Я переродился в эроге... кем-кем?!!! - Часть1

***

До обеда идти в мастерскую мне всё-таки запретили, но запрет прожил недолго и погиб исключительно из-за неточной формулировки: примерно через час мастерская сама пришла ко мне в лице Гаррета и Хольта.

Гаррет нёс металлическую пластину, завёрнутую в ткань, а Хольт — кожаный мешок и выражение лица человека, который всю дорогу сюда сомневался, насколько вообще прилично являться к герцогской дочери с кусками мокрой кожи.

Марта встретила их у двери и медленно посмотрела на меня.

Я сразу поднял обе руки.

— Я никого не вызывал. Даже мысленно. Если это нарушение режима, прошу направлять претензии непосредственно производству.

Гаррет фыркнул и начал разворачивать ткань.

— Его светлость велел вам не ходить в мастерскую. Про то, что мастерской нельзя прийти к вам, ничего не говорил.

Я почувствовал искренний прилив уважения.

— Вот человек, который понимает ценность точной формулировки приказа.

Марта перевела на него тяжёлый взгляд.

— Не поощряйте.

— Я исключительно по делу, — тут же сказал Гаррет, хотя по лицу было видно, что ситуация его развлекает.

Хольт всё это время терпеливо ждал, пока семейно-производственный спор закончится, а потом подошёл к столу, развязал мешок и достал несколько толстых кожаных колец.

На первый взгляд они выглядели одинаковыми.

После последних дней я словам «на первый взгляд» уже не доверял.

Гаррет положил рядом металлический шаблон.

— Сделали по тем размерам, которые Хольт чаще всего встречает на малых дворовых насосах. Не по всем подряд, только по тем, где цилиндры достаточно близкие.

Хольт тут же поправил:

— Я вчера перемерил семь насосов. Три почти совпали, ещё два можно привести к одному размеру без большой переделки, а оставшиеся вообще другие. Так что пока говорить о едином размере рано.

Я посмотрел на него с искренним удовольствием.

— И всё записали?

Он достал из внутреннего кармана сложенный лист и положил рядом с кольцами.

— Уже начинаю ненавидеть этот вопрос, но да. Записал всё, что измерил, и ещё отдельно отметил, какие цилиндры овальные сильнее остальных.

— Прекрасно. Значит, процесс пошёл.

Марта устроилась у окна, окончательно смирившись с тем, что лекарский «спокойный отдых» в моём случае выглядит именно так.

Хольт разложил пять уплотнений и объяснил уже подробнее:

— Эти вырезали по одному шаблону. Кожа из одной партии, толщина примерно одинаковая. Два кольца уже намочили и поставили в насосы. Одно село хорошо сразу, второе пришлось немного подрезать по наружному краю, потому что цилиндр оказался овальный.

Я невольно подался вперёд.

— Но после подрезки оно всё-таки подошло? И сколько времени ушло в сравнении с обычной работой?

Хольт чуть улыбнулся, явно заметив мой интерес.

— Подошло. А по времени разница уже есть: раньше я бы стоял возле насоса и вырезал всё сам на месте, примеряя несколько раз. Сейчас заготовку сделал ученик по шаблону, а мне осталось только проверить и чуть поправить.

Я ещё раз посмотрел на кожаное кольцо и неожиданно почувствовал почти такой же восторг, как несколько дней назад от первой нормальной металлической меры. Для Гаррета и Хольта это пока был удобный способ сэкономить немного времени. Для меня — первая крошечная вещь, которую сделал уже не конкретный мастер под конкретный механизм, а другой человек по заранее заданному образцу.

Вот с таких скучных мелочей и начинается настоящая производственная система.

Я взял одно кольцо и повертел в пальцах.

Гаррет усмехнулся.

— Вы сейчас смотрите на кусок мокрой кожи так, как другие девушки смотрят на драгоценности.

