Вирус Манделы. Книга 2. 20000 лье под водой. Новая глава

Глава 3

3

В коридоре царила маслянистая тишина, какая бывает в трюме корабля, когда машины работают вполсилы. Ася постояла пару секунд, прижав ладонь к холодной стене. Металл был гладким, чуть липким от конденсата. Где-то в глубине «Наутилуса» что-то щёлкнуло, будто лодка сглотнула.

— Так, — прошептала Ася. — Возвращаемся в каюту. Там хотя бы есть иллюминатор. И рыбы. Рыбы не задают вопросов.

Она уже собиралась сделать шаг, как за спиной раздался звук. Не шаги, скорее, шорох тяжёлой ткани. И почти одновременно, лёгкий скрип дверных петель.

Ася обернулась.

Дверь салона, которую она только что закрыла за собой, снова была открыта. Но на пороге стоял не Нед, не Аронакс и не Консель.

Это был капитан Немо.

Ася сразу поняла, кто перед ней, хотя до этого видела его только на гравюрах в старых изданиях Жюля Верна. Те изображения, впрочем, не передавали и половины. На гравюрах Немо выглядел как задумчивый аристократ с печальным лицом. В реальности он был другим.

Высокий. Очень прямой, будто позвоночник ему заменял стальной стержень. Одет в тёмное, почти чёрное, без единого знака отличия. Лицо бледное, словно он годами не видел солнца, с резкими чертами и плотно сжатыми губами. Волосы тёмные, чуть тронутые сединой у висков. Но главное — глаза.

Они горели.

Иначе не скажешь. Тёмные, глубокие, с лихорадочным блеском, который не имел ничего общего с дружелюбием. Немо смотрел на Асю так, будто взвешивал её, и уже прикидывал, на что она сгодится.

Сердце у Аси ухнуло вниз, к самым пяткам, и, кажется, осталось там.

— Мадемуазель, — произнёс Немо.

Голос у него оказался низким, сухим, с едва уловимым акцентом, который Ася не смогла определить.

— Капитан, — ответила Ася, и собственный голос показался ей до отвращения тонким.

Немо медленно перевёл взгляд на дверь салона, затем снова на неё.

— Вы, полагаю, уже познакомились с моими пассажирами. Или мне следует говорить — пленниками?

Он произнёс это без улыбки, но с оттенком иронии, от которой у Аси по спине пробежал холодок.

— Мы просто поговорили, — сказала она.

— Разумеется. Поговорили. Обо мне, вероятно.

Ася не нашлась, что ответить. Врать было глупо, он наверняка слышал всё. Или догадывался. Или просто знал, как обычно бывает, когда пленникам дают поговорить.

Немо сделал шаг в сторону, пропуская её к двери салона, но сам остался в коридоре.

— Пройдёмте, — сказал он. — Я хотел бы поговорить с вами наедине.

Ася почувствовала, как пересохло во рту.

— Прямо сейчас? — вырвалось у неё.

— А у вас есть более важные дела? — поинтересовался Немо. — На глубине в несколько тысяч футов, в замкнутом пространстве, среди незнакомых людей? Или вы планировали прогуляться?

Ася нервно сглотнула.

— Нет. Никаких дел.

— Тогда идёмте.

Он развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь. Шаг у него был ровный, неслышный, но при этом от него веяло такой силой, что Асе показалось, если она не пойдёт следом, он просто вернётся и возьмёт её за шкирку.

Она пошла.

Ноги двигались будто сами. В голове стучало: «Не зли его, не зли его, не зли его». Ася на ходу поправила очки, одёрнула кардиган, зачем-то коснулась кармана, где лежал дублон. Монета была тёплой, как всегда. Словно напоминание, ты уже выживала. Выживешь и сейчас.

Немо вёл её не в салон, а куда-то дальше, в глубь лодки, туда, где коридор сужался и становился ещё темнее. Они миновали несколько закрытых дверей, поднялись по короткой лесенке, спустились. Ася старалась запоминать повороты, но быстро запуталась. Всё здесь было одинаковым. Металл, заклёпки и редкие лампы.

