытаясь сосредоточить взгляд на дочери.

— Так, значит… ты капитан корабля? — спросил он заплетающимся языком.

— Уже два года, — ответила Анхе́лика, сделав глоток прямо из бутылки. — И не одного, а целых двух.

Филипп покачал головой, будто услышал нечто совершенно невероятное.

— И как ты докатилась до такой жизни?

— Так же, как и ты, старый пень.

— Не такой уж я и старый! Мне всего-то сорок три! — Филипп оскорблённо выпрямился и едва не расплескал ром из своей кружки.

Анхе́лика покрутила в руках бутылку, наблюдая, как остатки рома плещутся у самого дна.

— Мама рассказывала, что ты погиб в бою… — Она ненадолго замолчала. — С крокодилами.

— Их было не меньше двадцати, — важно произнёс Филипп, подняв указательный палец. — И два из них были особенно огромными.

Анхе́лика посмотрела на него исподлобья.

— Всю жизнь я считала, что мой отец — придурок и жалкий человек. — Она отпила ром. — Отчасти я была права.

— Ну, только отчасти… — согласился Филипп и важно кивнул, подтверждая её слова.

Некоторое время они молча смотрели на море. На тёмной воде дрожали отблески фонарей, а под самой поверхностью изредка мелькали серебристые спины рыб.

— И куда вы направляетесь? — спросила Анхе́лика, опершись локтями о поручни.

Филипп широко развёл руки, будто перед ним лежал весь мир.

— Как можно дальше от смерти — в весёлую жизнь!

— Раз так, может, поможешь мне?

Анхе́лика повернула голову к отцу. Её голос стал серьёзнее.

— Я собиралась украсть одну вещь из Бухты Черепов. Там скоро соберутся пиратские бароны. Они устраивают торги и продают самые редкие товары, которые сумели украсть за последние годы.

— Бароны? — Филипп недоверчиво приподнял бровь. — Пираты совсем уже не те. Ещё пару лет — и короля себе изберут.

— На продажу выставили Розу Штормов.

— Звучит красиво, — заметил Филипп. — А что это такое?

Анхе́лика придвинулась ближе и понизила голос, хотя вокруг всё равно почти никого не осталось в сознании.

— Небольшой круглый прибор из чернёного серебра. Под синим стеклом у него восемь стрелок, и каждая показывает своё: направление ветра, силу течения, приближение шторма, туман и даже опасные водовороты. Говорят, Роза может предсказать состояние моря на три дня вперёд и указать самый быстрый путь для корабля.

Филипп перестал покачивать кружку и заинтересованно посмотрел на дочь.

— И она действительно работает?

— Если верить морякам, которые её видели. Розу украли с корабля королевского исследовательского флота. Владелец собирался продать её одному из адмиралов, но пиратские бароны предложили устроить торги. Теперь за ней охотится половина капитанов Карибского моря.

— А вторая половина просто ещё не знает о торгах, — заключил Филипп.

Анхе́лика кивнула.

— С таким артефактом мои корабли смогут проходить там, где остальные разобьются о рифы, уходить от военных патрулей и заранее обходить штормы. Два моих судна будут стоить целого флота.

— Почему же тот, у кого она сейчас находится, решил её продать?

— Потому что ему нужнее золото. К тому же он никогда не командовал кораблём и понятия не имеет, как пользоваться морскими приборами. Для него Роза Штормов — просто дорогая безделушка.

Филипп потёр усики и ненадолго задумался.

— А купить её нельзя?

Анхе́лика усмехнулась.

— Если у тебя завалялось несколько сундуков испанского золота, можешь попробовать.

— Тогда украдём, — легко согласился Филипп. — И я ещё прихвачу себе чего-нибудь.

— Не переусердствуй, а то все пираты мира захотят твоей смерти.

Филипп поднял кружку, словно собирался произнести тост.

— А разве это уже не так?

Они проговорили ещё некоторое время, споря о том, кто из них лучше управляет кораблём и кому достанется Роза Штормов после кражи. Постепенно их голоса стали тише, а паузы между словами — длиннее.

Анхе́лика уснула, прислонившись спиной к борту. Филипп задремал рядом, так и не выпустив из руки пустую кружку.

Хряк забрался на мостик, покрутился между ними и устроился у их ног. Никто из двоих этого даже не заметил.

Утро оказалось беспощадным.

Солнце едва поднялось над горизонтом, но его свет уже резал глаза, а каждое покачивание палубы отзывалось тяжёлым ударом в голове. По всему кораблю лежали спящие пираты. Кто-то обнимал пустую бочку, кто-то использовал вместо подушки свёрнутый канат, а мистер Якоб уснул, уткнувшись лицом в собственную шляпу.

Первым на капитанском мостике проснулся Хряк. Он поднялся, потянулся и ткнулся мокрым пятачком Филиппу в лицо.

— Уберите бекон… — пробормотал тот и попытался отвернуться.

Хряк фыркнул ему прямо в ухо.

Филипп распахнул глаза и тут же застонал, схватившись за голову.

— Кто так громко светит?

Рядом пошевелилась Анхе́лика. Она открыла один глаз, поморщилась и натянула шляпу на лицо.

— Если ты сейчас начнёшь кричать приказы, я выброшу тебя за борт.

Филипп попытался подняться, но корабль качнулся, и он снова опустился на палубу.

— Море сегодня ведёт себя отвратительно.

Постепенно просыпалась и остальная команда. Праздничное настроение исчезло вместе с последней каплей рома. Палубу покрывали пустые кружки, обглоданные кости и раздавленные фрукты. Воздух пах кислым вином, дымом и морской солью.

