Вирус Манделы. Книга 2. 20000 лье под водой. Новая глава

Глава 5

5

В каюте ещё стоял запах моря и чего-то грозового, что всегда приносил с собой Немо. Ася стояла у стены, прижав ладонь к груди, и слушала, как стучит сердце. Оно всё никак не могло успокоиться, будто кто-то внутри неё продолжал бежать по коридору, хотя шаги капитана давно стихли.

Первым заговорил Нед:

— Ну и представление, — сказал он, качая головой. — Прямо как в театре. Только здесь вместо рукоплесканий, обещание запереть в каюте.

Ася слабо улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой.

— Я не думала, что он услышит, — призналась она.

— Он всегда слышит, — отозвался Консель, поправляя манжеты. — У капитана Немо удивительная способность появляться именно тогда, когда о нём говорят. Возможно, это свойство всех гениев. Или всех тиранов.

— Или тех, кто боится потерять контроль, — добавила Ася.

Нед хмыкнул:

— Ну, контроль он точно не потерял. А вот вы, мадемуазель, похоже, только что записали себя в список его личных врагов.

Ася перевела взгляд на Аронакса.

Профессор сидел на стуле, ссутулившись, и смотрел в одну точку на полу. Лицо его было бледным, руки лежали на коленях, как у человека, который только что пережил бурю и ещё не решил, цел ли он.

— Профессор, — тихо позвала Ася.

Аронакс не ответил.

Она подошла ближе, присела рядом.

— Вы как?

— Я не знаю, — произнёс он наконец. — Словно во мне два человека. Один хочет остаться. Другой — бежать. И они кричат друг на друга, не умолкая.

— Это вирус, — негромко сказала Ася. — Он усиливает то, что в вас есть, но до предела. Ваше восхищение капитаном настоящее. Но не в той мере, чтобы отказаться от свободы.

Аронакс поднял на неё глаза. В них снова мелькнула тень, вирусная, липкая. Но теперь она не была такой плотной. Будто кто-то раздвинул шторы в тёмной комнате.

— Вы так спокойно говорите о вирусе, — произнёс он. — Будто знаете его.

— Знаю, — ответила Ася. — И знаю, что он делает с людьми. Он не заставляет. Он соблазняет. Подсовывает лёгкий ответ. И вы уже почти его приняли.

Аронакс вздохнул, потёр лицо ладонями.

— Но ведь мои чувства... они не фальшивые. Я действительно восхищаюсь капитаном. Его умом и его волей. Это не придумано.

— Это и не придумано, — согласилась Ася. — Поэтому вирус так опасен. Он не вкладывает вам ничего нового. Он просто раздувает то, что уже есть. Как огонь, который из искры делает пожар.

Нед, слушавший разговор, шагнул ближе.

— Вы всё твердите про вирус, — сказал он. — Но что это за дрянь такая? Откуда она взялась?

Ася задумалась. Объяснить так, чтобы не выдать себя окончательно, было непросто.

— Это как... — начала она, подбирая слова. — Как болезнь текста. Представьте, что вы читаете книгу, и вдруг в ней меняются слова. Не все сразу, а только в одном месте. Но из-за этого меняется весь смысл. И вы уже не можете вспомнить, как было правильно.

Нед нахмурился:

— Вы про книги. А я про жизнь.

— А жизнь, — ответила Ася, — иногда ведёт себя как плохая книга. И тогда её нужно исправить.

Нед покачал головой, но спорить не стал. Он уже понял, эта девушка с треснутыми очками и блокнотом знает больше, чем говорит. И, возможно, именно поэтому у них ещё есть шанс.

— Ладно, — сказал он. — Что бы вы там ни задумали, я с вами. Но имейте в виду, после сегодняшнего Немо станет ещё подозрительнее. Он не прощает, когда кто-то трогает его... как бы это назвать...

— Мир? — подсказала Ася.

— Вот именно. Его мир. А вы только что влезли в самое сердце этого мира.

Ася кивнула. Она знала, что Нед прав. Немо не простит. Он уже смотрел на неё так, будто решал, к какому виду угроз её отнести. И решение это, судя по всему, пока не принял.

— Нам нужно быть осторожнее, — сказала она. — Никаких разговоров о побеге в общих помещениях. Никаких споров при посторонних. Немо наверняка приставит к нам кого-нибудь из экипажа.