— Потому что этот кусок кожи прекраснее половины подарков, которые я получил за последние дни. Он хотя бы уже доказал практическую пользу.

Марта медленно прикрыла глаза и потёрла переносицу, словно уже представляла, как мне однажды придётся объяснять наследному принцу, почему мокрое кожаное кольцо обошло его подарок в личном рейтинге.

Хольт кашлянул.

Гаррет совершенно серьёзно уточнил:

— Наследному принцу передать?

— Только если хочешь лично проверить скорость реакции королевской гвардии.

Он расхохотался.

Я снова посмотрел на уплотнение и уже серьёзнее добавил:

— Но делать вид, что мы чего-то великого добились, тоже не надо. Второй насос всё равно потребовал подгонки, сами цилиндры слишком различаются по размеру, а кожа может вести себя по-разному. Нам сейчас достаточно понять, где повторяемость действительно экономит время, а где только создаёт лишнюю работу.

Хольт кивнул.

— Вот и я так думаю. Если хотите, чтобы кольцо вообще вставало без мастера, сначала надо делать сами цилиндры одинаковее. А это уже совсем другая работа и другие деньги.

Гаррет постучал пальцем по шаблону.

— Поэтому я бы не делал десяток размеров сразу. Возьмём три самых частых, месяц посмотрим, сколько раз они реально понадобятся, и тогда станет ясно, есть ли смысл продолжать.

— Согласен.

Марта тихо кашлянула.

Я повернулся к ней.

Она подняла бровь.

— Согласна. Производственный восторг плохо влияет на грамматику.

— Я уже заметила.

Хольт достал ещё один лист.

— Я ещё подумал насчёт отметок. Если делать несколько размеров, их надо как-то различать так, чтобы ученик не бегал каждый раз за мастером.

На бумаге были нарисованы три простых знака: круг, две черты и треугольник.

Я почти предложил цифры или буквы, но вовремя заткнулся. Хольт не проектировал систему на бумаге — он думал о человеке с грязными руками, который будет искать нужный ящик в полутёмной мастерской. Именно поэтому его решение могло оказаться лучше моего.

— Почему именно эти знаки?

— Потому что крупную отметку на ящике и на шаблоне видно быстрее. И если мастер плохо читает, он всё равно разберётся. Только мелко выбивать нельзя: после грязи ничего не увидишь.

Я кивнул.

— Тогда сначала проверим, насколько знаки читаются после нескольких недель работы. Треугольник можно плохо выбить, две черты со временем могут превратиться в одну. Если система удобна только на чистой бумаге, значит, она плохая.

Гаррет сразу забрал лист.

— Сделаю пробные штампы.

Пять дней назад слово «завод» означало в моей голове что-то огромное: здания, станки, склады, десятки или сотни людей. А теперь я вдруг понял, что настоящее начало выглядит значительно скучнее — один человек сделал шаблон, второй по нему вырезал деталь, третий предложил способ её пометить, и никто из них не обязан помнить всё устройство целиком.

Вот это уже было похоже не на мою фантазию, а на систему, которая сможет существовать без меня.

***

Ричард вошёл в библиотеку как раз тогда, когда мы обсуждали, стоит ли хранить запасные кожаные заготовки сухими или заранее пропитанными.

Он остановился в дверях, посмотрел на Гаррета, потом на Хольта, затем на разложенные по столу кольца и только после этого перевёл взгляд на Марту.

— Я просил, чтобы она до обеда не ходила в мастерскую.

Марта даже не изменилась в лице.

— Она и не ходила. Мастера пришли сами, а я решила, что сидеть в кресле и слушать обсуждение уплотнений всё-таки ближе к отдыху, чем несколько часов стоять возле кузнечного горна.

Ричард несколько секунд смотрел на неё, потом на меня.

Я не выдержал и улыбнулся.

— Формально твой приказ выполнен безупречно.

— Вот именно это меня и беспокоит. Когда вы трое начинаете ссылаться на формулировки, я заранее чувствую себя проигравшим.