Клаус чувствовал себя лучше остальных: двух глотков рома оказалось недостаточно, чтобы свалить его с ног. Поэтому именно ему пришлось вместе с Реми расталкивать людей и напоминать, что корабль после боя сам себя не починит.

Повреждений оказалось немало. Несколько снастей были разорваны, одна рея раскололась, а главный парус зиял широкой прорехой. В мачте осталась глубокая трещина. Мистер Якоб приказал стянуть её канатами и укрепить толстыми досками до тех пор, пока они не смогут провести настоящий ремонт.

Кораблям Анхе́лики тоже досталось. У одного был разбит участок борта и повреждено основание передней мачты, второй лишился части поручней во время столкновения. К счастью, ни одно судно не получило пробоину ниже ватерлинии.

До полудня команды латали паруса, меняли оборванные канаты и вытаскивали из дерева застрявшие обломки. Когда временный ремонт закончился, Анхе́лика развернула на бочке потёртую морскую карту и указала путь к Бухте Черепов.

Сама она осталась на корабле Филиппа, чтобы показать дорогу через узкий вход. Управление двумя своими судами Анхе́лика поручила старшему помощнику.

— Держаться вместе, — приказала она. — У входа течение сильное. Если кого-нибудь вынесет на скалы, возвращаться за ним не будем.

Пираты посмотрели на неё с сомнением, не понимая, шутит она или нет.

Три корабля вновь подняли паруса.

Даже с повреждённой реей и залатанным полотнищем корабль Филиппа быстро набрал ход. Он легко рассекал волны и вскоре начал отрываться от двух более тяжёлых судов Анхе́лики. Их паруса за кормой становились всё меньше.

— Сбавить ход? — спросил Клаус, глядя на отставшие корабли.

Филипп покачал головой и крепче взялся за штурвал.

— Пусть догоняют. Хорошему кораблю вредно плестись, как старая черепаха.

Анхе́лика закатила глаза, но спорить не стала. Они всё равно должны были прибыть первыми и проверить, свободен ли проход.

К вечеру впереди появилась тёмная громада острова. Из моря поднимались отвесные чёрные скалы, образуя почти правильное кольцо. Когда-то здесь возвышался огромный вулкан, но его вершина провалилась внутрь, оставив после себя глубокую кальдеру, заполненную морской водой.

Со стороны открытого моря скалы казались непроходимыми. Лишь в одном месте между ними виднелась узкая расселина. Её края изгибались так, что издалека вход напоминал разинутую пасть огромного черепа.

— Бухта Черепов, — произнесла Анхе́лика.

Филипп поднял подзорную трубу.

— Название придумал человек с богатым воображением.

— Смотри лучше по сторонам. Здесь полно подводных камней.

Корабль убрал часть парусов и вошёл в ущелье. Чёрные стены сомкнулись с двух сторон, закрыв солнце. Ветер почти исчез, зато течение подхватило судно и потащило вперёд. Волны с грохотом разбивались о камень. В некоторых местах между бортом и скалой оставалось не больше нескольких метров.

Команда притихла. Даже Филипп перестал шутить и не отрывал взгляда от прохода. Он поворачивал штурвал по указаниям Анхе́лики, проводя корабль между скрытыми под водой рифами.

Наконец впереди показался свет.

Судно выскользнуло из ущелья, и перед командой открылась Бухта Черепов.

Клаус застыл у борта, не в силах отвести взгляд.

В центре огромной кальдеры возвышалось невозможное сооружение. Сотни кораблей были навалены друг на друга, образуя чудовищную пирамиду. Внизу лежали массивные галеоны и старые военные суда. На них громоздились фрегаты, торговые корабли, шхуны, обломки мачт и перевёрнутые корпуса. Некоторые суда находились так высоко, что их реи почти касались клубившихся над кальдерой облаков.

Никто не мог понять, как корабли оказались на такой высоте и кому понадобилось складывать их друг на друга. Одни корпуса выглядели древними и почерневшими от времени, другие казались почти новыми. Между ними тянулись шаткие мосты, верёвочные лестницы и деревянные площадки.

В многочисленных окнах и пушечных портах вспыхивали огни. Одни загорались, другие тут же гасли, отчего вся корабельная гора казалась живой. Временами из её глубины доносились музыка, грохот молотков и далёкие человеческие крики.

Вокруг центральной пирамиды, вдоль внутренних склонов кальдеры, кольцом раскинулся город. Дома теснились один над другим, цепляясь за чёрные скалы. Деревянные лестницы соединяли разные уровни улиц, над крышами висели мосты, а у причалов покачивались десятки судов. Повсюду горели фонари, раскрывались вывески таверн и тянулся дым из труб.

В воздухе смешались запахи соли, жареной рыбы, смолы и пороха. Гул голосов стоял даже над водой.

Филипп медленно опустил подзорную трубу.

— А здесь мне нравится.

Анхе́лика указала на вершину корабельной пирамиды, где среди мачт возвышался освещённый золотыми огнями зал.

— Торги начнутся завтра после заката. Роза Штормов будет там.

Филипп посмотрел на город, затем на огромную гору из кораблей. На его лице появилась знакомая улыбка.

Фрегат пришвартовался у ближайшего свободного причала. Матросы закрепили канаты, и с борта на потемневшие от воды доски опустили трап.

Филипп сошёл первым. Следом спустились Анхе́лика, Клаус, мистер Якоб и Хряк. Остальным было велено оставаться на корабле и закончить ремонт.

У самого причала их уже поджидал сухопарый мужчина в выцветшем синем камзоле. Под мышкой он держал толстую книгу, а за ухом торчало обгрызенное перо.

— Стоянка у причала — четыре реала! — объявил управляющий портом, раскрыв книгу. — И назовите имя капитана и корабля.

<<1 2 3 4 5 6 >>

На страницу:

Перейти

4 из 6