Наконец Немо остановился у массивной двери, распахнул её и отступил в сторону.

— Прошу.

Ася замерла на пороге.

Это была каюта капитана. И она разительно отличалась от всего, что Ася видела на «Наутилусе». Никакого холодного металла. Полы застелены мягкими коврами, стены задрапированы тканью цвета глубокого синего. Вдоль стен шкафы с книгами, у одной из стен большой письменный стол с картами. Над столом лампа под зелёным абажуром. В углу широкое кресло, обитое бархатом. А за большим иллюминатором, занимавшим половину стены, колыхалась всё та же зеленоватая тьма.

Пахло здесь старой бумагой, деревом и чем-то терпким, как смола.

Ася сделала шаг внутрь. Немо вошёл следом и закрыл дверь. Звук закрывшейся двери прозвучал как приговор.

— Присаживайтесь, — сказал Немо, указывая на стул у стола.

Ася села. Ноги у неё подрагивали. Она стиснула руки в замок, чтобы не было видно, как дрожат пальцы.

Немо не сел. Он подошёл к иллюминатору, заложил руки за спину и несколько мгновений смотрел в темноту. Потом заговорил, не оборачиваясь:

— Вы назвались библиотекарем. Это правда?

— Да, — ответила Ася. — Я работаю в библиотеке «Маяк». Это в...

— Мне не важно, где это, — перебил Немо. — Важно другое: как вы оказались на моём корабле.

Ася заставила себя дышать ровно.

— Я... не помню. Шторм, потом...

— Шторм, — повторил Немо. — Удобно. Вы говорите, что были на судне, которое затонуло. Но мои люди не подбирали никого в последние недели. И я лично не отдавал приказа выходить на поверхность в районе, где мог бы оказаться кто-то ещё.

Он обернулся. Глаза его блеснули.

— А это значит, что вы появились на «Наутилусе» иным способом. Каким?

Ася почувствовала, как горло сжимается.

— Я не знаю, — прошептала она. — Честно. Я открыла глаза, и вот я здесь.

Немо медленно подошёл ближе. Остановился в двух шагах от неё. Взгляд его был тяжёлым, как толща воды за бортом.

— Вы лжёте, — сказал он тихо. — Но это не страшно. Здесь все рано или поздно перестают лгать. Потому что здесь некуда бежать. Некому верить. И нечего скрывать.

Он наклонился, опёрся руками о подлокотники её стула, оказавшись так близко, что Ася видела каждую чёрточку на его бледном лице.

— Я буду следить за вами, мадемуазель. За каждым вашим словом. За каждым движением. Если вы шпионка — вы пожалеете, что родились. Если вы просто несчастная жертва — вам придётся это доказать.

Ася смотрела в его горящие глаза и чувствовала, как сердце колотится где-то у самого горла.

— Я не шпионка, — выдавила она. — Я... библиотекарь.

Немо выпрямился. Губы его тронула едва заметная усмешка, холодная, как ледяная вода.

— Посмотрим.

Он отошёл к столу, взял с него тонкий серебряный инструмент, похожий на циркуль, и стал задумчиво вертеть в пальцах.

— А пока, — продолжил он, — вы будете находиться под присмотром. Никаких прогулок по кораблю без моего разрешения. Никаких разговоров с экипажем. И никаких попыток выяснить то, что вас не касается.

— А если мне станет скучно? — вырвалось у Аси.

Она тут же пожалела. Немо снова посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло удивление.

— Скука, мадемуазель, это роскошь, которую на глубине не могут себе позволить. Скука приходит, когда нечего бояться. А вам есть чего бояться.

---

— Впрочем, — произнёс Немо, — у меня есть несколько вопросов.

Ася выпрямилась на стуле, как школьница, которую застали с шпаргалкой. Руки сами собой сложились на коленях, спина напряглась.

— Я слушаю, капитан.

Он подошёл к столу и сел напротив. Не в кресло, а на простой стул, такой же, как у Аси. Это тоже было неожиданно. Она думала, он останется стоять, возвышаясь над ней. Но нет. Он сел, положил руки на стол, и посмотрел на неё в упор.

