Ася села, свесив ноги с койки. Тело ныло, будто она вчера таскала мешки с углём. Плечи затекли, в висках стучало. Она потянулась, поморщилась и привычным жестом поправила очки.

— Утро на глубине, — прошептала она. — Хуже, чем понедельник в библиотеке.

Но утро было. И с этим нужно было что-то делать.

Она привела себя в порядок, насколько это было возможно без зеркала и умывальника. Пригладила волосы, одёрнула кардиган, проверила карманы. Блокнот на месте. Карандаш на месте. Дублон, тёплый, с выщербленным краем. Всё при ней.

Выйдя в коридор, Ася сразу почувствовала, что-то изменилось. Не в обстановке, всё те же заклёпки, всё тот же гул, а в воздухе. Он стал будто плотнее. Насыщеннее. Как перед грозой.

В салоне её встретили знакомые лица.

Нед сидел у стола, подперев подбородок кулаком. Вид у него был такой, будто он не спал вовсе. Под глазами залегли тени, рубашка помялась, волосы торчали в разные стороны. При появлении Аси он только хмуро кивнул и снова уставился в пустую тарелку.

Консель, напротив, выглядел так, будто всю ночь спал сном младенца. Он сидел ровно, держа в руках книгу, и перелистывал страницы с таким спокойствием, что Ася на мгновение позавидовала.

— Доброе утро, мадемуазель, — произнёс он, не поднимая глаз. — Если здесь вообще бывает утро.

— Доброе, — ответила Ася. — А где профессор?

Консель кивком указал на дальний конец салона.

Ася перевела взгляд и замерла.

Аронакс стоял у большого иллюминатора, но теперь он не просто смотрел в воду. Он разговаривал. Вполголоса, но с такой пылкостью, что слова долетали до стола.

— ...вы только посмотрите на этот свет! — говорил он, обращаясь, кажется, к самому себе. — Ни один музей, ни одна библиотека не сравнится с этим зрелищем. Живые организмы, которыми наполнена вода. Это же сама жизнь в её первозданном великолепии! А эти оттенки... вы видите? От бледно-бирюзового до глубокого ультрамарина... Нет, вы только посмотрите!

Нед скривился:

— Опять за своё. Всю ночь ворочался, бормотал про «гения» и «величие моря». А теперь с утра пораньше лекция.

Ася подошла ближе к Аронаксу. Тот обернулся, и она едва не отшатнулась.

Глаза профессора горели. Это был не просто интерес. Не просто увлечённость. Это был огонь. Яркий, лихорадочный и почти болезненный. Так смотрят люди, которых захватила идея настолько, что всё остальное перестало существовать.

— Мадемуазель! — воскликнул Аронакс, увидев её. — Вы только полюбуйтесь! Это же чудо! И всё это — благодаря одному человеку. Благодаря капитану Немо!

Ася сдержанно улыбнулась:

— Да, впечатляет.

— Впечатляет? — переспросил Аронакс. — Это не «впечатляет». Это переворачивает душу! Вы знаете, сколько видов рыб мы уже наблюдали? А моллюсков? А медуз, которые светятся в темноте, как подводные звёзды? Капитан Немо знает о них всё. Он показывает нам то, о чём человечество мечтало столетиями!

— И при этом запирает нас в каютах, — тихо вставил Нед.

Аронакс раздражённо обернулся:

— Вы всё сводите к примитивному. К решёткам, к замкам. Да, мы ограничены в передвижении по кораблю. Но разве это цена за возможность видеть то, чего не видел никто?

— Это цена, которую никто не спрашивал, — ответил Нед. — Вы, профессор, как учёный, может, и готовы платить. А я — гарпунёр. Мне нужен воздух, небо и твёрдая земля.

Аронакс отвернулся, не желая продолжать спор. Он снова уставился в воду, и Ася увидела, как шевелятся его губы. Профессор продолжал что-то шептать. Не им. Себе. Или кому-то, кого не было видно.

