– Баб Варь, поллитра, – Василий, показал пустую пластиковую бутылку из-под «Айрон-брю».
Старуха оценивающе посмотрела на мужика.
– В долг не дам, – предупредила она.
– Зачем в долг? – удивился Василий, протянул «десятку».
– Сейчас, обожди немного! – лицо старухи просветлело и нырнуло за шторку.
Василий извлек из кармана измятую пачку «Примы», закурил.
– Эй, Васька, – окликнула старуха. – Держи. – Она просунула в форточку баклажку с желтоватой жидкостью, высунулась следом. – Вась, а Вась, – вкрадчиво поинтересовалась она. – Может, еще возьмешь? Что зря мотылятся-то через всю деревню, гляди, какая грязища-то!
– Заботливая ты, баба Варя, – расплылся в улыбке Василий. – Ну, неси.
Он порылся в карманах, достал тридцать рублей:
– На все!
Баба Варя сгребла деньги, растворившись, на сей раз быстрее прежнего.В конце улицы, поднимая пыль, появилось стадо пятнастых коров. Бабы выгоняли скот в стадо.
– Гей, хей! – сзади, пощелкивая бичом, брел Иваныч.
Его шибало из стороны в сторону.
– Нажрался с утра, – ехидно уронила старуха, протягивая бутылки.
Василий распихал их по карманам и направился навстречу стаду. Поравнявшись с пастухом, они заговорщицки перемигнулись:
– В Степашиной балке? В семь…
Василий пошел дальше по улице к гаражам МТМ.
***
Коровы разбрелись по балке, лениво щипали траву. На поляне около ручья сидели трое: Василий, пастух Иваныч и дед Яткер.
– Разливай! – моргая осоловевшими глазками, изрек Иваныч.
Василий твердой рукой плеснул самогонку в стаканы.
– Ну, будем…
Все разом ахнули.
– М-м-а-а, – заворчал, морщась, Яткер. – Хороша, зараза. Хрумкнул редиской, затянул татарскую песню. Василий несмело поддержал мотив. Яткер тряхнул головой, не глядя, протянул свой стакан.
– Плесни! – приказал он совершенно незнакомым тоном.
Василий и Иваныч переглянулись.
– Чо смотришь? – прорычал Яткер на Василия. – Ужраться хочу я! Имею право!
– Праздник какой? – уточнил Иваныч.
– Варюха на неделю к сестре в город умотала. Конец Берлинской стене!
***
Вечером возле дома Яткера собралось полдеревни. Тащили насосы, моторы, миски…
– Дрель, дрель верни! – кричали в толпе.
– Яткер, бидон посмотри люминевый с заклепкой на боку!
Толпа напирала.Счастливый Яткер выгребал из крольчатника разнообразный хлам.
– Забирай, разбирай, где чье!
В глубине сарая Василий и Иваныч помогали Яткеру выносить скопленные старухой вещи.
– Сколько насобирала, дура старая! – возмущался пьяный Яткер.
– Хламевщица ядреная!.. Кролям дышать нечем!..
Люди, соглашаясь с тем, что воздух для кролов важен, растаскивали вещи по домам.
***
– Ох, батюшки! Ох, обворовали! – дуром орала на все село баба Варя.
– Обворовали! – голосила бабка.
Соседи, сбежавшись на крики, весело наблюдали за мытарствами скупой старухи.
– Яткер, дед, где же ты?! Дурень окаянный!
Яткер показался на тропинке с ведром и удочками, заметно пошатываясь и мурлыкая себе под нос что-то веселое.
– Варюха! – обрадовался дед, увидев старуху. – Ва-рю-ха! А я – «под му-хой»! – растягивая слова, самодовольно заявил он.
Он расхохотался, обрадовавшись родившейся шутке, сделал неосторожный шаг, оступился, судорожно стал зачерпывать воздух руками. Полетели удочки, взметнулось ведро и вместе с зеленоватой речной водой, блестя на солнце чешуей, в ерик полетел весь дневной улов старика.
– Во, допрыгался, старый! – почти плача, выдавила баба Варя.
– Нас обворовали, насосы украли, посуду алюминевую, а он смеется, гад.
Яткер с трудом приподнялся на локтях, глянул на жену, заплетающимся языком прошамкал, передразнивая: