– Как – кролики? – растерялся Яткер.
– Ну ты где бутылку оставлял-то?
– В клетке, – вспомнил старик.
– Бутылка-то какая? Пластмассовая?
Яткер кивнул.
– На клетке посмотри, – посоветовала старуха мужу.
Старик запустил руку на крышу клетки, пошарил, достал оттуда бутылку.Из прогрызенного отверстия на ладонь старика вытекли остатки содержимого. Яткер поднес руку к носу: самогон.
– Ну я ж и говорю, они выпили, окаянные, – баба Варя равнодушно повернулась и направилась в огород, по дороге созывая цветных кур. – Цыпа, цыпа, цыпа…
– Все выжрали! – с ненавистью сказал Яткер: комок горечи подкатил к горлу.
– Прочь! Всех на… Прочь, гады!
Старик заметался по сараю, распахивая клетки, выкидывая перепуганных кролов на землю.
– Во-о-он! – несся из сарая охрипший голос старика.
Кролики в испуге прыгали по огороду прочь от сарая, выскакивали из дверей, подгоняемые криками Яткера. Их было много: бабочки, шиншиллы, великаны… Яткер оперся руками на завалинку, тяжело дыша, смотрел, как разбегаются его любимцы.
–Стойте,– очень тихо прошептал он.
–Варя ,– позвал он жену.
Но она его не услышала, продолжая пропалывать огород.
–Эй, Яткер,– раздался голос соседского старичка, наблюдавшего за происходящим через щель в заборе.– Чего кролов-то распустил?
–Кормить нечем, – нашелся Яткер. – А у тебя …капуста… хорошая… уродилась…– сквозь слезы сказал он, стискивая зубы.
–Ты с ума сошел? – уточнил сосед. Яткер не ответил.
Некоторое время старичок обдумывал услышанное, затем опрометью кинулся к своему дому:
–Мать! Слышь, мать, чо он удумал? Своих кролов нашей капустой кормить!
За забором, забыв о ревматизме , соседи выдирали из земли недозревшие кочаны капусты …
По испещренному морщинами лицу Яткера медленно текли слезы. Дед поморщился, утер тыльной стороной ладони мокрое лицо.
– Бегите, – спокойно сказал он, – в его голосе звучали забота и любовь , какую питают родители к своим детям. – Набегаетесь и вернетесь!
Кролики, ошалевшие от свободы, бежали к дальним огородам за которыми открывался густой лес.Старик повернулся и побрел к верстаку: мастерить очередную клетку для кроликов.
– Снег выпадет, вернетесь, – бормотал старик. – А я вам новые домики пока смастерю. К зиме точно вернетесь, – остругивая рубанком неровную серую дощечку, приговаривал Яткер.
ОСЕННЯЯ РАПСОДИЯ
Осень пришла рано и была щедра и плодовита на разные ягоды и грибы. Особенно год выдался богатым на ягоды. Сколько их было. Бабка Валентина такому подарку судьбы несказанно обрадовалась. Еще бы дармовое все – иди и бери, все ничье, а значит – твое. Уже не раз на попутках ездила предприимчивая женщина на рынок в райцентр. Корзинки с лисичками и подосиновиками буквально отрывали с руками городские жители. В любую погоду шла в лес бабка, как на работу, а оттуда прямиком на рынок. Торопилась, поспешала, пока лес гостинцы, подарки осенние даром раздает.
Вернувшись поздно вечером с рынка с опустевшими кошелками, села Валентина за сосновый стол барыши за день заработанные пересчитать. И только тут вспомнила она, что в выходные дочь с семейством пожаловать обещалась, а в доме ни ягод моченых ни грибов соленых. Все продала подчистую. Вспомнила баба Валя, как по весне едва только завязались зеленые плоды яблочек, посрывала она их, в газетку завернула и вместе с тыквенными семечками снесла на рынок. А когда внуки летом гостили в деревне пришлось у вредной соседки Зинки яблоки то деткам покупать.