Гаррет откашлялся.

— Если его светлость желает, мы можем уйти.

Но Ричард уже смотрел на стол с настоящим интересом.

— Сначала объясните, из-за чего вы устроили эту юридическую дискуссию.

Через десять минут отец держал в руках кожаное уплотнение, Хольт объяснял разницу между цилиндрами, а Гаррет показывал шаблон. Ричард слушал внимательно и несколько раз уточнял именно то, что касалось времени и денег.

— Правильно ли я понял, — сказал он наконец, ещё раз рассматривая кольцо, — что пока речь не о каких-то чудесных одинаковых деталях для всех насосов, а просто о способе заранее делать часть работы там, где размеры и так достаточно близкие?

— Именно, — ответил я. — Если через месяц окажется, что реальная экономия существует только на бумаге, будем считать, что дорого купили полезный опыт. Но если ученик сможет постоянно снимать с мастера хотя бы часть повторяющейся работы, тогда уже есть смысл двигаться дальше.

Ричард кивнул.

Это мне понравилось значительно больше преждевременного восторга.

Он видел не революцию.

Просто пробу, которая пока не провалилась.

— И сколько всё это стоило?

Гаррет назвал сумму.

Отец задумался и потом совершенно невинно заметил:

— Меньше, чем одно твоё платье на прошлой неделе.

Я сразу почувствовал подвох.

— Пап, сравнивай с насосами, а не с платьями.

— Почему? Ты сама вчера называла потенциальных мужей сравнительным анализом. Я решил поддержать методологию.

Марта рассмеялась первой.

— Предательство становится системным, — пожаловался я.

Гаррет кивнул на одинаковые кольца.

— Зато повторяемым.

Вот теперь засмеялись уже все.

Хорошо.

Сам виноват.

Создал стандарт.

***

После обеда пришёл курьер от Элиана.

Учитывая объём информации, который я запросил вчера вечером, я рассчитывал получить ответ хотя бы через пару дней, но Морвей, похоже, тоже страдал профессиональным заболеванием людей, которым становится интересно.

Он прислал короткую записку и копию одной таблицы из хозяйственных документов восточного рудника.

«Управляющий отказался поверить, что это романтическая переписка, — начиналось письмо, — и потребовал официальную причину. Я сообщил, что вы исследуете способы откачки воды. Это оказалось значительно эффективнее».

Я рассмеялся прямо над листом.

Ричард поднял голову от своих документов.

— Морвей?

— Почему сразу Морвей?

— Потому что ты читаешь хозяйственную таблицу и смеёшься. У Адриана пока такого преимущества нет.

Я прищурился.

— Не подсказывай ему. Если наследный принц ещё и начнёт присылать отчёты в таблицах, это уже будет нечестная конкуренция.

Ричард задумчиво посмотрел на меня.

— Кажется, я впервые слышу, чтобы человек опасался ухаживаний в форме бухгалтерской документации.

Я чуть не ответил «потому что ты никогда не был мной», но вовремя удержал язык.

— У каждого свои слабости.

Таблица оказалась неполной, но даже её хватило, чтобы понять главное: магические насосы не были универсальным решением. Они давали хорошую производительность на большой глубине, зато деньги жрали почти так же уверенно, как воду. Кристаллы требовали регулярной замены, магическое серебро в контурах стоило дорого, а вызов специалиста из столицы иногда обходился как несколько месяцев содержания конной установки.

И это было прекрасно.

Не потому, что технология оказалась плохой, а потому что у неё были ограничения.

Любая технология с ограничениями перестаёт быть чудом и превращается в задачу, а с задачами я хотя бы понимал, что делать.

Я как раз дошёл до строки о стоимости обслуживания, когда дверь открылась и в кабинет вошёл слуга с ещё одним письмом.

На этот раз печать была королевской.

Я посмотрел на Ричарда.