— Уже приставил, — спокойно заметил Консель. — За дверью, чуть дальше по коридору, с самого утра стоит матрос. Делает вид, что чинит светильник. Но светильник, насколько я могу судить, уже трижды починен.

Нед присвистнул:

— Вот как. Значит, мы даже поговорить не можем без лишних ушей.

— Уши есть, но слушают они не всё, — сказал Консель. — Вентиляция, например, шумит так, что заглушает шёпот. А в каюте господина профессора, где мы сейчас находимся, вентиляция шумит особенно.

Ася благодарно посмотрела на него. Консель был не просто верным слугой. Он был умным, наблюдательным и, кажется, давно всё понимал. Возможно, даже больше, чем показывал.

— Значит, будем шептаться, — сказала она. — И ждать подходящего момента.

— А если он не наступит? — спросил Нед.

— Наступит, — ответила Ася. — Я знаю, что должно произойти. И знаю, что будет точка, когда «Наутилус» окажется в очень опасном месте. Тогда у нас будет шанс.

Нед прищурился:

— Вы всё больше похожи на гадалку. Или на шпионку.

— На библиотекаря, — поправила Ася. — Просто я хорошо знаю сюжет.

Нед фыркнул:

— Ну-ну. Сюжет. Посмотрим.

Он подошёл к двери, приоткрыл её на щель, выглянул. Потом закрыл.

— Матрос всё ещё там. Делает вид, что очень увлечён светильником.

— Пусть стоит, — сказала Ася. — Главное, чтобы не слышал.

Она подошла к Аронаксу, который всё это время молчал, и положила руку ему на плечо. Профессор вздрогнул, будто очнулся.

— Вы должны бороться, — тихо сказала Ася. — С тем, кто внутри вас. Я понимаю, это трудно. Но вы сильнее, чем он.

Аронакс поднял на неё усталые глаза:

— Вы правда так думаете?

— Я это знаю, — ответила Ася. — Я читала о вас. Вы — один из самых упрямых людей в литературе. А упрямство, если его направить в нужную сторону, не остановит никакой вирус.

Аронакс слабо улыбнулся:

— В литературе... Странно слышать. Но приятно.

Ася улыбнулась в ответ:

— Значит, договорились. Вы не принимаете решение остаться. Пока. А мы тем временем будем искать способ.

— Способ чего? — спросил Аронакс.

— Вернуться домой, — сказала Ася. — Всем вместе.

Нед усмехнулся:

— Звучит как обещание. Но я, знаете ли, обещаниям не верю. Особенно на этой лодке.

— Тогда поверьте в себя, — ответила Ася. — И в то, что даже из железа есть выход.

Нед промолчал, но в его глазах что-то блеснуло. Не то надежда, не то азарт. Ася уже знала это выражение.

— Ладно, — сказал Нед. — Будем шептаться и ждать чуда. Но если чуда не будет, я разнесу эту банку изнутри.

— Только не раньше времени, — попросила Ася.

— Не раньше, — пообещал Нед.

Он первым вышел из каюты. Консель, бросив на Асю короткий, дружеский взгляд, последовал за ним. Ася осталась с Аронаксом.

— Отдыхайте, профессор, — сказала она. — Завтра будет новый день. И новые разговоры.

— С капитаном? — спросил Аронакс.

— Возможно, — ответила Ася. — Но главное, с самим собой.

Она вышла, тихо прикрыв дверь.

---

Ася не успела дойти до своей каюты. Из бокового прохода, где светильник не горел и оттого царил полумрак, высунулась рука и осторожно, но крепко ухватила её за локоть.

— Тихо, — раздался знакомый голос.

Нед.

Ася не вскрикнула, хотя сердце подпрыгнуло к горлу. Она дёрнулась, но Нед уже увлёк её в тень, прижал палец к губам и кивнул в сторону коридора, по которому она только что шла. Там, метрах в десяти, стоял всё тот же матрос. Теперь он не делал вид, что чинит светильник, а просто смотрел в их сторону, прищурившись.

— За вами следят, — прошептал Нед.

— Я заметила, — так же тихо ответила Ася.

— И за мной тоже. Поэтому говорим здесь. Тут вентиляция гудит, как стадо китов. Не услышат.

Ася огляделась. Они стояли в узком техническом тупичке, за какой-то трубой, обмотанной тканью. Сверху свисали провода, пахло маслом и нагретым металлом. Вентиляция действительно шумела так, что заглушала даже мысли.

— Вы хотели поговорить? — спросила Ася.

