Пиратская Сага

Филипп сунул руку в карман и выгреб оттуда несколько монет. Две оказались медными, одна — испанской, а четвёртая и вовсе напоминала сплющенную пуговицу. Управляющий недоверчиво осмотрел плату, но всё же сгрёб её в ладонь.

— Имя капитана? — повторил он.

— Фелипе Монтойя, — без запинки ответил Филипп.

Анхе́лика медленно повернула к нему голову, но промолчала.

Управляющий обмакнул перо в маленькую чернильницу, висевшую у него на поясе.

— А корабль?

Филипп оглянулся на фрегат. В его глазах появилась гордость, словно корабль был не просто судном, а произведением искусства, созданным исключительно ради него.

— «Великолепный Филипп».

Перо управляющего замерло над страницей.

— Капитан Фелипе Монтойя, а корабль называется «Великолепный Филипп»?

— Совпадение, — невозмутимо ответил Филипп. — Филиппов на свете много. Великолепных, правда, значительно меньше.

Мистер Якоб прикрыл лицо ладонью.

— Ты назвал корабль в честь себя? — спросил Клаус, когда они отошли от причала.

— Не в честь себя, — поправил его Филипп. — В знак уважения.

— К себе?

— А кто ещё проявит инициативу?

Анхе́лика усмехнулась и повела их к центральной части города.

Улицы Бухты Черепов оказались ещё шумнее, чем выглядели с воды. Между домами, построенными из досок, обломков мачт и целых корабельных кают, сновали пираты со всего света. Над головами висели выцветшие флаги, сохло бельё и тянулись канаты с клетками, бочками и корзинами. Торговцы кричали наперебой, предлагая оружие, карты, украденные драгоценности, сушёных змей и неизвестные Клаусу порошки в разноцветных склянках.

Филипп незаметно стащил с прилавка красное яблоко, вытер его о рукав и с хрустом откусил.

— Значит, у нас есть ещё целый день? — спросил он, шагая рядом с Анхе́ликой. — Времени достаточно, чтобы придумать план. Как ты собираешься выкрасть Розу из логова, которое находится в нескольких сотнях метров над землёй и до зубов набито пиратами?

Анхе́лика ловко увернулась от двух матросов, тащивших тяжёлый сундук.

— На торги может прийти любой желающий. Там можно продать что угодно и купить что угодно. Чтобы войти, не обязательно иметь горы золота. Иногда вещи уходят даже за бутылку хорошего рома.

Филипп поморщился и крепче прижал к себе флягу, висевшую на поясе.

— Как дорого.

— И как это нам поможет? — спросил мистер Якоб, шагавший позади. — Наш капитан ром точно не отдаст, а баронам ведь нужно золото, не так ли?

— Товары баронов выставляют последними, чтобы ими завершить торги, — объяснила Анхе́лика. — До этого все самые дорогие вещи хранят в защищённом помещении под залом. У нас будет время найти Розу, забрать её и уйти до того, как кто-нибудь поймёт, что произошло.

— То есть плана у тебя пока нет, — заключил Филипп.

Анхе́лика бросила на него недовольный взгляд.

— У меня был план. Потом появился ты.

— Значит, теперь у тебя будет хороший план.

Они дошли до основания корабельной пирамиды. Вблизи сооружение выглядело ещё более невероятным. Огромные корпуса лежали друг на друге под самыми разными углами. Между ними были проложены лестницы, мостки и подвесные переходы. Некоторые корабли вросли в соседние так глубоко, что невозможно было понять, где заканчивался один и начинался другой.

Входом служила широкая пробоина в борту старого галеона. Над ней висела доска с нарисованной белой стрелкой и надписью: «ВЕРХ».

Филипп посмотрел на уходившую в темноту лестницу.

— Очень полезная надпись. А я уже собирался копать вниз.

Внутри пахло сырой древесиной, смолой и дымом. Бывший пушечный отсек превратили в крытый рынок. Между орудиями стояли прилавки, а из пушечных портов наружу выступали деревянные балконы. Где-то жарили мясо, неподалёку спорили о цене на пару пистолетов, а в углу старуха гадала пиратам по костям.

Анхе́лика уверенно направилась к дальней лестнице.

Подъём оказался долгим. Сначала они шли по широким ступеням внутри галеона, затем перебрались по подвесному мосту на лежавший боком фрегат. Оттуда пришлось подниматься по верёвочной лестнице, проходить через бывшую капитанскую каюту и снова выходить наружу.