Он нахмурился первым.

— Это не личная печать Адриана. Похоже на официальное приглашение.

Я вскрыл конверт, прочитал первую строку, затем вторую и почувствовал, как улыбка сама исчезает.

Письмо сообщало, что через пять дней королевская семья проводит осеннюю охоту в западных угодьях. Дом Арденов приглашался принять участие, а моё присутствие отдельно приветствовалось, если состояние здоровья позволяет.

Я дошёл до даты и сначала даже не понял, почему внутри так резко стало холодно. Потом память сама подставила знакомую последовательность событий, и я прочитал число ещё раз, уже медленнее.

Ошибки не было: эта охота должна была случиться позже.

В игре между балом и охотой проходило почти три недели. Сначала был вечер в магической академии, потом встреча с Адрианом в королевском саду, ещё несколько небольших событий, и только после этого приходило приглашение.

Ричард сразу заметил моё лицо.

Он взял приглашение, прочитал и только потом посмотрел на меня.

— Полагаю, тебе эта охота знакома из тех самых странных снов?

— Да. Только там она была позже.

Он нахмурился, но совсем не так, будто услышал пророчество. Скорее как человек, которому сообщили очередное неприятное совпадение, которое пока ещё можно объяснить десятком обычных причин.

— Это само по себе ничего не значит. Даты при дворе меняют постоянно. Ты уверена только в том, что во сне охота была позже, или помнишь какие-то события между балом и ней?

— Помню. Несколько встреч, вечер в магической академии, ещё пару вещей. Они должны были произойти раньше.

Ричард снова посмотрел на дату.

— Тогда есть обычное объяснение. Король действительно собирался проводить охоту позже, но вчера вечером пришли известия, что через две недели западные угодья частично займут под сопровождение иностранного посольства. Если расписание изменили из-за этого, никакой загадки в самой дате нет.

Я почувствовал одновременно облегчение и раздражение.

Конечно.

Простая административная причина.

Событие не «прыгнуло по сценарию».

Кто-то просто передвинул охоту из-за посольства.

— Значит, дата изменилась по обычной причине.

— Похоже на то, — спокойно ответил Ричард. — И пока у нас вообще нет доказательства, что твои сны описывают порядок событий. Только совпадение самой охоты и твоя уверенность, что ты видела её позже.

Это звучало настолько разумно, что спорить было не с чем.

Только проблема была не в дате.

Я провёл пальцами по краю приглашения.

— На второй день во сне находят одного из королевских егерей возле северной части угодий. Сначала думают, что он погиб случайно, а потом выясняется, что его убили.

Ричард долго молчал.

На этот раз он не улыбался.

Но и веры в пророчество в его лице не появилось.

— Насколько подробно ты помнишь место?

— Достаточно, чтобы узнать, если увижу. Там должен быть ручей, каменный мост, склон и лес. Но точного названия участка я не знаю.

Отец медленно кивнул.

— Хорошо. Я понятия не имею, почему тебе это приснилось и имеет ли сон хоть какое-то отношение к реальности. Но если есть конкретное место и конкретная возможная опасность, проверить участок дешевле, чем потом жалеть, что мы этого не сделали.

Вот это уже было нормально.

Не поверил.

Не отмахнулся.

Просто посчитал цену ошибки.

Он вызвал начальника собственной охраны и сформулировал всё так, будто речь шла об обычной подготовке к большому выезду: проверить северный участок, состояние дорог, старые тропы, состав сопровождения, маршруты и точки, где охрана хуже видит местность. Отдельно уточнить расположение мостов и лесничеств, потому что герцог не хотел, чтобы его люди впервые увидели участок уже во время охоты.

Ни слова о снах.

Ни слова о трупе.

Ни слова о пророчествах.

Я сидел рядом и слушал, постепенно успокаиваясь.

Вот так с этим и надо было работать.

Как с сомнительной информацией.

Не как с судьбой.