Нед кивнул, сложил руки на груди и стал очень серьёзным.

— Я хочу бежать, — сказал он. — И хочу, чтобы вы помогли.

Ася вздохнула. Она ждала этого. Нед был как сжатая пружина. Чем дольше его удерживали, тем сильнее он хотел вырваться. И после разговора с Немо, после того, как капитан появился в дверях, как тень возмездия, Нед, конечно, не мог спокойно сидеть на месте.

— Я понимаю, — ответила Ася. — Но бежать прямо сейчас — безумие.

— Почему? — Нед нахмурился. — У нас есть шлюпка. Я видел её. Крепкая, с вёслами и даже с небольшим парусом. Если выбрать момент, можно спустить её на воду и уйти.

— И куда вы поплывёте? — спросила Ася. — Мы под водой. На глубине. Шлюпку можно спустить только на поверхности. А чтобы лодка всплыла, нужен приказ капитана или аварийный подъём.

Нед замялся:

— Ну, можно дождаться, когда он всплывёт для вентиляции. Он ведь всплывает. Раз в сутки, а то и чаще.

— И что? — Ася покачала головой. — Вы спустите шлюпку среди океана, без карты, без еды и без оружия. Вода ледяная. До ближайшего берега сотни миль. Нас сожрут акулы или мы умрём от жажды. Это не побег, Нед. Это самоубийство.

Нед стиснул зубы. В его глазах полыхнула злость.

— Лучше сдохнуть свободным, чем гнить в этой железной могиле.

— Красиво, — кивнула Ася. — Но неэффективно. Я не хочу сдыхать. И вам не советую.

— Тогда что вы предлагаете? — Нед подался вперёд. — Сидеть и ждать, пока Немо окончательно запудрит мозги профессору? Пока нас запрут по каютам? Пока он решит, что мы больше не гости, а балласт?

— Я предлагаю ждать не вообще, а конкретного момента, — твёрдо сказала Ася. — Есть место, где «Наутилус» станет уязвим. По-настоящему уязвим. Там мы и сбежим.

Нед прищурился:

— Что за место?

Ася на секунду замерла. Говорить о Мальстрёме было рискованно. Нед не знал сюжета. Для него это было бы просто название, не более. Но Ася знала, именно в водовороте, у берегов Норвегии, «Наутилус» потеряет управление, и у пленников появится шанс.

— Это водоворот, — сказала она. — Большой, страшный и смертельный. Капитан не сможет удержать корабль. Лодка потеряет ход, её начнёт крутить. Вот тогда шлюпка и пригодится.

Нед смотрел на неё, не мигая.

— Водоворот? — переспросил он. — Вы в своём уме? Это же верная гибель.

— Не обязательно, — ответила Ася. — Если выбрать момент, течение вынесет шлюпку в сторону. Да, будет страшно. Да, рискованно. Но это единственный момент, когда Немо не сможет нам помешать.

— Откуда вы знаете? — Нед недоверчиво хмыкнул. — Вы что, уже бывали в этом водовороте?

— Нет, — честно ответила Ася. — Но я знаю. И вы должны мне поверить.

Повисла пауза. Нед разглядывал её так, будто впервые видел. В его взгляде было всё: сомнение, злость, надежда, усталость. Наконец он выдохнул и откинулся к стене.

— Ладно, — сказал он. — Предположим, вы правы. Но что, если до этого водоворота Немо нас запрёт? Или профессор окончательно рехнётся и сам сдаст нас капитану?

— Поэтому мы и не сидим сложа руки, — ответила Ася. — Профессор пока колеблется. Я сделаю всё, чтобы он не принял решение остаться. А вы должны продержаться и не наделать глупостей.

— Это сложно, — признался Нед.

— Знаю. Но вы сильный. И умный, хотя и притворяетесь грубым.

Нед фыркнул:

— Я не притворяюсь. Я такой и есть.

— Ну и отлично, — улыбнулась Ася. — Значит, справитесь.

Он помолчал, потом вдруг спросил:

— А вы? Вы кто такая, если честно? Только не надо про библиотекаря. Это я уже слышал.

Ася опустила взгляд. Ей не хотелось врать. Но и сказать правду было нельзя.

— Я человек, который хочет, чтобы всё закончилось хорошо, — сказала она. — И я знаю, как это сделать. Иногда.

— Иногда, — повторил Нед. — Очень обнадёживает.

— Зато честно.