Чем выше они поднимались, тем сильнее ощущался ветер. Внизу город постепенно превращался в беспорядочное море крыш и огней. Причалы уже казались тонкими тёмными линиями, а корабли у них — игрушечными лодками.

Филипп остановился на очередной площадке и тяжело опёрся руками о колени.

— Когда-нибудь, — выдохнул он, — какой-нибудь великий человек придумает комнату, которая сама будет поднимать людей наверх на канатах.

Анхе́лика указала на большую деревянную клетку, медленно ползущую вдоль мачты. Несколько матросов внизу крутили ворот, поднимая в ней бочки.

— Уже придумали.

Филипп проводил клетку взглядом.

— Нет. Там нет кресла, подушек и человека с подносом рома. Это просто ящик на верёвке.

— Можем посадить тебя в бочку и поднять вместе с грузом, — предложил Клаус.

— Ты начинаешь слишком много шутить для юнги.

Хряк, которому лестницы надоели раньше всех, недовольно хрюкнул и лёг поперёк прохода. Клаусу пришлось взять его на руки. Поросёнок оказался тяжелее, чем выглядел, и уже через два пролёта Клаус начал жалеть, что не оставил его на корабле.

Примерно на середине пути они добрались до широкого яруса, устроенного на палубах трёх соединённых между собой кораблей. Здесь находились таверны, игорные дома и оружейные лавки. Между мачтами висели сотни фонарей, хотя до заката оставалось ещё несколько часов.

Анхе́лика остановилась у торговца картами и сделала вид, что рассматривает его товар. Филипп встал рядом, продолжая жевать яблоко.

— Видишь корабль с позолоченной кормой? — тихо спросила она, едва заметно кивнув вверх.

Над ними, на несколько ярусов выше, между двумя огромными корпусами был зажат испанский галеон. Его борта украшала потускневшая резьба, а вдоль палубы ходили вооружённые люди в красных повязках.

— Вижу.

— Внутри находится хранилище. Над ним расположен зал торгов. Все ценные вещи поднимают туда перед самым выходом на сцену.

Мистер Якоб проследил за её взглядом.

— Охраны много.

— Это только снаружи, — сказала Анхе́лика. — Внутри будет ещё больше.

— Прекрасно, — пробормотал Клаус. — А выход у них там есть?

— Один главный, через верхнюю палубу. Второй служебный — через кормовые галереи. Есть ещё грузовой люк, но он открывается только изнутри.

Филипп бросил огрызок яблока в стоявшее неподалёку ведро. Тот ударился о край и упал на пол.

— Значит, войдём через главный вход, выйдем через служебный, а если всё пойдёт плохо — сделаем новый.

— Из чего? — спросил Клаус.

Филипп похлопал по рукояти пистолета.

— Из стены.

Анхе́лика покачала головой и снова двинулась вверх.

У следующего перехода путь им преградили двое охранников. На груди у обоих висели медные жетоны с изображением черепа в короне.

— Наверх только участникам торгов, продавцам и их людям, — заявил один из них.

Анхе́лика достала из внутреннего кармана сложенный лист с красной печатью.

— Капитан Анхе́лика Монтеро. Я заявила лот три дня назад.

Охранник развернул бумагу, долго всматривался в написанное, затем перевёл взгляд на Филиппа, Клауса, мистера Якоба и Хряка.

— А это кто?

— Моя команда.

— Поросёнок тоже?

Хряк сердито фыркнул.

Филипп наклонился к охраннику.

— Он отвечает за переговоры.

Охранник посмотрел на поросёнка, потом на Филиппа и решил не задавать лишних вопросов. Он поставил на бумаге чёрную отметку и отступил в сторону.

— Оружие можно оставить при себе, но если начнёте драку до окончания торгов, вас сбросят вниз. Если начнёте после — сбросят только проигравшего.

— Разумные правила, — одобрительно заметил Филипп.

За пропускным пунктом людей стало меньше, зато охраны — больше. На каждом переходе стояли вооружённые пираты. Некоторые держали мушкеты, другие — короткие копья. На верхних палубах виднелись небольшие пушки, направленные на мосты и лестницы.

— Глядишь, и выйти не успеем, как нас встретят пушечным залпом, — тихо сказал мистер Якоб.

