Я, довольно улыбнувшись, кивнула, скорее себе, потому что Макианэль смотрел вперед.
Мы пересекли площадку для остановки «корри» и свернули на широкую дорогу, тоже идущую через светлый сосновый лес. Вскоре появились дома.
Улицы были пустынны. Мы остановились у ворот черного кованного красивого забора, окружающего маленький белоснежный дворец с колоннами. Весь двор этого красивого здания утопал в зелени, которая сейчас казалась потемневшей от непогоды. Макианэль просунул руку в круглое отверстие, являющееся частью узора забора, ее окутало легкое зеленоватое сияние, и ворота с приятным щелчком приветливо распахнулись. Я нерешительно зашагала за охотником, который шел с таким видом, будто это его собственный дом. На ступенях под широкой лоджией второго этажа, которую и удерживали колонны, нас уже ждали. Женщина в длинном темно-синем платье с воздушным шарфиком нежно-голубого цвета на шее широко улыбнулась и приветливо махнула рукой, а когда мы подошли, она распахнула объятья, в которые бодро и влетел Макианэль.
– Мой мальчик, я думала, ты совсем обо мне забыл, – отстранившись, сказала она.
– Ну что ты, если у тебя еще проблем с памятью нет, то у меня тем более, – насмешливо ответил охотник, а женщина весело рассмеялась на этот сомнительный комплимент.
Глядя на эту пару я не могла не улыбаться, так забавно они смотрелись, держась за руки и рассматривая друг друга. Женщина выглядела лет на сорок человеческих, но ее большие голубые глаза казались такими живыми и наивными, что чудилось, что передо мной еще вполне молодая особа. Темные, словно шоколад, волосы были заплетены в косу, а та закручена в пучок.
Но Макианэль разрушил эту иллюзию молодости своим:
– Ба, позволь познакомить тебя с моей девушкой.
От этого простецкого «ба» мне сделалось дурно, а от маленького «моей» и подавно. Я зарделась, сравнявшись с алыми розами, растущими у этого прекрасного дома. Макианэль обернулся, улыбаясь, и протянул руку, подзывая к себе. Я охотно за нее ухватилась и подошла поближе к немного озадаченной, посерьезневшей женщине.
Она рассматривала меня с нескрываемой заинтересованностью и, кажется, все никак не могла прийти в себя. Краем глаза заметила, что Макианэль нахмурился, посматривая на свою бабушку.
– Приятно познакомиться, – приветливо улыбнулась я, сильнее сжимая пальцы Макианэля.
– О, конечно! – вдруг оттаяла она, быстро заморгав своими большими ресницами, затеребив длинными пальцами голубой шарфик. И чуть слышно добавила:– Простите, все так неожиданно. Не думала, что это когда-нибудь произойдет.
Впрочем, женщина быстро взяла себя в руки, тут же снова став веселой и беззаботной.
– Данатарэль Виру Мадэ, – представилась она, протягивая мне руку в знак дружбы.
– Оливия, – аккуратно ее пожала, удивляясь такому радушию. Все же предложить сразу дружбу не каждый готов.
– Человек? – удивленно вскинула женщина брови.
– Да, – поморщилась я, улыбнувшись.
– Очаровательно! – почему-то засмеялась она. – Зовите меня просто Даната.
Я кивнула.
– Идемте, дети, – одарив Макианэля теплым взглядом, она совсем по-девичьи развернулась на каблучках и распахнула большую створку входной двери. – Вы, кажется, промокли.
– Да, поэтому не помешает горячий чай, – заявил Макианэль, пропуская меня вперед.
– Конечно, милый, – рассмеялась женщина. – И не помешает переодеться. Ты- марш в свою комнату, а гостье я подберу что-нибудь из своего гардероба.
Мы прошли в просторную теплую гостиную. Перед нами бежала вверх деревянная лестница с красивыми балясинами в форме спирали, а справа была комната со стеклянным круглым столом, стульями, уютным диванчиком, камином и многочисленными небольшими шкафчиками, заставленными книгами.
Макианэль прежде чем подняться одарил бабушку, как показалось, серьезным взглядом и ободряюще подмигнул мне. Уже через несколько секунд мы с Данатой остались одни.
– Пойдем, дорогая, – женщина взяла меня под руку и повела вглубь гостиной. – У меня осталось несколько своих «девичьих» платьев. Сама не знаю, зачем храню, фигура-то уже не та. Но тебе, думаю, подойдет.