— Итак, — начал Немо. — Ваше имя.

— Ася Ветрова.

— Национальность?

— Русская.

— Возраст?

— Двадцать три.

— Профессия?

— Библиотекарь.

— Где вы работаете?

— В районной библиотеке «Маяк».

Немо чуть склонил голову. Его лицо оставалось неподвижным, но Ася заметила, как дрогнул уголок губ. То ли усмешка, то ли нервный тик.

— Библиотека «Маяк», — повторил он. — Название многообещающее. Маяк, который указывает путь. И что же вы, мадемуазель, освещаете? Книги? Или что-то другое?

— Книги, — ответила Ася. — В основном книги.

— Похвально. И как же книга привела вас на «Наутилус»?

Ася замерла. Вопрос был задан небрежно, но в нём таилась ловушка. Немо смотрел на неё, не мигая, и она вдруг поняла, он не верит ни единому её слову. И не потому, что она плохо лжёт. А потому, что он не верит никому.

— Я уже говорила, — осторожно начала она, — я была на судне. Оно затонуло.

— Какое судно?

— Торговое.

— Название?

Ася запнулась. Она не придумала название. В голове всплывали только книжные: «Испаньола», «Авраам Линкольн»... Последнее точно не годилось.

— «Северная звезда», — выпалила она первое, что пришло в голову.

Немо прищурился:

— «Северная звезда». Любопытно. И где именно оно затонуло?

— Я не помню. Была буря. Потом вода. Потом, темнота.

— Буря, — произнёс Немо с расстановкой. — В какой части океана?

— Не знаю.

— В какое время суток?

— Ночью.

— Кто ещё был на борту?

Ася снова запнулась. Ей нужно было срочно придумать людей. Но чем больше она лгала, тем больше деталей требовалось, и тем труднее было удерживать их в голове.

— Матросы, — сказала она. — Капитан. Несколько пассажиров.

— Имена?

— Я не успела запомнить. Всё произошло быстро.

Немо откинулся на спинку стула. Его взгляд стал ещё более тяжёлым.

— Вот как. Буря. Ночь. Судно с матросами и пассажирами. Вы — библиотекарь, который путешествует по океану. И при этом не помните ни одного имени, ни одного маршрута, ни одной детали.

Он помолчал.

— А ведь память библиотекаря должна быть цепкой, не так ли? Вы же запоминаете сотни названий. Авторов. Годы изданий. И вдруг, провал. Именно тогда, когда речь идёт о вашем спасении.

Ася почувствовала, как по спине стекает струйка пота.

— Шок, — произнесла она. — Бывает.

— Бывает, — согласился Немо. — Но не у вас.

Он подался вперёд:

— Вы слишком спокойны, мадемуазель. Я видел спасённых. Они дрожат, плачут и целуют палубу. Они не сидят с прямой спиной и не отвечают на вопросы, как на экзамене. А вы сидите. И отвечаете. И даже не плачете.

— Я не умею плакать на заказ, — ответила Ася, и голос её прозвучал неожиданно твёрдо.

Немо усмехнулся:

— Вот. Опять. Вместо растерянности ирония. Вместо мольбы вызов. Это не поведение жертвы. Это поведение человека, который знает больше, чем говорит.

Ася прикусила губу. Он был прав. Она совсем не умела притворяться. Слишком прямо, слишком колко. Так не ведут себя утопающие. Так ведут себя те, у кого в рукаве спрятан козырь.

— Вы знаете больше, чем говорите, мадемуазель, — произнёс Немо тихо. — И я выясню, что именно.

Он встал, обошёл стол и остановился у неё за спиной. Ася не обернулась, но почувствовала его присутствие, как холодное пятно.

— На «Наутилусе» нет случайных людей, — продолжил он. — Сюда нельзя попасть по ошибке. Здесь всё подчинено воле капитана. И если вы здесь, значит, у кого-то были причины вас сюда привести.

Ася сглотнула.

— Может быть, это вы меня привели, — сказала она. — Только не помните.

