Пиратская Сага

За спиной с тяжёлым скрежетом закрылась внутренняя дверь. Шум торгов исчез, остались лишь скрип старого дерева и слабое потрескивание синих ламп.

Перед Филиппом и Клаусом тянулись ряды сундуков, запечатанных ящиков и накрытых тканью артефактов. Где-то среди них хранились пять лотов пиратских баронов — в том числе Роза Штормов.

— И как в такой куче найти нужную нам Розу? — Клаус оглядел бесконечные ряды сундуков и ящиков. — У нас всего несколько минут.

— Они должны как-то различать лоты. Ищи номера, знаки, гербы — что угодно.

Филипп перевернул ближайший ларец. На днище было выжжено число двадцать три. Внутри, судя по тихому звону, лежали монеты или драгоценные камни.

Следующий сундук оказался двадцатым. Под тканью рядом с ним обнаружилась золотая корона, украшенная мелкими рубинами. Чуть дальше стояли футляры с оружием, запечатанные шкатулки и необычные предметы, назначение которых Клаус не смог бы угадать даже под угрозой смерти.

На каждом обычном лоте был номер. Товары баронов хранились отдельно — у дальней стены, за толстой цепью. Вместо чисел на их ящиках стояли восковые печати с личными знаками владельцев.

Клаус быстро осмотрел их. На первой печати был изображён фонарь над волнами, на второй — закрытый глаз, на третьей — подзорная труба. Наконец он увидел зелёный оттиск со змеёй, обвившей якорь.

— Филипп! Здесь знак Мигеля Авилы!

Они вдвоём сняли с небольшого ящика тяжёлую цепь. Крышка была запечатана зелёным воском, но Филипп поддел печать тонким лезвием и осторожно отделил её от дерева, почти не повредив.

Внутри, на тёмно-синем бархате, лежала Роза Штормов.

Она напоминала большой круглый компас из чернёного серебра. Под выпуклым синим стеклом двигались восемь тонких стрелок. Ни одна из них не указывала на север. Одни подрагивали, другие медленно вращались, а самая короткая застыла, направившись прямо на Филиппа.

— Надеюсь, она не показывает на ближайшую опасность, — пробормотал Клаус.

— Тогда ей придётся всё время указывать на меня.

Филипп вынул Розу из бархатного углубления. Под ней обнаружилась небольшая табличка с выгравированными обозначениями восьми стрелок.

Просто забрать артефакт было нельзя. Пустой футляр заметили бы при первом же осмотре.

Клаус принялся искать что-нибудь похожее по размеру. В одном из открытых ящиков он нашёл обычный морской компас в потёртом латунном корпусе. Тот был меньше Розы, но после нескольких слоёв ткани почти точно лёг в бархатное углубление.

Филипп закрыл крышку и прижал на прежнее место восковую печать. Трещина осталась, однако издалека её было трудно заметить.

— Этого хватит, пока футляр не откроют перед торгами, — сказал он.

Розу Клаус завернул в кусок тёмной ткани. Оставалось придумать, как вынести её из хранилища.

Филипп тем временем продолжил осматривать стеллажи. Вскоре он обнаружил узкий футляр с номером тридцать семь.

— Пистолеты Анхе́лики, — догадался Клаус.

Филипп открыл футляр. На красном бархате лежали два серебряных пистолета с богато украшенными рукоятями. Между ними оставалось достаточно места для Розы Штормов.

Клаус уложил свёрток внутрь и прикрыл его запасными кусками ткани. После этого Филипп закрыл футляр и взял его под мышку.

— Ты ведь понимаешь, что с ним нас сразу заметят?

— Поэтому мы не понесём его в руках.

У стены уже стояла тележка с девятнадцатым лотом. На ней находился крупный сундук, оплетённый железными полосами. К ручке была прикреплена свинцовая пломба с нужным номером: товар готовили к отправке наверх.

Филипп лёг на пол и закрепил футляр с пистолетами под днищем тележки двумя ремнями, снятыми с пустого ящика. Со стороны его нельзя было увидеть, если только кто-нибудь не решит заглянуть под колёса.

Перед уходом он задержался возле ларца под номером двадцать три. Крышка легко поддалась, открыв россыпь зелёных камней.

Филипп взял небольшую бархатную шкатулку и спрятал её под фартуком.

Клаус молча посмотрел на него.

— Что? — Филипп закрыл ларец. — Нельзя же уходить с торгов без покупки.

Они взялись за тележку и покатили её к выходу. Тяжёлый сундук девятнадцатого лота скрывал закреплённый снизу футляр, а правильная пломба не вызывала подозрений.