Асе стало не по себе.

Вчера Аронакс ещё колебался. Вчера в его глазах были сомнение, разум и та человеческая трезвость, которая отличала его от вирусной пелены. Сегодня всё изменилось. Восхищение выросло, окрепло, пустило корни. Он говорил о Немо так, будто это был не человек, а божество, спустившееся в морские глубины.

— Вы заметили? — раздался рядом тихий голос Неда.

Ася вздрогнула. Нед подошёл бесшумно, встал рядом.

— Заметила, — ответила она.

— С каждым днём хуже, — проговорил Нед. — Сначала он просто хвалил капитана. Потом начал оправдывать. Теперь поёт ему оды, как поп в храме. Ещё немного, и он сам откажется от свободы.

Ася сглотнула. Нед даже не представлял, насколько он прав.

— Вы тоже это видите? — спросила она.

— Я не слепой, — хмыкнул Нед. — Просто я не профессор, а простой канадец. И я, в отличие от него, не зачарован.

— А Консель?

Нед кивнул в сторону слуги.

Тот отложил книгу и прислушивался к их разговору, но не вмешивался. Заметив взгляд Аси, он чуть пожал плечами, мол, я тут ни при чём.

— Консель пойдёт за хозяином, — сказал Нед. — Если тот решит остаться, останется и он. Но, сдаётся мне, Консель сам не в восторге от такой перспективы.

— Я не в восторге от любой перспективы, которая не включает сушу, — подал голос Консель. — Но у меня есть долг. И он важнее восторга.

Ася перевела взгляд на Аронакса. Тот по-прежнему стоял у иллюминатора, и его отражение в стекле казалось призрачным.

— Он скоро примет решение, — прошептала Ася. — И если это будет то решение...

Она не договорила. Нед посмотрел на неё внимательно:

— Что тогда?

Ася встретила его взгляд:

— Тогда нам придётся действовать. Быстрее, чем мы думали.

Нед кивнул. В его глазах мелькнуло уважение.

— Вот это разговор, — сказал он. — Наконец-то.

Ася хотела ответить, но в этот момент Аронакс громко произнёс:

— Я, пожалуй, зайду к капитану. Хочу обсудить с ним вчерашнюю лекцию о глубоководных течениях. Это невероятно важно!

И он направился к выходу быстрым, почти летящим шагом.

Консель поднялся с места:

— Пойду с вами, господин профессор. Вдруг вам что-нибудь понадобится.

Аронакс не ответил. Он уже был за дверью. Консель бросил на Асю короткий взгляд и вышел следом.

В салоне стало тихо. Ася опустилась на диван. Нед остался стоять у входа, скрестив руки на груди.

— Вот так и живём, — сказал он. — Профессор сходит с ума по капитану, я схожу с ума от безделья, а вы... А вы что-то знаете. И не рассказываете.

Ася подняла на него глаза.

— Расскажу, — сказала она. — Когда придёт время.

— А когда оно придёт?

— Скоро, — ответила Ася. — Очень скоро.

Нед хмыкнул, но спорить не стал.

Ася смотрела в опустевший дверной проём и чувствовала, как внутри неё растёт тревога.

Момент принятия решения был близок. И если она не вмешается, будет поздно.

---

Аронакс вернулся в салон примерно через час. Ася поняла это по звуку шагов, быстрых, пружинящих, совсем не похожих на вчерашнюю задумчивую походку профессора. Он вошёл стремительно, распахнув дверь так, будто за ней было не металлическое нутро подводной лодки, а солнце, воздух и сотни слушателей, ждущих его лекции.

За ним, как всегда, бесшумно следовал Консель. Лицо его было, как обычно, спокойным, но Ася заметила, что он старается держаться чуть позади, будто не хочет попадаться хозяину под горячую руку или под горячий взгляд.