Немо обошёл её и снова сел. Теперь в его лице было что-то новое. Не только подозрение, но и интерес. Словно Ася из разряда угроз перешла в разряд загадок.

— Остроумно, — признал он. — Но я помню всё, что происходит на моём корабле. И вас я не подбирал.

— Тогда, может быть, меня принесло море, — сказала Ася.

— Море не приносит людей без лодки. А лодки у вас не было.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я знаю всё, что плавает в радиусе ста миль от «Наутилуса». И никакой лодки не было.

Ася опустила глаза. Спорить было бессмысленно. Немо не отстанет, пока не получит ответ, который его устроит. А такого ответа у неё не было.

— Я не шпионка, — сказала она. — И не враг. Я просто... оказалась здесь. И хочу понять, почему.

---

Немо стоял у иллюминатора, но теперь смотрел не в тёмную воду, а на неё. Взгляд его был странным. Не враждебным, но и не добрым. Скорее испытующим, как у человека, который долго разглядывал карту и вдруг заметил на ней нечто, чего раньше не видел.

— Вы сказали, что читали обо мне, — произнёс он. — Это правда?

— Да, — ответила Ася, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— И что же вы читали? — Немо сделал шаг к ней, затем ещё один. — Какие именно труды, статьи, слухи? Кто пишет обо мне на суше?

Ася сглотнула. Вопрос был опасный. Чем подробнее она будет отвечать, тем больше шансов попасться. Но и молчать было нельзя. Немо не терпел тишины, которая звучала как признание.

— Я читала не статьи, — осторожно сказала она. — Я читала книгу. Историю. Возможно, вымышленную. Возможно, основанную на слухах.

— Книгу, — повторил Немо. Губы его дрогнули. — Обо мне?

— Не только о вас. О море. О людях, которые оказались на борту подводного корабля.

— И кто же её автор?

Ася замерла. Назвать имя Жюля Верна? Это было рискованно. В этом мире, где она находилась, всё происходило всерьёз. Немо не знал, что он персонаж. Если она скажет «Жюль Верн», он может решить, что над ним смеются. Или что это шифр. Или что Ася сумасшедшая.

— Я не помню, — сказала она. — Но помню одну фразу.

Немо прищурился:

— Фразу?

— Вашу фразу. Я не знаю, говорили ли вы её на самом деле. Но в книге она была.

Немо молчал. Он ждал.

Ася набрала побольше воздуха. В висках стучало. Но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— «Море — это всё, — произнесла она, и голос её прозвучал неожиданно спокойно, как будто она читала наизусть. — Оно покрывает семь десятых земного шара. Его дыхание чисто, животворно. В его безбрежной пустыне человек не чувствует себя одиноким, ибо вокруг он ощущает биение жизни».

Тишина.

Глубокая, звенящая тишина, как натянутая струна.

Немо замер. Лицо его осталось каменным, но Ася увидела, как расширились его зрачки. На мгновение он стал похож на человека, которому в лицо ударил яркий свет.

Эти строки были из его исповеди, которую он произносил в романе, наедине с Аронаксом, в один из вечеров, когда «Наутилус» скользил по тёмным водам. Никто, кроме профессора, не слышал их. Аронакс, возможно, позже записал их. Но здесь, в этой версии мира, они ещё не прозвучали. Они были только внутри Немо. И вдруг, вышли из уст незнакомой девушки.

— Откуда... — начал Немо, и голос его сорвался, но он тут же взял себя в руки. — Откуда вы это знаете?

Ася опустила глаза.

— Я много читала, капитан. О вас тоже.

Немо подошёл почти вплотную. Ася чувствовала исходящий от него холод, смешанный с запахом моря и старого дерева.

— Это не ответ, — сказал он тихо. — Эти слова... Я не произносил их. Я никому их не говорил. Они не могли попасть ни в какую книгу.

— Значит, я угадала, — ответила Ася, стараясь говорить легко.

Немо смотрел на неё долго. Очень долго. В его глазах горело что-то тёмное, похожее на гнев, но глубже, под этим гневом, Ася разглядела смятение. Настоящее, живое, человеческое смятение.