Охранник открыл внутреннюю дверь и сверил номер с записью в своей книге. Осматривать днище тележки он не стал. Филипп и Клаус прошли через короткий коридор, миновали вторую дверь и вернулись в помещение подготовки.

Там тележку сразу забрали двое работников. Пока они спорили, кому толкать тяжёлый груз наверх, Филипп опустился на колено, будто поправляя ремень сапога, перерезал крепления и вытащил футляр из-под днища.

Они спрятали его за штабелем пустых ящиков, сняли фартуки и красные ленты. Филипп забрал свою шляпу, после чего накинул на футляр старую ткань. Теперь тот выглядел как обычная поклажа.

Вернувшись в зал, они услышали, как ведущий объявляет девятнадцатый лот. Значит, всё заняло гораздо меньше времени, чем опасался Клаус.

Филипп и Клаус заняли прежние места. Анхе́лика не повернула головы, но заметила лежавший у ног Филиппа свёрток. Мистер Якоб тоже всё понял и едва заметно кивнул.

Через несколько минут Якоб поднялся со скамьи.

— Денег всё равно нет, а смотреть на чужое богатство мне надоело, — громко проворчал он и направился к выходу.

Охранники не стали его задерживать.

После следующего лота зал покинули Филипп и Клаус. Филипп нёс футляр на плече, изображая человека, который забрал собственные вещи. Медный жетон Анхе́лики всё ещё оставался у него, поэтому на выходе лишних вопросов не возникло.

Сама Анхе́лика уйти не могла. Её имя значилось в списке продавцов, а пистолеты должны были выставить под номером тридцать семь. Внезапное исчезновение сразу вызвало бы подозрения. Ей оставалось ждать и надеяться, что остальные успеют добраться до корабля прежде, чем пропажу обнаружат.

Торги продолжались.

Когда дошла очередь до тридцать седьмого лота, на сцену никто не вышел. Ведущий постучал молотком, посмотрел в сторону служебной двери и подозвал помощника. Тот выслушал его, после чего поспешил вниз.

— Эй, а где мой лот?! — возмутилась Анхе́лика, поднимаясь со скамьи.

— Минуту, капитан Монтеро. Мы уже разбираемся.

Зал постепенно затих. Прошла минута, затем другая. Несколько баронов подались вперёд, наблюдая за служебным входом. Мигель Авила перестал лениво вращать золотую монету и отложил её на стол.

Наконец помощник вернулся. Он был бледен и тяжело дышал. Мужчина подбежал к ведущему и что-то прошептал ему на ухо.

Тот медленно поднялся и несколько раз ударил молотком по столу.

— Просим всех сохранять спокойствие! В хранилище проникли воры. Пропали лот номер двадцать три — ларец португальских изумрудов, лот номер тридцать семь — серебряные пистолеты французского губернатора, а также Роза Штормов, принадлежавшая барону Мигелю Авиле.

По залу прокатился возмущённый гул. Анхе́лика побледнела и схватилась за рукоять пистолета, изображая ярость человека, которого только что ограбили.

— Никому не покидать зал! — продолжил ведущий. — Мы осмотрим всех присутствующих и будем выпускать вас по одному. Украденные вещи вернут владельцам, а за ущерб будет выплачена компенсация!

Все двери тут же закрылись. Возле них встали вооружённые охранники.

Анхе́лика опустилась на место. Хряк высунул морду из-под скамьи и тихо хрюкнул. Она наклонилась, почесала его за ухом и посмотрела на закрытые двери.

Теперь ей предстояло выбраться самостоятельно.

Тем временем Филипп, Клаус и мистер Якоб уже спускались по лестницам корабельной пирамиды. Сначала они старались идти спокойно, но, услышав далёкий звон тревожного колокола, бросились бежать.

Они перепрыгивали через ступени, проталкивались между пиратами и едва не снесли торговца, нёсшего корзину с живыми крабами. Филипп прижимал к груди украденный футляр и на ходу придерживал шляпу.

Погони за ними пока не было. Видимо, в верхних ярусах ещё пытались выяснить, кто именно проник в хранилище, а новость о краже не успела добраться до нижнего города.

— Сработали на удивление чисто! — заявил Филипп, перескакивая через две ступени.

— Я сам в шоке, что твой план наконец-то сработал! — отозвался Клаус.

Филипп оскорблённо посмотрел на него.

— Вот все вы меня обижаете. Один только Хряк меня понимает…

Он резко остановился посреди лестницы.

— А где Хряк?

Клаус едва не врезался ему в спину.

— С Анхе́ликой! Она ему явно приятнее, чем ты. Бежим быстрее!

Филипп обиженно посмотрел вверх, туда, где над мачтами возвышался зал торгов. Затем крепче прижал футляр к груди и продолжил спуск.