— Друзья мои! — провозгласил Аронакс, остановившись посреди салона. — Прошу вас, отложите ваши занятия. Мне нужно сказать вам нечто важное.

Нед, сидевший в кресле с ножом в руке, лениво поднял голову:

— Если вы опять про медуз, профессор, то я лучше сразу пойду проверю, не выросла ли у меня борода.

— Это серьёзнее, чем медузы, — ответил Аронакс, и в его голосе прозвучала такая торжественность, что Нед невольно выпрямился.

Ася почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она знала этот момент. Знала по тексту. Знала по тому, как вирус действовал в прошлый раз. Вот сейчас. Сейчас всё и случится.

— Я много думал, — начал Аронакс, прохаживаясь по салону. — Взвешивал. Сомневался. Но сегодня, после беседы с капитаном Немо, я понял, наша судьба — здесь.

Нед нахмурился:

— В каком смысле — здесь?

— На «Наутилусе», — уточнил Аронакс. — В этом удивительном мире, который открыл нам капитан. Я принял решение, мы остаёмся.

Повисла тишина. Такая, что стало слышно, как за стеной гудят машины.

Нед медленно поднялся. Нож в его руке замер, лезвие блеснуло в свете лампы.

— Остаёмся, — повторил он. — Вы серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Аронакс. — Поймите, Нед, я не жертвую нашей свободой. Я переосмыслил её. Свобода — это не возможность бежать. Это возможность следовать своему предназначению. А наше предназначение — быть свидетелями гения. Изучать то, что недоступно другим. Разве может быть миссия выше?

Нед шагнул к нему. Лицо его побагровело.

— Миссия? — прорычал он. — Вы называете это миссией? Да это плен! Самая обыкновенная тюрьма, только с красивыми обоями! И вы, учёный человек, собираетесь целовать руку тюремщику только потому, что у него хорошая библиотека?

Аронакс не отступил. Наоборот, он выпрямился ещё больше, и в его глазах снова вспыхнул тот лихорадочный огонь.

— Нед, вы не понимаете! — воскликнул он. — Капитан Немо не тюремщик. Он — пророк нового мира. Мира, где человек не зависит от суши, от государств и от войн. Он показал нам океан, и мы должны быть рядом, чтобы увидеть всё до конца!

— До конца? — переспросил Нед. — Какого конца? Пока нас не скормят рыбам? Или пока вы сами не превратитесь в подводную медузу?

— Грубость вам не к лицу, — сухо заметил Аронакс.

— Мне не к лицу ваши проповеди! — отрезал Нед. — Я не для того родился на свет, чтобы сдохнуть в консервной банке!

Он резко развернулся к Конселю:

— А ты чего молчишь? Скажи ему! Ты же разумный человек!

Консель перевёл взгляд с Неда на Аронакса. Лицо его оставалось невозмутимым, но в глубине глаз мелькнула тень сомнения.

— Господин профессор принял решение, — произнёс он ровно. — Моё дело — следовать за ним. Если он остаётся, я остаюсь.

— Даже если это безумие? — взорвался Нед.

— Долг не спрашивает о безумии, — ответил Консель. — Он просто требует исполнения.

Нед сплюнул с досады, развернулся и отошёл к стене, где с силой ударил ладонью по металлической обшивке. Звук получился глухим, как удар в закрытую дверь.

Ася сидела, не шевелясь. Внутри у неё всё сжималось в тугой узел. Сюжет катился к катастрофе. Вот он, тот момент, который был написан в заражённом тексте. Аронакс объявляет, что остаётся. Нед в ярости, но бессилен. Консель соглашается. И если ничего не изменить, через несколько дней они уже не будут спорить. Они смирятся. А потом и вовсе забудут, что когда-то хотели свободы.

— Вы тоже так считаете? — вдруг спросил Аронакс, обращаясь к ней. — Вы понимаете меня?

