Я забегала по комнате в поисках, чем бы прикрыться, потом притормозила, запахнула рукой сорочку и громко сказала:
– Входи!
Макианэль ловко и бесшумно просочился в дверь, прикрыл ее за собой и упер в меня свой удивленный взгляд.
– Ааа, – протянул он, словно потеряв дар речи.
– Да, – согласилась я, поморщившись.
Контраст еще тот. Весь такой красивый, в шелковой черной рубахе, черных брюках и таких же ботинках, с сияющими темными волосами, которые ну никак в моем понимании не сочетаются с яркими голубыми глазищами, и я- еще то лесное чудище. На мои щеки набежал предательский румянец.
– Ты проходи, присаживайся, – промямлила я, попятившись от диванчика в сторону ванной комнаты.
– Спасибо, – его серьезное лицо озарила приветливая улыбка, а мне как-то совсем поплохело.
«Надо было все-таки сначала развязать бинты да платье надеть», – мелькнула хорошая мысль.
– Ты хочешь снять повязку? – нахмурился он, увидев торчащий из-под сорочки кончик бинта.
– Да, – криво улыбнулась я. – Понимаешь, тут такое дело…
Ну нет, не рассказывать же ему всю историю стоя в таком непримечательном виде?! Неловко как-то.
– Слушай, Макианэль, давай я сниму бинты, приведу себя в порядок и поговорим, – миролюбиво предложила ему.
Охотник подошел поближе и, остановившись в метре от меня, сказал:
– Нет.
– То есть как, нет? – растерялась я.
– Оливия, тебе сначала надо показаться лекарям, чтобы они посмотрели, как рука. Это же не шутки.
– Ты предлагаешь идти к ним в таком виде? – подняла я вопросительно брови.
Макианэль задумался, пробежал по мне глазами, а потом выдал:
– Можно сюда пригласить.
Предложение хорошее, да вот только тратить на это время не хочется.
– Нет, Макианэль, – замотала я головой. – Я сейчас разбинтуюсь, оденусь, расскажу тебе все, а потом, может быть, и навестим лекаря. То есть я навещу, тебе-то не обязательно… Хотя я, конечно, понятия не имею, где его искать, но не могу же я тебя мучить своим обществом весь день…
Мою тираду прервал тихий смех, и я невольно тоже улыбнулась, хотя, что смешного услышал охотник, так и не поняла.
Отсмеявшись, он бросил короткое «извини», и, усевшись на диван, сказал:
– Я подожду тебя здесь, если не возражаешь.
Обрадовавшись, я подбежала к шкафу и, распахнув его, задумалась над выбором платья.
– Как там, на улице, очень жарко? – смущенно поинтересовалась.
– Нет. Сегодня прохладно. Но тебе будет удобнее с коротким рукавом.
Ясно, волнуется за руку. С другой стороны, прав же. Что же, у них сейчас на бархат мода, вот его и наденем. Интересно, кто выбирал платья? Как-то подозрительно много зеленого, прямо под цвет моих глаз. Это точно не то, что Лита с собой давала.
Достав длинное платье неопределенного цвета прелой листвы, я, прижав его к груди, побрела в ванную.
Замотала меня Майлит основательно, распутывалась я долго. Рука выглядела неприятно, кожа сморщилась, да и сама она визуально казалась худее левой. Двигалась нормально, правда от резких движений появлялась легкая ноющая боль. Но жить можно.
Ополоснувшись, я расчесала немного вьющиеся волосы, надела белье и принялась за платье. И все бы ничего, если бы не пуговички на спине. Две мне удалось застегнуть одной рукой, до остальных дотянуться не смогла. Поколебавшись, я набралась наглости и, выбежав из комнатки, обратилась к Макианэлю, который все еще сидел на диване, чему-то улыбаясь:
– Я понимаю, что совсем совесть потеряла, но не мог бы ты мне помочь застегнуть платье.
В комнату уже заглянули косые солнечные лучики, что напомнило об утекающем времени. Это несколько огорчило. Я тяжело вздохнула и сделала несчастное-пренесчастное лицо.
Макианэль поднялся на ноги и, не сводя с меня пристального взгляда, подошел поближе.
– Прости, – поморщилась я. – Если это совсем уж неприлично, что я в полной мере осознаю, могу позвать служанку. Просто время терять не хочется.
И охотник опять тихонько рассмеялся.
– Оливия, возможно, это все и далеко от нормы поведения, но для меня большая честь помочь тебе в таком нелегком деле, – лукаво улыбаясь, сказал он, в конец меня смутив.
Мак медленно меня обогнул, и через мгновение я почувствовала легкое касание пальцев к голой спине. По коже побежали мурашки, а сердце ушло в пятки, и некстати вспомнилось легкое касание его губ к шее в ночь, когда нас окружили волки. Несмотря на то, что я совсем престала дышать, мой нос уловил легкий запах весны, ветреницы, стало тепло и уютно. Я прикрыла глаза. Многочисленные пуговицы застегивались одна за другой и, к своему стыду, не хотелось, чтобы они заканчивались. И снова странные грезы, и снова я на маленькой лесной поляне, где с голубого неба падают небольшие белые цветы. Они словно капли дождя, касаются волос, лица, плеч и скатываются вниз, к ногам, где уже образовался белоснежный ковер.
– Вот и все, – раздалось тихо над ухом. Я вздрогнула, видение развеялось, залитая холодными солнечными лучами комната отчего-то показалась неуютной.
– Спасибо, – прошептала я.
– Не болит? – теплая ладонь коснулась плеча.
– Нет! – поспешно ответила я. Но тут же поправилась:– Немного.
Так, пора разрывать наше уединение, иначе я совсем голову потеряю. Да и магия чудит, что меня просто уже начинает раздражать. Даже не расслабишься.
Я развернулась к охотнику лицом и благодарно улыбнулась.
– Итак, давай поговорим.
– Давай, – охотно согласился он.
Мы присели на диван, я аккуратно разгладила складки на платье, все еще чувствуя неловкость.
– Когда мы были в плену у Ушуров, я перевоплощалась в кошку, и Дали это видела, – сказала я небрежно, будто виду разговор о погоде.
– Сама? – вдруг напрягся Макианэль.