Да, ты прав:
Придумал ты отличнейшее средство.
Лодовико
Теперь, синьор, я объясню вам то,
Что вам еще, конечно, неизвестно.
Вот здесь письмо, которое нашли
В кармане у убитого Родриго;
А вот еще письмо. В одном из них
О Кассио убийстве говорится,
Которое Родриго должен был
Взять на себя.
Отелло
О, негодяй!
Кассио
Язычник
Один лишь мог так гнусно поступить.
Лодовико
В другом письме – его нашли мы так же,
Как первое, в кармане у Родриго –
Он сердится; как видно, он хотел
Его послать вот к этому мерзавцу
Проклятому, но Яго, верно, сам
К нему пришел и успокоил…
Отелло
Страшный,
Опасный плут. Но, Кассио, откуда
К тебе попал платок моей жены?
Кассио
Его нашел я в комнате своей,
А Яго нам вот только что сознался,
Что с умыслом особенным его
Он обронил – и замысел удался.
Отелло
О, я глупец, глупец, глупец!
Кассио
Родриго
В своем письме упреки Яго шлет
Еще за то, что тот подбил его
Поссориться со мною в карауле,
Из-за чего я место потерял;
И наконец, Родриго сам, который
Казался нам умершим, вдруг очнулся
И рассказал, что Яго подстрекнул
Его вступить со мною в бой сегодня,
И Яго же убил его…
Лодовико
Теперь,
Отелло, вы должны отсюда выйти
И следовать за нами. Ваша власть
Снимается, и Кассио назначен
Правителем на Кипре вместо вас.
Что ж этого касается мерзавца,
То сколько есть ужасных, долгих мук,
Придуманных умом жестокосердным,
Всем до одной подвергнут будет он.
Вы пленником останетесь, покуда
Мы донесем в сенат венецианский
О вашем преступлении. Ведите
Его за мной!
Отелло
Постойте. Слова два
Хочу сказать вам прежде. Я немало
Оказывал республике услуг –
И это ей известно. Не об этом
Здесь речь моя. Я вас прошу, когда
Вы будете об этих всех несчастьях
Писать в сенат, таким меня представить,
Каков я есть, ни уменьшать вину,
Ни прибавлять к ней ничего нарочно…
Пишите им, что я был человек
С любовию безумною, но страстной;
Что ревность я не скоро ощущал,
Но ощутив, не знал уже пределов;
Что, как глупец-индиец, я отбросил
Жемчужину, дороже всех сокровищ
Его страны; что из моих очей,
К слезливым ощущеньям непривычных,
Теперь текут струей обильной слезы,
Как из дерев Аравии камедь.