Ася подняла глаза. Профессор смотрел на неё с надеждой, с тем восторгом, который теперь заменял ему здравый смысл.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Но не согласна.

Аронакс нахмурился:

— Почему?

Ася встала. Ей нужно было подбирать слова осторожно, чтобы не сорвать раньше времени весь план.

— Потому что свобода, какой бы неудобной она ни была, — это единственное, что нельзя подарить или отнять, не сломав человека, — сказала она. — Вы, профессор, всегда верили в это. Ваши записи полны восхищения морем, но вы никогда не писали, что море должно стать тюрьмой.

Аронакс вздрогнул. В его глазах что-то дрогнуло. Разум, который вирус пока не до конца заглушил.

— Мои записи... — пробормотал он. — Откуда вы...

— Я много читала, — повторила Ася. — О вас тоже. И я помню, как вы писали о возвращении. О том, что ваши наблюдения должны увидеть свет. Что наука — это не достояние одного человека, а дар всему человечеству. Остаться — значит похоронить этот дар.

Аронакс молчал. Нед замер у стены, глядя на них. Консель чуть склонил голову, будто прислушивался к чему-то внутри себя.

— Вы... правы, — наконец выдавил Аронакс. — Я действительно писал это. Но сейчас... сейчас всё иначе. Сейчас я вижу, что капитан Немо может дать науке больше, чем любая академия. И мой долг...

— Ваш долг перед наукой, а не перед капитаном, — перебила Ася. — И не перед вирусом, который нашёптывает вам эти мысли.

Слово «вирус» вырвалось само. Ася тут же поняла, что сболтнула лишнего.

— Вирус? — переспросил Аронакс. — Какой вирус?

Нед шагнул ближе:

— Что вы имеете в виду?

Ася мысленно застонала. Нужно было выкручиваться.

— Я имею в виду... заразу, которая поражает разум, когда человек слишком долго смотрит в темноту, — сказала она. — Одержимость. Она как болезнь. И вы ею заразились.

Аронакс прищурился. На его лице отразилась смесь гнева и растерянности.

— Вы называете моё восхищение болезнью?

— Я называю болезнью то, что заставляет вас забыть о свободе, — ответила Ася. — А ваше восхищение... Что ж, восхищение — это прекрасно. Но только пока оно не съедает человека.

Она замолчала. В салоне повисла тяжёлая тишина.

Нед первым нарушил её:

— Что бы это ни было, — сказал он, глядя на Асю, — я с вами. Я не останусь. Хоть потоп.

Ася встретила его взгляд и кивнула.

— Я знаю, — сказала она.

Аронакс отвернулся к иллюминатору. Плечи его были напряжены, руки сжаты в кулаки. Он стоял так несколько секунд, потом глухо произнёс:

— Я не знаю, кто вы, мадемуазель. И откуда вам известно то, чего вы не можете знать. Но я... подумаю. Пока, просто подумаю.

Он вышел из салона быстрым шагом. Консель, помедлив, последовал за ним, бросив на Асю короткий взгляд.

Нед выдохнул и опустился в кресло.

— Ну и денёк, — пробормотал он. — Вы ему чуть мозги на место не вправили.

Ася села напротив, чувствуя, как гулко бьётся сердце.

— Не я, — сказала она. — Правда. Она сама по себе вправляет мозги. Правда, пока вирус сильнее.

Нед нахмурился:

— Опять вы про вирус. Что за ерунда?

Ася устало потёрла лоб.

— Это не ерунда, — тихо сказала она. — Но объяснять долго. И вы, скорее всего, не поверите.

Нед хмыкнул:

— После того, что я видел на этой лодке, я поверю во что угодно. Даже в то, что у капитана в трюме живёт осьминог-предсказатель.

Ася невольно улыбнулась:

— Осьминога нет. Но кое-что похуже есть.

Она замолчала, глядя на дверь, за которой скрылся Аронакс.