— Поэтому уходить нужно быстро, — ответила Анхе́лика.

— Или так громко, чтобы они не успели понять, куда стрелять, — добавил Филипп.

Клаус посмотрел вниз. Между досками под ногами виднелась далёкая вода кальдеры.

— Я бы предпочёл быстро.

Наконец они добрались до верхних ярусов. Здесь корабли уже не лежали беспорядочной грудой, а были скреплены массивными балками и толстыми цепями. Переходы стали шире, появились резные перила, ковры и фонари в цветном стекле.

Перед залом торгов тянулась длинная площадка. По ней ходили капитаны, торговцы, наёмники и люди в дорогих камзолах. Слуги тащили сундуки, ящики и завёрнутые в ткань предметы. У входа писари проверяли имена и записывали выставленные лоты.

Анхе́лика подошла к одному из столов. За ним сидел толстый мужчина с тремя золотыми серьгами в левом ухе.

— Имя? — спросил он, не поднимая головы.

— Анхе́лика Монтеро.

Писарь провёл пальцем по длинному списку.

— Ваш лот — пара серебряных пистолетов французского губернатора. Номер тридцать семь. Выход ближе к середине торгов.

Он протянул ей круглый медный жетон с выбитым числом.

— Не потеряйте. Без жетона деньги или обменный товар не выдаются.

Анхе́лика забрала жетон и отошла от стола.

— Значит, ты действительно собиралась что-то продать, — заметил Филипп.

— Нужно было попасть внутрь, не вызывая подозрений.

До начала торгов оставалось несколько часов. Они осмотрели площадку и нашли дверь, за которой начиналась узкая служебная лестница. Рядом постоянно дежурили двое охранников, а над дверью висел колокол.

Чуть дальше располагался грузовой подъёмник — большая клетка из толстых досок и железных прутьев. С её помощью товары поднимали с нижних ярусов прямо к залу. Механизм приводили в движение четыре матроса, крутившие огромный ворот.

Анхе́лика остановилась у перил и посмотрела вниз, туда, где под залом пряталось хранилище.

— Розу поднимут только перед последними торгами. До этого она останется внизу.

— Тогда спускаемся, забираем её и уходим, — сказал Филипп.

Мистер Якоб нахмурился.

— Через дверь с охраной и колоколом?

— Не обязательно через дверь.

Филипп поднял голову. Над служебной лестницей тянулись канаты грузового подъёмника. Один проходил вдоль борта соседнего корабля и исчезал в раскрытом пушечном порту этажом ниже.

Анхе́лика заметила направление его взгляда.

— Через грузовой люк можно попасть почти к самому хранилищу. Но решётка открывается только изнутри.

— Значит, кто-то войдёт обычным путём и откроет её, — произнёс Клаус.

Все посмотрели на него.

Клаус насторожился.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Ты самый молодой, — ответила Анхе́лика.

— И самый худой, — добавил мистер Якоб.

Филипп положил руку ему на плечо.

— И мы все в тебя верим.

— Мне уже не нравится этот план.

— Не бойся, мы его ещё даже не придумали.

Они отошли от площадки и устроились в небольшой таверне, занимавшей бывшую капитанскую каюту. Через широкие окна был виден почти весь верхний ярус. Филипп заказал бутылку рома, несмотря на тяжёлое утро, и разложил на столе несколько украденных по дороге салфеток.

На одной из них Анхе́лика углём начертила примерное расположение зала, хранилища, служебной лестницы и грузового подъёмника.

План получался простым лишь на словах. Анхе́лика должна была находиться в зале как продавец и следить за торгами. Мистеру Якобу предстояло остаться у выхода и подготовить путь к отступлению. Филипп и Клаус должны были пробраться к служебной лестнице, спуститься на один ярус и найти способ открыть грузовой люк.

— А потом мы забираем Розу, спускаемся на подъёмнике и возвращаемся на корабль, — закончил Филипп, проведя пальцем по кривой линии на салфетке.

— Подъёмник идёт только между верхними ярусами, — напомнила Анхе́лика. — До причала всё равно придётся спускаться пешком.

Филипп мрачно посмотрел в окно на бесконечные лестницы.

— Тогда Роза Штормов должна уметь не только предсказывать погоду, но и лечить ноги.

— Сначала доберись до неё.