Нед хмыкнул:

— Ну, честность на этой лодке, уже редкость. Ладно. Допустим, я с вами. Но если я увижу, что момент есть, а вы тянете, я не буду ждать.

— Договорились, — кивнула Ася.

Они постояли ещё немного в тёмном тупичке, слушая, как гудит вентиляция. Потом Нед первым выбрался в коридор, огляделся и махнул ей рукой, чисто.

Ася проводила его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Матрос всё ещё стоял у светильника, но теперь, кажется, действительно его чинил.

— Ну вот, — прошептала Ася. — У меня появился союзник. Вспыльчивый, нетерпеливый и постоянно с ножом. Что может пойти не так?

Она улыбнулась сама себе и пошла в каюту.

---

До своей каюты Ася добралась без приключений. Матрос у светильника проводил её взглядом, но ничего не сказал. В коридоре было тихо, только гудели машины да где-то далеко, за стеной, мерно стучала вода, будто море напоминало, что оно всегда рядом.

Ася закрыла дверь, привалилась к ней спиной и наконец позволила себе выдохнуть. День получился длинный, как читательская очередь в конце месяца. И такой же выматывающий.

Она сняла очки, потёрла переносицу, потом снова надела. Привычный мир вернулся, чуть смазанный с левого края, но зато понятный. Если, конечно, можно назвать понятным мир, где ты пленница подводной лодки, а капитан только что пообещал запереть тебя в каюте.

Ася села на койку, уставилась в иллюминатор. За стеклом было темно, только изредка проплывали светящиеся точки, не то планктон, не то чьи-то любопытные глаза.

Она уже собиралась лечь, когда в дверь тихо постучали.

Ася замерла. Стук был вежливый, деликатный. Так не стучат тюремщики. Так не стучат капитаны. Так стучат люди, которые не хотят тебя напугать.

Она подошла, помедлила, потом открыла.

В коридоре стоял Консель.

Он был один. Без профессора, без Неда. Всё тот же, аккуратный, собранный, с гладко зачёсанными волосами и спокойным, сонным лицом. Но в его глазах сейчас было что-то иное. Не просто вежливое внимание. Настороженное и цепкое.

— Мадемуазель, — произнёс он негромко. — Прошу прощения за поздний визит. Я не отниму много времени.

Ася отступила, пропуская его.

— Входите, — сказала она.

Консель шагнул внутрь, но далеко проходить не стал. Остановился у порога, заложив руки за спину. Дверь оставил приоткрытой.

— Я заметил, что вы не спите, — сказал он. — И решил поговорить, пока есть возможность. Коридоры сейчас пусты. Только матрос у дальнего светильника, но он глуховат.

Ася усмехнулась:

— Вы и про это знаете?

— Я много чего замечаю, — ответил Консель. — Это моя обязанность, быть внимательным.

Он помолчал, разглядывая каюту. В его взгляде не было ни осуждения, ни праздного любопытства. Так смотрят люди, которые оценивают обстановку, где дверь, где окно, где можно встать, чтобы не мешать.

— Вы странная, мадемуазель, — сказал он наконец.

— Спасибо, — ответила Ася. — Это уже второй комплимент за вечер.

— Я не хотел вас обидеть, — Консель чуть склонил голову. — Но вы действительно странная. И я не про то, что вы появились на корабле непонятно откуда. И не про то, что вы цитируете слова, которых ещё не говорили.

Ася напряглась:

— А про что?

— Про то, что вы знаете то, чего не знаете, — ответил Консель.

Повисла пауза. Ася смотрела на него и не знала, что сказать. Он сформулировал то, что она сама чувствовала с первой минуты. И сделал это так просто, что у неё по спине пробежал холодок.

— Вы не осуждаете? — спросила она.

— Нет, — спокойно ответил Консель. — Я не из тех, кто судит. Для суда есть капитаны и судьи. Я — слуга. И моя задача — наблюдать, запоминать и делать выводы.

— И какие же вы сделали выводы?

Консель слегка пожал плечами:

— Что вы не враг. По крайней мере, не нам. Вы, конечно, что-то скрываете, но это не злоба. Скорее, осторожность. И ещё, вы знаете, что должно произойти. Или знаете, чего не должно. Поэтому вы и вмешались.

Ася опустилась на койку. Ноги вдруг стали ватными.

— А если бы я была шпионкой? — спросила она.