Когда начальник охраны ушёл, Ричард закрыл дверь и некоторое время молча стоял возле неё.

— Теперь я хочу спросить не про сон, а про тебя. После всего, что ты сейчас рассказала, ты всё ещё хочешь ехать?

Я не ответил сразу.

Самым простым решением было остаться дома и потом ждать новостей, но сама мысль об этом вызывала почти физическое раздражение.

— Если останусь здесь, я ничего не узнаю. Если сон вообще не имеет отношения к реальности, я просто зря испугаюсь. Если имеет — мне нужно понять, какие части совпадают, а какие нет. Но я не хочу ехать только потому, что мне страшно остаться в стороне и ничего не контролировать.

Ричард внимательно смотрел на меня.

— Ты сейчас пытаешься убедить логикой меня или себя?

Хороший вопрос.

Слишком хороший.

Я отвёл взгляд к столу, где рядом лежали королевское приглашение, таблица по магическим насосам и кожаное уплотнение, которое я почему-то так и не убрал.

Ещё утром мир выглядел вполне понятным: размеры, расходы, шаблоны, ошибки, которые можно измерить и повторить. Теперь рядом лежало письмо о событии, которое я слишком хорошо помнил и которое при этом пришло не тогда, когда ожидал.

Никаких калибров для проверки будущего у меня не было.

— Обоих, — признал я. — И если честно, пока не уверен, кого получается убедить хуже.

Ричард выдохнул и сел напротив.

— Тогда сегодня ничего не решаем. Ты устала, только что снова столкнулась с одним из этих совпадений и теперь наверняка будешь прокручивать его до ночи. Вернёмся к охоте завтра, когда ты немного успокоишься и сможешь отделить то, что действительно помнишь, от того, что уже додумала после приглашения.

Я уже собирался возразить, но вовремя остановился.

Если я действительно хотел придерживаться собственного принципа «сначала разобраться, потом лезть руками», было бы странно делать исключение только потому, что механизм теперь назывался будущим.

— Хорошо. До завтра.

Ричард чуть расслабился.

— Спасибо.

И это простое «спасибо» прозвучало так, будто последние несколько дней он ждал именно момента, когда я хотя бы один раз соглашусь остановиться сам.

***

Вечером Марта вошла в мою комнату, и уже по её лицу стало понятно, что принесла не чай.

Я сидел за столом и пытался восстановить последовательность событий игры уже не как набор романтических сцен, а как цепочку фактов. После бала должны были быть вечер в магической академии, встреча с Адрианом в саду, ещё несколько небольших эпизодов, затем охота, смерть егеря и первое появление Кайрена.

Теперь между балом и охотой оставалось пять дней.

Что-то исчезло, что-то сдвинулось или вообще никогда не было связано жёсткой последовательностью.

Марта подошла и положила рядом небольшой лист.

— Его светлость попросил передать список приглашённых домов на охоту. Раз уж некоторые лица из ваших снов могут иметь значение, он решил, что лучше вы посмотрите сами.

Я поднял на неё взгляд.

— Папа довольно быстро перестал считать мои сны просто последствиями болезни.

Марта медленно покачала головой.

— Не думаю. Скорее его светлость считает, что если дочь несколько раз говорит странную вещь, а потом часть этой странности совпадает с реальностью, дешевле иногда проверить, чем потом спорить о том, почему не проверили. Это не совсем вера в прорицание.

Вот.

Нормальный человек.

Спасибо.

— Так звучит значительно лучше.

Я взял список.

Большинство имён ничего мне не говорило: королевская семья, несколько герцогских домов, графы, военные, Морвеи, Ардесы. Я медленно вёл пальцем ниже и почти уже решил, что нужного имени там нет, когда остановился ближе к концу.

Никакой музыки, никакого затемнения экрана и никакой надписи о том, что открыта секретная ветка.

Просто имя на бумаге.

Кайрен.