— Я бы добрался гораздо быстрее, если бы кто-нибудь наконец построил нормальную поднимающуюся комнату.

Клаус отпил воды и покачал головой.

— Ты всё ещё думаешь об этом?

— Великие изобретения требуют времени.

Постепенно солнце опустилось за края кальдеры. Бухту накрыла тень, и тысячи фонарей вспыхнули на корабельной пирамиде. Снизу донёсся грохот барабанов. По переходам потянулись новые гости, а охрана у зала удвоилась.

Анхе́лика спрятала салфетку с планом за пазуху и поднялась из-за стола.

— Пора.

Они вернулись к залу торгов. У входа уже собралась пёстрая толпа: капитаны в дорогих камзолах, покрытые шрамами пираты, торговцы из далёких стран и люди, чьи лица скрывали маски. Оружие блестело у каждого второго, но никто не решался нарушить правила раньше времени.

Створки дверей распахнулись.

Внутри находился огромный зал, устроенный на верхней палубе старого галеона. Вместо крыши над ним натянули алые полотнища. По обе стороны стояли ряды скамей, а впереди возвышалась сцена с длинным столом. За спиной ведущего висели флаги пиратских баронов.

Филипп окинул зал внимательным взглядом. У каждой двери стояли охранники. Под потолком тянулись балки и канаты, а возле сцены темнел закрытый решёткой грузовой люк.

Анхе́лика заняла место ближе к проходу. Мистер Якоб сел у задней двери. Филипп и Клаус расположились рядом, стараясь ничем не выделяться.

Хряк улёгся под скамьёй у ног Клауса.

Постепенно разговоры стихли. На сцену поднялся высокий худой мужчина в чёрном камзоле. Вместо левого глаза у него поблёскивала золотая пластина. Он медленно оглядел собравшихся, поднял небольшой молоток и ударил им по столу.

— Капитаны, торговцы, воры и убийцы! — произнёс он. — Торги Бухты Черепов объявляются открытыми!

— А главные гости сегодняшнего вечера — пять пиратских баронов, каждый из которых привёз собственный лот! — объявил ведущий.

Он указал на верхнюю галерею. Там, в отдельных ложах, расположились пятеро людей, ради которых многие капитаны и прибыли в Бухту Черепов. Их места охраняли вооружённые телохранители, а над каждым креслом висел личный флаг.

— Барон Фернандо Наварро и его Фонарь Глубин! Его свет не гаснет под водой и позволяет увидеть рифы, затонувшие корабли и морских хищников там, куда не проникают солнечные лучи!

Седой испанец в тёмно-красном камзоле слегка поднял кубок, приветствуя собравшихся.

— Барон Мигель Авила и Роза Штормов! Восемь её стрелок предсказывают ветер, течение, туман и приближение бури на три дня вперёд!

По залу прокатился возбуждённый гул. Мигель Авила сидел неподвижно, сложив руки на груди. За его спиной висел зелёный флаг с изображением змеи, обвившей якорь.

— Баронесса Мари Бушар и Чёрная Вуаль! Пока она закрывает лицо, шаги и дыхание владельца невозможно услышать даже в полной тишине!

Светловолосая женщина в кружевной маске наклонила голову, принимая приветственные возгласы.

— Барон Фрэнсис Кортни и Дальнозор капитана! Эта подзорная труба позволяет видеть сквозь ночной мрак, туман и проливной дождь, если цель находится над морем!

Англичанин с повязкой на шее равнодушно поднял руку, не отрываясь от бокала вина.

— И барон Уильям Рэли и Монета Предостережения! Она нагревается в руке, если выбранный владельцем путь ведёт к засаде, кораблекрушению или иной смертельной опасности!

Широкоплечий барон с густой рыжей бородой ударил ладонью по столу, требуя от собравшихся больше шума.

Ни одного из названных артефактов в зале не было. До своего выхода на сцену все пять лотов хранились внизу, за железными дверями и под охраной людей пиратских баронов.

Каждый артефакт мог дать капитану серьёзное преимущество, но ни один не обещал полной безопасности. Фонарь не защищал от обитателей глубин, Вуаль скрывала только звук, Дальнозор не видел сквозь стены, а Монета предупреждала об опасности, но не объясняла, откуда она придёт. Даже Роза Штормов могла лишь предсказать море, но не подчинить его.