Я оставляла на деревянном полу мокрые следы, но показалось, женщину это совсем не волнует. Она медленно вела меня через гостиную. На стене, напротив окна, за камином, обнаружилась небольшая дверка. Даната позвонила в колокольчик, достав тот из скрытого кармана платья. Сзади послышались торопливые шаги.
Мы остановились у двери и дождались, когда к нам подойдет невысокая девушка в простом сером платье до пят и белом ажурном передничке.
– Сали, будьте добры, помогите подобрать платье на госпожу.
Кареглазая брюнетка с интересом осмотрела меня с головы до пят и, кивнув, открыла дверь.
Узкая комната, в которую мы прошли, напоминала кладовую. Заставленные мелочевкой полочки, шкафчики, большие комоды и коробки. Но все чисто, нет и намека на пыль. Мы подошли к большому шкафу. Сали его открыла, явив нам, висящие на вешалке шикарные платья.
– Как красиво! – восхитилась я.
– Да, – довольно улыбнулась Даната, – наверно, поэтому и расстаться с ними сложно.
– Думаю, девушке подойдет вот это, – Сали показала рукой на вязаное платье из тонкой темно-зеленой пряжи без рукавов и с высоким воротом. Его серебристый пояс вывязан красивыми цветами. – Оно хоть и нелегкое, но зато очень теплое.
– Да, – согласилась женщина, – то, что нужно. Ручная работа. Вы будете в нем неотразимы! Хорошо, что я не намного выше вас. В кои-то веки пригодился мой невысокий рост.
Я благодарно улыбнулась, почувствовав в женщине родственную душу. Видимо, ей тоже нелегко среди исполинов. Хотя я, как оказалось, не дотягиваю даже до минимума роста лиэлей.
Меня проводили в гостевую спальню и помогли переодеться. Сали умудрилась высоко заколоть мои короткие волосы, а Даната откинув все возражения, надела на меня красивую подвеску. Стоя перед зеркалом, сложно было поверить, что отражающаяся в нем красивая девушка- это я. Но эта красота показалась холодной, совсем чуждой. А может быть, я просто привыкла видеть себя обычной девчонкой…
Когда мы спускались вниз, Макианэль уже расхаживал по гостиной с книгой в руках. Он переоделся в белоснежную приталенную рубаху и неизменно черного цвета брюки. Темные еще не до конца высохшие волосы красиво сияли под лучами магического приглушенного света.
– Макианэль! – строго окликнула Даната. – Сколько раз говорила, что читать нужно сидя и не в потемках! Что у вас с Семинэлем за дурные привычки?!
Он тут же захлопнул книгу.
– Ба, я всего лишь хотел… – он замолчал, увидев меня и, уже знакомо, прищурил глаза. Изучает.
Мы спустились и подошли поближе.
– Ну что ты застыл? – поддела его женщина. – Он всегда теряется, когда видит тебя? – спросила она меня, со смешинкой в голосе.
– Макианэль непостоянен. Никогда не знаешь, как он поведет себя в ту или иную минуту. И уж тем более трудно предположить, что на это поведение повлияет, – серьезно ответила я, не отрывая глаз от его заинтересованного лица. – Так что дело тут не только во мне.
– Верно, – тихо и немного удивленно, сказала Даната. – Вы, наверно, давно знакомы?
– Не особо, – ожил Макианэль, подходя ближе. – Оливия, ты прекрасна. У тебя глаза еще зеленее.
Я снова начала краснеть. Хотелось его ущипнуть, он, кажется, забыл, что мы не одни.
– Еще бы! – вдруг воскликнула Даната. – Привел красивую женщину, получи ее же и обратно. Не могла же я ее испортить?
– Просто не думал, что красота одного человека бывает такой разной, – серьезно ответил он, все еще не сводя с меня голубых глаз.
– А я-то думала, что ты уже все знаешь, вроде не мальчик, – фыркнула женщина и пошла к столу. – Давайте пить чай. Скоро стемнеет, а вам еще добираться до Дома.
Я улыбнулась на приятное ворчание бабушки и, взяв Макианэля за руку, потянула к столу. А то он, кажется, может так и сутки простоять, а мне бы горяченького употребить, чтобы не разболеться снова.