До сих пор я мог сколько угодно вспоминать его лицо со спрайта, реплики и события маршрута, но всё это оставалось безопасным знанием о выдуманном персонаже. Одно имя в официальном списке сделало больше, чем все игровые сцены: Кайрен существовал, получил приглашение и через пять дней окажется в нескольких сотнях метров от меня.

Я смотрел на имя слишком долго, и Марта это заметила.

— Это тот человек, о котором вы говорили?

Я медленно кивнул.

— Да. Он тоже был в моих снах. И рядом с ним начинались очень плохие вещи.

Марта села напротив, уже не спрашивая разрешения.

— Вы его боитесь?

Я не сразу ответил.

— Не его самого. Пока я вообще не знаю настоящего человека. С Рейнаром, Адрианом и Элианом уже выяснилось, что реальность сильно отличается от того, что я ожидал. Поэтому я скорее боюсь того, что помню о событиях рядом с Кайреном, потому что уже не понимаю, насколько этим воспоминаниям вообще можно доверять.

Марта некоторое время молчала.

— Но имя вы узнали.

— Узнал… узнала. Да.

Она сделала вид, что не заметила поправку.

— Тогда хотя бы это уже можно проверить обычным способом.

Я посмотрел на неё с благодарностью.

Вот удивительная вещь: ещё неделю назад фраза «проверить обычным способом» от человека без технического образования не вызвала бы у меня ничего особенного.

Теперь почти успокаивала.

— Завтра попроси Рейнара приехать. Мне нужен офицер, который умеет работать с риском и большими выездами. Я хочу рассказать ему только то, что можно проверить, без всех остальных странностей.

Марта кивнула.

— Я передам. И сразу скажу, что речь о серьёзном разговоре, чтобы ему не пришлось изображать случайный визит.

Я усмехнулся.

— Спасибо. Хотя подозреваю, он всё равно найдёт повод напомнить про красивого персонажа.

— После того как вы повторили это второй раз, я бы на вашем месте тоже не рассчитывала на его милосердие.

— Предатели кругом.

Она уже поднялась, но возле двери задержалась.

— Миледи, если ваши сны начали расходиться с тем, что происходит на самом деле, это ведь может означать не только опасность.

Я нахмурился.

— Например?

Марта помедлила, будто сама не была уверена, стоит ли продолжать.

— Что то плохое, чего вы так ждёте, тоже не обязано произойти именно так.

Я несколько секунд смотрел на неё.

Интересно.

Вот до этой мысли я сегодня почему-то не дошёл.

Наверное, потому что сапёрное чутьё вообще плохо приспособлено к оптимизму. Если знакомое устройство внезапно начинает вести себя не так, как должно, первая реакция обычно не «ура, появился новый вариант», а «уберите руки и проверьте всё заново».

Но Марта была права хотя бы в одном: если порядок событий не совпадал, это означало не только потерю преимущества.

Это означало и потерю неизбежности.

— Возможно, — сказал я наконец. — Но пока я бы не стал считать изменение хорошей новостью только потому, что оно изменение.

Она едва заметно улыбнулась.

— Я и не предлагаю. Просто напоминаю, что вы обычно слишком быстро замечаете худший вариант.

Вот ведь.

— Это называется профессиональная деформация.

— Какая именно профессия?

Я замер на полуслове.

Марта подняла бровь.

— Очень длинная история.

— Я так и думала.

Она ушла.

Я остался один.

Для Марты это были странные сны после болезни. Для Ричарда — информация, которую иногда стоит проверить. Для Рейнара завтра это тоже должно было остаться именно этим.

И только я один знал, что слишком хорошо помню порядок событий, которого больше не существовало.

Я ещё раз посмотрел на приглашение, на дату и на имя Кайрена в списке гостей.

Раньше я думал, что знаю правила.

Теперь стало ясно: даже если правила существуют, они больше не обязаны работать так, как я помню.

Сценарий начал врать.