— Сегодня нас посетили пять из двенадцати пиратских баронов! — продолжил ведущий. — Бухта Черепов рада приветствовать их на наших торгах. Лоты баронов будут выставлены последними, а пока посмотрим, что привезли остальные!

Молоток ударил по столу.

— Первый лот принадлежит капитану Маартену Бруку!

На сцену вынесли небольшой деревянный ящик, обитый потемневшей медью. Ведущий открыл крышку и достал старые карманные часы на серебряной цепочке. Стрелки за мутным стеклом не двигались.

— Часы адмирала де ла Круа! Они остановились в тот миг, когда адмирал получил пулю в сердце. По словам владельца, перед смертью нового хозяина часы снова начинают идти. Начальная цена — двадцать реалов!

Ставки посыпались со всех сторон. Одни предлагали золото, другие — оружие, порох и ром. Один пират попытался отдать за часы живую обезьяну, но ведущий отказался принимать её после того, как та укусила помощника.

Торги продвигались медленно. Вторым лотом стал серебряный протез руки со спрятанным внутри однозарядным пистолетом. Третьим — карта испанских сторожевых постов на Кубе. Следом продали пару кинжалов, шкатулку с контрабандными драгоценностями и клетку с птицей, умевшей ругаться на четырёх языках.

Пираты выкрикивали цены, перебивали друг друга и предлагали взамен самые странные товары. Иногда спор становился таким громким, что ведущему приходилось несколько раз ударять молотком по столу.

Бароны наблюдали за происходящим с верхней галереи. Они держались в стороне от остальных гостей и редко участвовали в обычных торгах. Фернандо Наварро обсуждал что-то с телохранителем. Мари Бушар разглядывала выставленные товары через маленький театральный бинокль. Фрэнсис Кортни пил вино, а Уильям Рэли развлекался тем, что время от времени завышал цену на понравившиеся другим капитанам вещи.

Анхе́лика следила служебными дверями и работниками аукциона.

Через каждые несколько лотов из бокового прохода появлялись двое грузчиков в серых фартуках. Они доставляли очередной товар на сцену, а затем возвращали вниз пустую тележку и упаковку. На плечах у работников были повязаны красные ленты. К ручке каждой тележки крепилась небольшая свинцовая пломба с номером лота и печатью хранилища.

Без такой пломбы ни одна тележка не могла пройти через нижний пост охраны.

Мистер Якоб сидел возле заднего выхода. Под полой его камзола были спрятаны два серых фартука и красные ленты, которые он стащил у работников ещё до начала торгов.

На десятом лоте Якоб опустил свёрток под последнюю скамью. Филипп заметил его движение, но не подал виду.

Одиннадцатым лотом оказался короткий мушкет с двумя стволами. Двенадцатым — ящик редких лекарств, украденный с французского военного корабля. За него разгорелась ожесточённая борьба между тремя капитанами.

Пока собравшиеся выкрикивали ставки, Филипп нагнулся, будто поправляя сапог, и забрал оставленный мистером Якобом свёрток. Один фартук он спрятал под камзолом, второй незаметно передал Клаусу.

Тринадцатый лот — серебряная сабля с рукоятью в форме головы волка — надолго задержался на сцене. Ведущий проверял металл, а владелец спорил с покупателем о том, настоящие ли рубины вставлены в гарду.

Анхе́лика положила на край скамьи медный жетон продавца. Филипп накрыл его ладонью и забрал. Жетон позволял владельцу покинуть зал и проверить свой товар до его выхода на сцену.

Четырнадцатым номером объявили три запечатанных кувшина с порошком, который вспыхивал даже на мокрой древесине. Помощники осторожно расставили их на столе, и внимание большей части гостей сосредоточилось на сцене.

Филипп поднялся первым. Клаус последовал за ним. Они не пытались красться или прятаться за спинами других гостей. В таком месте спокойный и уверенный человек привлекал меньше внимания, чем тот, кто озирался по сторонам.

Охранник у задней двери преградил им путь древком короткого копья.

Филипп показал жетон с номером тридцать семь.

— Проверим товар капитана Монтеро перед торгами.

Охранник посмотрел на жетон, затем нашёл имя Анхе́лики в списке продавцов. После недолгого колебания он отступил в сторону.

Дверь закрылась за Филиппом и Клаусом, приглушив шум зала.

В узком служебном коридоре горели редкие масляные лампы. По нему сновали писари, охранники и грузчики. Никто не обращал внимания на двух гостей, пока те не мешали работе.