Когда они добрались до причала, ноги у Клауса дрожали от усталости. Однако Анхе́лика уже стояла на палубе «Великолепного Филиппа», держа Хряка под передними ногами. Поросёнок болтался в её руках и недовольно хрюкал.

Филипп остановился у трапа.

— Как ты успела раньше нас?

— Меня осмотрели первой, потому что я одна из ограбленных, — ответила Анхе́лика. — А потом я спустилась на грузовом подъёмнике.

Она указала на деревянную клетку, висевшую над соседним причалом.

Филипп несколько секунд смотрел на неё.

— А я говорил, что это великое изобретение!

— На борт! — приказала Анхе́лика. — Скоро здесь будут искать ваши головы.

Команды трёх кораблей уже готовились к отплытию. Матросы рубили швартовы, поднимали паруса и отталкивались длинными шестами от причала. Над городом один за другим звонили тревожные колокола. На верхних переходах появлялись вооружённые люди, но внизу ещё не понимали, какой именно корабль нужно остановить.

«Великолепный Филипп» первым отошёл от причала. Два корабля Анхе́лики последовали за ним.

На палубе Филипп открыл футляр и достал завёрнутую в ткань Розу Штормов. Под синим стеклом по-прежнему двигались восемь серебряных стрелок.

Анхе́лика выхватила артефакт у него из рук и внимательно осмотрела.

— Она настоящая.

— Ты сомневалась? — Филипп вынул из кармана бархатную шкатулку с изумрудами. — Я даже взял плату за работу.

Анхе́лика медленно перевела взгляд на драгоценности.

— Из-за тебя они поняли, что это была кража, а не ошибка работников.

— Зато теперь никто не заподозрит, что нам была нужна только Роза.

Анхе́лика открыла рот, собираясь возразить, но ненадолго задумалась и убрала артефакт за пазуху.

— Всё равно придурок.

У входа в ущелье уже перекрывали цепь. Тяжёлые звенья медленно поднимались из воды между двумя каменными башнями.

Филипп приказал поставить все паруса. «Великолепный Филипп» рванулся вперёд, оставляя за кормой широкую полосу пены. Его мачта скрипела, залатанный парус хлопал на ветру, но быстрый фрегат успел проскользнуть над цепью прежде, чем та полностью натянулась.

Первый корабль Анхе́лики прошёл следом, едва не задев днищем железные звенья. Второму пришлось открыть огонь по подъёмному механизму. Ядро разбило деревянный ворот, цепь ослабла и снова ушла под воду.

Над скалами загремели пушки. Ядра ударили по воде вокруг уходящих кораблей, но расстояние быстро увеличивалось. Ветер наполнил паруса, и Бухта Черепов начала исчезать за чёрными стенами ущелья.

Когда последние огни города скрылись из виду, по палубе прокатились радостные крики. Матросы поздравляли друг друга, а Филипп уже требовал открыть ром в честь удачной кражи.

Клаус не присоединился к веселью. Он стоял на корме, держась за поручень, и смотрел назад.

Сначала ему показалось, что между скалами мелькнула тень. Обычный корабль, покидавший бухту следом за ними. Но судно шло слишком быстро.

Оно появилось в открытом море без единого огня на палубе. Над чёрным корпусом поднимались серые, словно выцветшие от времени, паруса. Ветер дул им в спину, однако ткань почти не двигалась.

Клаус прищурился, затем схватил лежавшую неподалёку подзорную трубу и навёл её на корабль.

Палуба приблизилась.

Вдоль бортов неподвижно стояли люди. Ни один не работал со снастями и не управлял парусами. Изорванная одежда висела на иссохших телах, из глубоких ран медленно сочилась чёрная жидкость. Один из матросов повернул голову, показав обнажённую кость вместо половины лица.

Клаус узнал их.

Те самые мертвецы, которых он надеялся больше никогда не увидеть.

На носу корабля стоял их капитан. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо на Клауса, словно огромное расстояние между судами ничего для него не значило.

Пальцы Клауса задрожали. Он едва не выронил подзорную трубу.

Теперь сомнений не осталось.

«Молчаливая Мэри».

Клаус оглянулся на остальных. Никто не смотрел назад. Филипп спорил с Анхе́ликой, мистер Якоб разливал ром, а команда праздновала спасение.

Когда Клаус снова поднёс трубу к глазу, корабль стал заметно ближе.

Слишком близко.

Ещё несколько мгновений назад он едва различал его корпус, а теперь видел рваные края парусов, тёмные пушечные порты и мертвецов, застывших вдоль бортов.

«Молчаливая Мэри» стремительно приближалась.

И шла прямо за ними.