— Вы не могли угадать, — произнёс он. — Это не те слова, которые угадывают.

— Тогда считайте, что я умею читать мысли, — сказала Ася. — Или что море подсказало.

Немо мрачнел на глазах. Лицо его снова становилось жёстким, как у человека, который напомнил себе, что перед ним враг. Или, по крайней мере, не друг.

— Вы опасны, — сказал он. — Вы не шпионка. Вы... что-то иное.

Ася промолчала.

Немо отступил на шаг, затем ещё. Взял со стола тот самый серебряный инструмент, снова отложил. Потом медленно произнёс:

— Я отпускаю вас. Пока. Но помните, за вами будут следить. Каждую минуту. Каждую секунду. Если вы сделаете хоть одно неверное движение, я узнаю.

Он отвернулся к иллюминатору.

— Идите.

Ася не заставила просить дважды. Она вышла из каюты, прикрыла за собой дверь и только в коридоре позволила себе шумно выдохнуть.

Руки тряслись. Колени подгибались. Но она шла, быстро, не оглядываясь, пока не оказалась у двери своей каюты.

Внутри было всё так же. Узкая койка, тусклый свет и иллюминатор с зелёной водой. Ася села на койку, стянула очки, потёрла переносицу.

— Ты только что процитировала Немо его собственные слова, которых он ещё не говорил, — прошептала она. — Блестяще, Ася. Просто блестяще.

Она упала спиной на койку и уставилась в потолок.

---

Ася не сразу пошла в салон. Сначала она заставила себя посидеть в каюте, дышать медленно и смотреть на рыб за иллюминатором. Серебристая стайка всё ещё кружила у стекла, будто ждала продолжения разговора. Но рыбы просто плавали, открывали рты и исчезали в зеленоватой мгле.

— Хорошо вам, — прошептала Ася. — Никто не спрашивает, откуда вы взялись.

Она поправила очки, одёрнула кардиган и вышла в коридор. Идти в салон не хотелось, но оставаться одной было ещё хуже. После разговора с Немо тишина казалась враждебной, а стены — слишком близкими.

Когда она вошла, трое мужчин были на прежних местах. Нед сидел, закинув ногу на ногу, и крутил в пальцах всё тот же перочинный нож. Консель читал какую-то книгу, низко склонив голову. Аронакс стоял у большого иллюминатора, заложив руки за спину, и смотрел в толщу воды с выражением человека, который видит там не просто темноту, а целый не открытый мир.

Первым её заметил Нед. Он бросил на Асю быстрый, цепкий взгляд и тут же отвёл глаза, будто не хотел показывать интереса.

— Живая, — сказал он негромко. — Уже неплохо.

— Вы так говорите, будто я уходила на войну, — ответила Ася, усаживаясь на диван.

— Можно сказать и так, — хмыкнул Нед. — Капитан Немо — это война в одном лице. Тихая, вежливая и с иллюминатором вместо окна.

Консель оторвался от книги:

— Господин Нед сегодня настроен поэтично.

— Я реалист, — отрезал тот. — И оттого зол.

Аронакс, не оборачиваясь, произнёс:

— Капитан Немо не так страшен, как кажется. Он просто... недоверчив. И у него есть причины.

Нед фыркнул:

— У всех есть причины. Но это не повод держать людей в железной банке.

Ася слушала их перепалку, но мысли её были заняты другим. Она смотрела на Аронакса. В его голосе, в его позе, в том, как он стоял у иллюминатора, было что-то слишком спокойное. Слишком отстранённое. Будто он не участвовал в общем напряжении, а наблюдал за ним со стороны, из-под толщи воды.

— Профессор, — позвала она. — А вы что думаете?

Аронакс обернулся. Его лицо было задумчивым.

— Я думаю, что мы находимся в уникальном месте, мадемуазель. В самом сердце океана, о котором люди знают меньше, чем о поверхности Луны. И с нами человек, который способен это знание приоткрыть.

— А то, что мы пленники? — спросила Ася.