Филипп свернул за штабель пустых ящиков. Там они быстро надели серые фартуки и повязали на плечи красные ленты. Шляпу Филипп спрятал за одним из ящиков, после чего пригладил волосы ладонью.

Переодевание не делало их настоящими работниками, но теперь окружающим требовалась причина, чтобы присмотреться внимательнее.

Они взялись за пустую тележку и покатили её по коридору. Филипп шагал впереди с таким видом, будто работал здесь всю жизнь. Клаус старался не смотреть на охранников и лишь крепче держался за ручку.

Служебная лестница находилась за поворотом. Возле двери дежурили двое мужчин с короткими мушкетами, а над косяком висел небольшой колокол.

Один из охранников остановил тележку.

— Куда?

Филипп молча показал жетон Анхе́лики и указал вниз.

Охранник сверился со списком, висевшим на стене.

— Тридцать седьмой лот ещё не готовят.

Филипп недовольно постучал пальцем по тележке, затем указал сначала на верхний зал, потом на жетон и пожал плечами, изображая работника, которому отдали непонятный приказ.

Второй охранник не стал разбираться.

— Пусть идут. Если писари опять перепутали номера, сами и получат.

Дверь открылась. Колокол над ней слегка качнулся, но не зазвонил.

Филипп и Клаус покатили тележку вниз по наклонному настилу. Доски глухо грохотали под колёсами. Слева тянулись канаты грузового подъёмника, справа сквозь открытые пушечные порты мерцали огни Бухты Черепов.

Внизу находилось помещение, где товары готовили к выносу. На длинных столах лежало оружие, украшения и необычные предметы, укрытые тканью. Работники крепили к ним номера, проверяли упаковку и перекладывали всё на тележки.

В дальней стене виднелась массивная железная дверь хранилища. Рядом с ней сидел пожилой писарь с толстой книгой, а по обе стороны стояли вооружённые пираты.

Клаус посмотрел на жетон тридцать семь, затем на табличку возле двери. Сейчас из хранилища готовили только шестнадцатый лот. Если они попытаются пройти со знаком Анхе́лики, их сразу остановят.

Филипп направил тележку к груде пустых ящиков у стены. Они остановились там, будто ожидали дальнейших указаний.

Через несколько минут сверху спустилась другая тележка. На её ручке висела свинцовая пломба с номером шестнадцать. Внутри лежал пустой футляр, выложенный красным бархатом. Товар уже отправили на сцену, а упаковку теперь следовало вернуть в хранилище.

Грузчик, кативший тележку, остановился посреди помещения. Старший работник окликнул его и приказал помочь поднять на весы тяжёлый сундук. Мужчина оставил тележку и поспешил к остальным.

Филипп немного подождал. Никто не смотрел в их сторону.

Он спокойно взялся за ручку тележки с пломбой. Клаус подхватил её с другой стороны, и вместе они покатили к железной двери. Свою пустую тележку они оставили среди таких же у стены.

Пожилой писарь поднял голову.

— Номер?

Филипп повернул к нему пломбу.

— Шестнадцать.

Писарь нашёл нужную строку в книге. Пломба, футляр и номер совпадали. Он поставил отметку и махнул охранникам.

Железная дверь открылась.

За ней находился короткий коридор, освещённый синими стеклянными лампами. В его конце стояла вторая дверь — ещё толще первой и покрытая рядами заклёпок. Между дверями дежурил один охранник с большой связкой ключей.

Филипп и Клаус провезли тележку внутрь. Первая дверь захлопнулась за их спинами.

Охранник откинул крышку футляра, провёл рукой по пустой бархатной выемке и проверил свинцовую пломбу. Затем выбрал ключ и отпер внутреннюю дверь.

Из хранилища как раз выходили двое работников с очередным товаром, накрытым плотной тканью. Филипп прижал тележку к стене, пропуская их. Под тканью угадывались очертания длинного изогнутого предмета, но рассмотреть его не удалось.

Когда проход освободился, охранник указал внутрь.

— Футляр на шестой стеллаж. Тележку оставить у стены.

Филипп коротко кивнул. Клаус толкнул тележку через порог.

Охранник не стал сопровождать их. Красные ленты, правильная пломба и пустой футляр делали их частью привычного порядка.

Они вошли в хранилище.