---

Ася не знала, сколько прошло времени. Может, полчаса, может, больше. Она сидела в салоне, глядя в пустоту, и слушала, как гудят машины «Наутилуса». Нед что-то говорил, но она не вслушивалась. Мысли крутились вокруг одного, профессор ушёл. И он унёс с собой не только сомнения, но и тот крошечный шанс, который Ася пыталась раздуть, как уголёк в промокшем лесу.

— Вы меня вообще слушаете? — донёсся голос Неда.

Ася вздрогнула:

— Что?

— Я говорю, он вернётся. Профессор. Он всегда возвращается. Посидит у себя, поразмышляет, как осьминог в банке, и приползёт обратно. Только уже с готовым решением.

— Вот именно, — тихо ответила Ася. — С готовым. И оно мне не понравится.

Нед хмыкнул, но ничего не сказал. Он снова достал нож, повертел в пальцах, убрал. Потом опять достал. В этом движении было столько сдерживаемой ярости, что Ася невольно поёжилась.

— Нельзя сидеть и ждать, — сказала она, поднимаясь.

— А что вы предлагаете? — Нед откинулся на спинку кресла. — Пойти и выломать дверь его каюты?

— Нет. Пойти и поговорить.

— Вы уже говорили. Он не услышал.

— Значит, скажу иначе.

Ася решительно направилась к выходу. Нед окликнул её:

— Эй! Леди-библиотекарь!

Она обернулась:

— Что?

— Осторожнее с ним. Он, конечно, не буйный, но если вы надавите слишком сильно, он может и сорваться. А у него, между прочим, Консель всегда рядом.

— Я не собираюсь на него давить, — ответила Ася. — Я собираюсь напомнить ему, кто он.

Она вышла в коридор.

Идти до каюты Аронакса пришлось недолго, Ася запомнила дорогу ещё вчера. Два поворота, короткая лесенка, снова коридор. Стены здесь были такими же холодными, но свет казался чуть теплее, видимо, в этой части «Наутилуса» лампы были ярче.

Она остановилась у двери. Постучала.

Тишина.

Постучала ещё раз.

За дверью что-то скрипнуло. Потом голос Конселя:

— Войдите.

Ася толкнула дверь и шагнула внутрь.

Каюта профессора была чуть больше её собственной, но ненамного. У стены койка, застеленная серым одеялом. У иллюминатора узкий стол, заваленный бумагами. На полке несколько книг, стопка исписанных листов, бронзовая чернильница.

Аронакс сидел у стола, подперев голову рукой. Перед ним лежал лист бумаги, испещрённый убористым почерком. Он не обернулся, когда Ася вошла. Только плечи его чуть дрогнули.

Консель стоял у стены, скрестив руки на груди. Он бросил на Асю короткий взгляд, но ничего не сказал.

— Профессор, — позвала Ася.

— Мадемуазель, — отозвался Аронакс, не поворачиваясь. — Простите, я не в настроении для бесед.

— Я понимаю. Но я не уйду.

Аронакс медленно обернулся. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени. Тот лихорадочный огонь, который Ася видела утром, погас, но на его месте появилось что-то другое, тусклое и измученное. Так выглядит человек, который долго спорил с собой и пока не победил.

— Вы очень настойчивы, — сказал он.

— Это профессиональное, — ответила Ася. — Я библиотекарь. Если кто-то берёт не ту книгу, я обязана его остановить.

Аронакс невольно усмехнулся:

— И какую же книгу я, по-вашему, беру не ту?

— Ту, где конец написан неправильно, — сказала Ася. — Ту, где вы остаётесь.

Улыбка исчезла с лица профессора. Он выпрямился, сцепил руки в замок.

— Это не книга, мадемуазель. Это моя жизнь. И я волен выбирать, как её прожить.

— Воля — да, — кивнула Ася. — Но не у того, кто выбирает под давлением.

— Кто давит? — Аронакс нахмурился.