— Плен — понятие относительное, — мягко ответил Аронакс. — Птица в клетке может считать себя пленницей. Но если клетка стоит у окна, из которого виден весь мир, — она видит больше, чем её свободные сородичи.

— Красиво, — заметил Нед. — Только птица всё равно в клетке. И кормят её по расписанию.

Ася перевела взгляд с одного на другого. Разговор шёл по кругу. Нед злился, Аронакс философствовал, Консель подводил итоги. И все трое ждали, что скажет она.

Но Ася не знала, что сказать. Она знала только одно: если ничего не изменить, через несколько дней Аронакс примет решение остаться. И тогда спорить будет поздно.

— Вы очень тепло говорите о капитане, — осторожно произнесла она, глядя на профессора. — Даже после того, что он сделал.

Аронакс чуть нахмурился:

— А что он сделал? Он не причинил нам вреда. Кормит, поит, показывает чудеса. Разве это преступление?

— Он не даёт нам уйти, — напомнила Ася.

— Он не даёт нам уйти потому, что не может позволить, чтобы о нём узнали. Это логично.

— Логично для него. А для нас?

Аронакс помолчал. В его глазах мелькнуло сомнение, но тут же погасло, как искра на мокрой палубе.

— Мы здесь не просто так, — сказал он. — Возможно, это судьба.

Ася внутренне сжалась. Вот оно. Вирус уже шептал ему свои слова. «Судьба», «миссия», «останься». Профессор ещё не решил, но почва под ним уже была зыбкой.

Она подошла к нему ближе.

— Профессор, — тихо сказала Ася, так, чтобы слышал только он. — Судьба не запирает людей в каютах. И не лишает выбора. Вы всегда выбирали свободу. Помните?

Аронакс вздрогнул. На мгновение в его лице проступило что-то прежнее, что Ася знала по книге. Разум, воля и желание вернуться.

— Откуда вы знаете, что я выбирал? — спросил он.

— Догадка, — ответила Ася. — Но, по-моему, вы не из тех, кто отдаёт свою жизнь чужому делу. Даже если это дело гения.

Она отошла, не дожидаясь ответа. Нед проводил её взглядом.

— Что вы ему нашептали? — поинтересовался он.

— Правду, — ответила Ася. — Или то, что он сам знал, но забыл.

Нед поднялся, подошёл к ней и заговорил шёпотом:

— Вы не похожи на остальных. Вы не восторгаетесь Немо, не боитесь его до дрожи. Вы что-то задумали.

— Я ничего не задумала, — так же тихо ответила Ася. — Я просто смотрю.

— Ну-ну. Смотрите. Только знайте, Немо опасен. Он не просто капитан. Он человек, у которого внутри что-то сломано. И если вы полезете в эту трещину, он вас не простит.

Ася подняла на него глаза.

— А вы? — спросила она. — Вы простите?

Нед не понял:

— За что?

— За то, что я не такая, как вы ожидали.

Он хмыкнул:

— За это не наказывают. За это, наоборот, платят. Но на этой лодке платить нечем. Так что просто не делайте глупостей.

Ася улыбнулась краешком губ:

— Я постараюсь.

Нед отступил и сел обратно в кресло. Консель снова углубился в книгу. Аронакс остался у окна, но теперь уже не смотрел на воду. Он смотрел перед собой, в одну точку, и лицо его было напряжённым, как у человека, который пытается вспомнить что-то важное.

Ася опустилась на диван и закрыла глаза.

«Чтобы изменить сюжет, нужно сначала достучаться до профессора», — подумала она. — «Но как, если вирус уже нашёптывает ему свои сказки?»

Глава 4

4

Ася проснулась от того, что свет изменился.

Она не сразу поняла, где находится. Ей снилось что-то тёплое, с запахом мяты и бумажной пыли, с жёлтой лампой над столом и шелестом дождя за окном. Но вместо этого, открыв глаза, она увидела низкий металлический потолок с заклёпками, тусклый плафон и иллюминатор, за которым вода была уже не тёмно-зелёной, а бледно-голубой, будто кто-то разбавил её молоком.