Узел пустыни

В эту же секунду в моё лицо с размаху ударил яростный шквал песка. Мелкий и острый, словно битое стекло, он забился в ноздри, резанул по глазам. Зажмурившись до цветных кругов, я вжалась грудью в шею верблюда и побелевшими пальцами вцепилась в луку.

Животное подо мной обезумело. Верблюд упёрся всеми четырьмя лапами, испуганно пятясь назад, затряс мордой и издал истошный визг. Я изо всех сил рванула поводья, срывая голос в командах, но страх перед надвигающейся стихией выбил из зверя всякую покорность.

— Сафия! — сквозь нарастающий рев бури донёсся яростный крик Джафара.

Песчаная пелена скрыла всё вокруг, превратив мир в кружащийся ад. Я больше не видела Джафара, но слышала его хриплый, панический рык.

— Я здесь! — закричала я в ответ, но свирепый ветер поглотил мои слова, взметнув их на мелкие песчинки.

Совсем рядом раздался истошный крик. Я с трудом повернула голову сквозь сплошную, жалящую жёлтую стену пыли. Воин, державшийся по левую руку от меня, кубарем вылетел из высокого седла. Я даже не успела разглядеть, что именно сбросило всадника: его долговязая фигура мелькнула в воздухе, а обезумевший верблюд с диким ревом сорвался с места и растворился во мгле, вздымая копытами фонтаны песка. Мужчина остался неподвижно лежать на земле, скорчившись в позе эмбриона и судорожно закрывая лицо окровавленными руками.

Буря выла на тысячу голосов, оглушая и лишая рассудка. Песчаная дробь рассекала кожу и жгла открытые раны. Я потеряла из виду Джафара. Потеряла остальных воинов. Все стороны света смешались в ревущий водоворот, где не существовало больше ни севера, ни юга, ни спасения.

Вдруг мой верблюд шарахнулся в сторону с такой силой, что мокрые от пота пальцы соскользнули с деревянной луки седла. Песок принял меня жёстко, выбив воздух из лёгких. Я вскрикнула и вскочила, прижимая раненое плечо.

Вокруг ничего не было. Только песок. Только ветер, который дул со всех сторон сразу, сбивая с ног, заставляя меня шататься, как пьяную.

— Джафар! — сорвав голос, закричала я в бушующую пустоту.

В ответ — вой ветра. Ни шагов. Ни голоса. Ни его тяжёлого, прожигающего взгляда. Я побрела вперёд, не разбирая дороги. Пыталась найти хоть какую-то зацепку — тень, звук, направление ветра. Но песок стёр все ориентиры, и пустыня стала одним сплошным жёлтым маревом, плавящимся на глазах.

Сердце Джафара в груди билось быстро. Никогда прежде я не слышала его таким — испуганным, загнанным, мечущимся. Или это моё сердце стучало в унисон, и грань между нами окончательно стёрлась?

Я замерла посреди бури, зажмурилась и попыталась вслушаться в связь Узла.

Бум-бум.

Где-то справа. Нет, слева. Нет — везде. Чёрт!

— Да провались всё под пески! — выкрикнула я в воющий вихрь.

И в то же мгновение земля ушла из-под ног.

Песок под правой ступней потерял плотность, обратившись в вязкую жижу. Я дёрнулась, пытаясь выдернуть ногу, но левая ступня тут же провалилась следом.

Зыбучие пески.

Я замерла. Сердце забилось в сотни раз быстрее, мешая дышать. Я перестала двигаться — не дёргаться, не бороться, распределить вес. Высвободиться. Но песок тянул, обволакивал щиколотки, поднимался к икрам, холодный и липкий, как чужие пальцы.

Паника накатила беспощадной волной. Я забыла, чему меня учили. Я начала неистово местить песок, вырваться, оттолкнуться, но только глубже увязла.

— Нет, нет, нет, — забормотала я, хватаясь за песок руками, но он просыпался сквозь пальцы.

Я была уже по грудь. Чувствовала холод преисподни. Он сжимал ноги, тянул в могилу.

— Джафар! — крикнула я в последний раз, пока песок не заполнил рот.

Я не знала, услышал ли он, но его сердце сделало кульбит. Почувствовал? Боги, пусть найдёт меня!

Песок разверзся подо мной, как пасть огромного зверя, и я провалилась в тьму. Мысли заметались. Я много чего не успела. Не успела отомстить Тарику. Не успела развязать узел и посмотреть в глаза Джафару с победой. Не успела увидеть мать и сказать ей, что я всегда скучала по ней. Не успела узнать, что такое настоящая любовь.