— Тогда бы вы действовали иначе, — ответил Консель. — Шпион не спорит с капитаном на глазах у всей команды. Шпион не защищает профессора, когда тот готов сдаться. Шпион не просит Неда Ленда подождать, когда тот рвётся бежать. Вы не шпион.

— Я — библиотекарь, — сказала Ася.

— Это я уже понял, — кивнул Консель. — Но это не всё. Библиотекари не появляются из ниоткуда и не знают наперёд, что скажет капитан.

Он сделал шаг к ней, но не угрожающий. Скорее доверительный.

— Я не буду спрашивать, кто вы, — продолжил он. — В конце концов, у каждого свои тайны. У господина профессора, у Неда, у меня. Даже у капитана Немо есть тайна, которую он не расскажет никому. Но я хочу предупредить вас.

— О чём? — тихо спросила Ася.

— О капитане, — сказал Консель. — Он опасен. Не только потому, что у него есть оружие и корабль, способный уйти под воду. И не потому, что он умнее всех нас вместе взятых. Он опасен тем, что внутри него пустота. И эта пустота засасывает людей, как водоворот.

Ася вздрогнула. Она не ожидала таких слов от невозмутимого Конселя.

— Вы говорите о мести? — спросила она.

— Я говорю о боли, — ответил Консель. — Месть — это только следствие. А внутри — боль. Такая, что не утихает. И капитан привык жить с ней. Но от этого он не стал добрее. Он стал только опаснее.

— Я это заметила, — сказала Ася.

— И всё же вы продолжаете лезть, — Консель покачал головой. — Это смело. Или безрассудно. Но в любом случае, рискованно.

Он помолчал, потом добавил:

— Я не смогу защитить вас, если капитан решит, что вы угроза. Но я могу предупредить. И, возможно, помочь. Если это не будет противоречить моему долгу.

Ася подняла на него глаза:

— А ваш долг — это профессор?

— Да, — ответил Консель. — Но сейчас мой долг, не дать профессору совершить ошибку. И поэтому я... на вашей стороне. До тех пор, пока ваши действия не навредят ему.

Ася кивнула:

— Я не наврежу. Обещаю.

Консель сдержанно улыбнулся:

— Вот и поговорили. Я, пожалуй, пойду. Господин профессор может проснуться и решить, что я отправился исследовать трюм.

Он повернулся к двери, но остановился.

— Мадемуазель, — произнёс он, не оборачиваясь. — Если вы знаете, что будет дальше... скажите, у нас есть шанс?

Ася посмотрела на его прямую спину, на аккуратный затылок, на руки, сцепленные за спиной.

— Шанс есть всегда, — ответила она. — Главное, не пропустить момент.

Консель кивнул:

— Я постараюсь.

И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Ася осталась одна. В каюте снова стало тихо.

— Ну вот, — прошептала Ася. — У меня, кажется, появился второй союзник. И он не с ножом. Уже прогресс.

Она легла на койку, не раздеваясь, и уставилась в потолок.

Засыпая, она думала о том, что Консель прав. Немо опасен. И чем дальше, тем опаснее.

Но у неё не было выбора. Потому что где-то в глубине «Наутилуса», в каюте с зелёным абажуром, капитан уже вынашивал план, который мог изменить всё.

---

Ася лежала на узкой койке, подложив руки под голову, и смотрела в иллюминатор. За толстым стеклом, в зеленоватой тьме, проплывали рыбы. Они появлялись из ниоткуда, на мгновение зависали у самого края света, падавшего из каюты, и исчезали, будто их и не было. Иногда чешуя вспыхивала серебром, и тогда Асе казалось, что за ней наблюдают сотни глаз.

Сон не шёл.

Она ворочалась, вздыхала, перекладывала подушку, но мысли, как назойливые читатели, не хотели расходиться. Каждая тянула за собой другую, и все они сходились в одну точку. Вирус.

В прошлый раз всё было проще. Вирус ударил по слабости. Усталый мальчик, ночная вахта, бочка, сон. Тогда было достаточно разбудитьДжима, предупредить капитана, и сюжет вернулся в колею. Грубо, но действенно. Ася тогда ещё подумала, что вирус — штука тупая, как топор. Бьёт по самому очевидному.

Теперь она понимала, как ошибалась.

Вирус не тупой. Он учится.

В этот раз он не ломал сюжет, не устраивал пакостей из-за угла. Он проник в самую ткань характеров, в их сильные стороны. В то, чем герои гордились. В то,