Малой спрашивал: " Ба, а чего эт у соседки яблоки есть, а у нас нет? "
– Дак неурожайный год выдался, милый, – в подтверждение ее слов за забором под тяжестью спелых "Мантетов" захрустела и рухнула в траву большая обсыпанная яблоками ветка.
– Ох, бережливость моя!… – сокрушалась бабка, пряча в комод завернутые в тряпицу денежки.
Решила Валентина наведаться в дальний лесок поутру, помнила она еще с детства какие там места плодовитые. Укладываясь спать вспоминала, как с мамкой еще ребенком, каждую кочку, каждый бугорочек там облазила на коленках и вкус сочных спелых ягод, тающих во рту вспомнила, хоть вскакивай да беги ночью ягоду собирать. А еще вспомнила бабка, как зять очень уважает эту ягодку в настоечке. Затемно, прихватив две огромные плетенки, отправилась Валентина на незамысловатый промысел.
Солнце еще только собиралось оторваться от горизонта, а у Валентины уже обе корзинки были доверху забиты блестящей от росы клюквой. Тяжелые корзинки бабка поднять не смогла и тоском, как могла, тянула за собой по траве. Умаявшись, она решила, наконец, перевести дух, да от увиденного плашмя упала в высокую траву. Не более чем в километре от нее по полю шла внушительная процессия. И не было бы ничего в этой процессии вызывающего, если бы не знакомый цвет арестантских роб с белыми нашивками номеров.
– Батюшки, убежали! – запричитала Валентина, припомнив, как пару лет назад из расположенной неподалеку колонии сбежали трое опасных преступников. Правда, их сразу поймали, найдя пьяными в местном магазине, но – то трое зеков, а тут, не иначе целый взвод. Организованный массовый побег.
– Что же делать-то? – запричитала бабка, в растерянности ползая от корзинки к корзинке по стерне. Кого звать? Милицию? Полицию? Кому звонить? Звонить!
Валентина вспомнила, что телефон подаренный дочкой с ней. Валентина набрала номер полиции и услышала длинные гудки. На нее накатила волна отчаяния. Возникло непреодолимое желание превратиться в бабочку, или кузнечика… на худой конец, она была согласна даже на червяка, но только чтобы прямо сейчас и, оказаться подальше от этого распроклятого места, а уж если бы и корзинки с ягодой дома очутились…
Инстинктивно руки стали царапать мягкую, рыхлую землю. Еще бы немного и баба Валя непременно бы выкопала окоп в полный профиль, но тут из телефона, отвлекая ее от дела донеслось: " 131 отделение полиции… Слушаю Вас!"
– Сбежали! – запричитала Валентина, заключенные из колонии под "Погорями"!
– Заключенные? Из-под "Погорей"? – удивленно переспросила трубка.
– Они тут недалече в лесочке, человек сорок, может поболе… Сынок приезжайте …
В дежурку заглянуло широкое, веснушчатое лицо сержанта.
– Ну, ты готов? Опоздаем к клеву!
Дежурный взглянул на часы.
– Тут сигнал поступил, надо бы проверить.
Лицо сержанта исчезло и снова возникло в дверном проеме: " Удочки не забудь, как в прошлый раз!".
Дежурный кивнул, накручивая диск на допотопном телефонном аппарате.
– ФГУ № 13? – поинтересовался дежурный. Сигнальчик поступил. У вас извиняюсь, заключенные побег не совершали? Нет? Ясно!
Дежурный скинул китель и, повесив его на спинку стула, схватил стоящие в углу удочки и засеменил к поджидающему его под окном полицейскому "Уазику".
Бросив корзинки на произвол судьбы, бабка, спасая свою жизнь, ползла на карачках домой. И до дома то оставалось проползти совсем ничего, километров семь, но тут она уперлась в чьи-то кирзовые сапожищи воняющие гуталином.