— Вы сами. Вернее, то, что внутри вас. Одержимость. Вы приняли её за вдохновение, но это не одно и то же.

Профессор поднялся. Движение было резким, даже злым.

— Вы всё время говорите загадками! — воскликнул он. — Вы появляетесь на корабле, которого никто не может найти, вы знаете вещи, которые не можете знать, и при этом смеете учить меня свободе! Вы кто такая?

— Я уже говорила, — спокойно ответила Ася. — Я библиотекарь. И я читала ваши записи.

— Какие записи? — Аронакс побледнел ещё сильнее.

Ася сделала шаг к нему. Ей было страшно. Но отступать было поздно.

— Вы писали, что хотите вернуться на сушу, — заговорила она, глядя ему прямо в глаза. — Что ваши наблюдения не должны умереть в глубине. Что наука — это свет, который принадлежит всем, а не одному человеку, каким бы гением он ни был. Вы писали, что свобода — высшая ценность. Что без неё любое знание превращается в тюрьму.

Аронакс отступил на шаг. В его глазах снова мелькнул страх, смешанный с изумлением.

— Откуда... — прошептал он. — Я не публиковал это...

— Не важно, откуда, — перебила Ася. — Важно, что вы это написали. И важно, что вы до сих пор в это верите. Где-то там, под слоем вирусной чепухи о величии Немо, вы всё ещё хотите домой.

Она сделала ещё шаг:

— Вернитесь, профессор. Вернитесь к себе. К науке. К свету.

Аронакс смотрел на неё, не мигая. Губы его дрожали. Казалось, он вот-вот что-то скажет, но слова не находились.

Нед, который неслышно вошёл в каюту и встал у двери, подал голос:

— Она права, профессор. Я не умею говорить красиво, но даже я вижу, вы не хотите оставаться. Вы хотите, чтобы вам позволили уйти. А капитан вам не позволит. Он уже не может.

Аронакс перевёл взгляд на него. Потом на Конселя.

Консель, до этого молчавший, отлепился от стены и тихо произнёс:

— Господин профессор, я пойду за вами в любом случае. Но если вы спросите моё мнение... я предпочёл бы жить. А на «Наутилусе», при всём уважении к капитану, жизнь уж больно похожа на отсрочку.

Аронакс опустился на стул. Лицо его осунулось, плечи поникли. Он долго молчал, глядя в одну точку.

Потом тихо произнёс:

— Я не знаю, кто из вас прав. Но я... не хочу больше спорить.

Ася присела рядом с ним, на край стола.

— Не спорьте, — сказала она. — Просто вспомните, кем вы были до того, как море заменило вам весь мир. Учёным. Исследователем. Человеком, который хочет поделиться знанием. А не узником, который боится признаться, что хочет на берег.

Аронакс поднял на неё взгляд. В его глазах, впервые за весь день, не было ни огня одержимости, ни тумана. Только усталость. И что-то похожее на надежду.

— Вы странная, мадемуазель, — проговорил он. — Но, возможно, именно такие и нужны, чтобы разбудить совесть.

Нед шагнул вперёд:

— Значит, вы не останетесь?

Аронакс медленно покачал головой:

— Я не знаю. Я должен подумать. Но... я хотя бы перестал быть уверенным. А это уже кое-что.

Нед переглянулся с Асей. В его взгляде мелькнуло одобрение.

Ася выпрямилась. Она не победила. Но она сделала первый шаг.

---

Дверь каюты распахнулась, ударившись о стену с глухим металлическим стуком. Все вздрогнули, даже Нед, который, казалось, не боялся ничего. Ася обернулась и почувствовала, как сердце рухнуло куда-то вниз, в холодную пустоту, где не было ни воздуха, ни надежды.

На пороге стоял капитан Немо.

Он был без сюртука, в тёмной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и от этого казался ещё более высоким, ещё более бледным и ещё более опасным. Лицо его, обычно неподвижное, как маска, сейчас дышало едва сдерживаемой яростью. Тёмные глаза горели. В них был настоящий гнев. Глухой, как толща воды за бортом.

— Прошу прощения, если помешал, — произнёс Немо, и голос его был тих, но прозвучал в тесной каюте, как раскат грома. — Я проходил мимо и, признаться, услышал нечто любопытное.

Он перевёл взгляд на Асю. Медленно, как прицел.

— Вы очень красноречивы, мадемуазель. Я и не предполагал, что библиотекарь может так убедительно говорить о свободе.

Ася сглотнула. Ей хотелось отступить, но сзади был стол, а сбоку Нед. Отступать было некуда. Да и не в её правилах.

— Я просто говорила правду, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Правду, — повторил Немо. — Интересно, какую именно правду? Ту, что профессор должен покинуть мой корабль? Ту, что его долг — не наука, а побег? Или ту, что я — тюремщик, а вы — спасительница?

Он шагнул в каюту. Пространство сразу стало меньше, воздух — плотнее. Консель отступил к стене, Нед инстинктивно подался вперёд, заслоняя Асю плечом, но Немо даже не взглянул на него.

— Вы пытаетесь разрушить мой мир, мадемуазель, — произнёс он. — Пытаетесь посеять сомнение в человеке, который наконец начал понимать. Это не просто дерзость. Это война.

Ася почувствовала, как внутри всё леденеет. Вот и всё. Теперь точно. Он не просто подозревал, он знал. Или думал, что знает.

— Я не воюю с вами, капитан, — сказала она. — Я просто не хочу, чтобы людей лишали выбора.

— Выбора? — Немо усмехнулся, но улыбка вышла кривой, как трещина в стекле. — Вы считаете, что у них был выбор там, наверху? В мире, где правят деньги, ложь и оружие? Я дал им больше, чем свобода. Я дал им смысл.

— Смысл, который они не выбирали, — возразила Ася. — Это не дар. Это цепь. Красивая, но цепь.

Немо сделал ещё шаг. Теперь он стоял совсем близко. Ася чувствовала исходящий от него запах. Морская соль, холодный металл, и что-то терпкое, как дым.

— Вы не понимаете, — произнёс он почти шёпотом. — Море — это не тюрьма. Это последний свободный мир. А те, кто оказался здесь, не пленники. Они избранные. И профессор это уже почти понял.

— Почти, — тихо повторила Ася. — Но не понял. Потому что он ещё не сломался.

Взгляд Немо метнулся к Аронаксу. Тот сидел на стуле, бледный, как бумага, и не смел поднять глаз. В его лице не было прежнего восторга, только усталость и смятение. Но и решимости бежать в нём тоже не было.

— Профессор сам сделает выбор, — сказал Немо, снова глядя на Асю. — И вам не следует ему мешать. Иначе...

Он не договорил. Но Ася поняла, иначе будет очень плохо.

Нед шагнул между ними.

— Капитан, — проговорил он, и в голосе его зазвучал металл, — мы вас уважаем. Но угрожать даме — это уже слишком.

Немо перевёл на него тяжёлый взгляд:

— Я не угрожаю. Я предупреждаю. Это разные вещи.

— Звучит одинаково, — вставила Ася.

Немо снова посмотрел на неё.

— Вы смелая, мадемуазель, — медленно произнёс он. — Глупая, но смелая. Такие, как вы, либо становятся героями, либо умирают первыми.

— Я не собираюсь умирать, — ответила Ася.

— Посмотрим.

Немо развернулся к двери. Уже на пороге он остановился и бросил через плечо:

— Я буду следить за вами ещё внимательнее. И если вы хотя бы ещё раз попытаетесь отравить мысли моих пассажиров, я запру вас в каюте до конца плавания. А плавание это, поверьте, может быть очень долгим.

Он вышел. Дверь закрылась.

<<1 2 3 4 5 >>

На страницу:

Перейти

4 из 5