-Что рыбакам на берегу делать?
Подойдя, я увидел остатки довольно большого костра. Рядом валялись две банки тушёнки, бутылка водки, окурки, бумага, в которую, видимо, заворачивались продукты. Кострище закрывали со всех сторон кусты и деревья, со стороны реки он был не виден из-за высокого берега.
-Здесь не один человек был. Группа. Если группа, скорее всего рыбаки.
-Чужие здесь не стали бы костёр разводить.
-Может, охотники. Наш –то один. Непонятно что-то. А вероятнее всего рыбаки. Босс, ищи…
Мы вновь двинулись по намеченному маршруту. На связь вышел комбат:
-Как обстановка, воины? Что нового?
-Пока ничего существенного. Обнаружили остатки костра, возле которого, видимо, несколько человек закусывали. Недалеко рыбаки. Они ничего не видели.
-Несколько человек, говоришь? Интересно. Будьте внимательны. Не забывайте выходить на связь. До связи.
-Понял вас. До связи.
Мы двинулись дальше. Данилов держал поводок с напряжением, стараясь немного придерживать пса, чтобы тот бежал потише. Непонятное ощущение охватило меня после того, как мы увидели костёр. Похоже, что ощущение какой-то тревоги. С чего бы это?
-А ты заметил, какая бумага валялась у костра?-спросил у меня Данилов.
-Какая бумага? Обёрточная.
-А что же она изорвана на неровные клочки?
-Откуда я знаю?
-У меня дед такую бумагу использовал, когда перед охотой патроны для ружья готовил.
-Я не охотник, даже и не рыбак.
-Да, я –тоже так-то.
Меня вновь охватило знакомое уже по таким моментам чувство, знакомое после участия во множестве розысков, чувство настороженности. В моей практике таких случаев уже было предостаточно. Хотя, когда мы пришли в батальон, в самом начале командир части сказал перед строем:
-Мы должны нести службу так, чтобы развивать и преувеличивать те достижения, которых добилось наше подразделение за восемь лет его существования. Мы не допустили ни одного побега осуждённых из-под конвоя.
А тут за какие-то полтора года три побега. С ЛЗУ уже второй. А сколько бесконвойников мы не нашли, объявляли всесоюзный розыск. Раза три искали своих же, сбежавших солдат. Один из них с автоматом с поста убежал в Ангарск в аэропорт. Автомат в парке закопал. Как собирался улететь? Там его и поймали. Правда, что касается бежавших из-под конвоя, всё заканчивалось тем, что побегушников ловили своими силами.
Незаметно я погрузился в мечты о том, как мы догоняем Бруляускаса, он вооружён двуствольным ружьём, неожиданно открывает огонь из укрытия, мы залегаем, дружно обстреливаем его из автоматов. Он поднимает руки. Размечтался. Может быть, он ушёл вообще в другом направлении.
Босс почему-то всё стремительнее рвался вперёд, и Данилов Толя с трудом удерживал натянутый поводок. На мгновение мне показалось, что впереди за деревьями мелькнула чья-то спина или тень.
-Осторожно, там… – начал говорить я, как вдруг почти над самым ухом пронёсся леденящий душу глухой свист, похожий на тот, который мы слышали однажды в оцеплении во время стрельб. Тогда мы подошли слишком близко, и пуля как-то отрекошетила в нашу сторону, пролетев над нами. В ту же секунду раздался звук выстрела.
-Ложись!– крикнул Дубцов, падая на ходу.
Данилов, спотыкаясь выпустил поводок, и Босс легко рванулся навстречу неведомому врагу. Второй выстрел прогремел почти мгновенно вслед за первым. Пуля, врезавшись в ствол дерева, разорвала в клочья кору, оторвала кусок древесины и улетела прочь.
Нас кто-то обстреливал, но явно не из ружья. Впереди была огромная поляна, за которой кусты и деревья. Наш пёс, преодолев открытое место, юркнул в заросли. Через какое-то время раздались крики , последовал выстрел, и собака жалобно заскулила.
-Ах гад, простонал Толя и, выскочив на поляну, дал очередь из автомата по кустам, в которых скрылся Босс.
-Стой, ложись, дурак,– крикнул Олег,– он тоже сделал двойной выстрел по тому месту, откуда вероятнее всего стреляли по нам.
Мы с Дубцовым были прикрыты деревьями, а Данилов бежал по открытой поляне. Вдруг из кустов выскочил мужчина в кожаной куртке с ружьём и, сделав выстрел в сторону Толи, кинулся прочь в сторону Ангары. Это был Бруляускас. Несмотря на гражданскую одежду, я узнал его. Данилов ойкнул и, будто наткнувшись на кочку, неуклюже подпрыгнул и рухнул, вытянув вперёд одну руку и прижав собой автомат.
Узнав Бруляускаса, я выстрелил в его сторону, выпустив три пули. В ответ вновь прозвучал ружейный выстрел, вслед за которым из кустов выскочил ещё какой-то человек с рюкзаком, в штормовке и в резиновых сапогах и кинулся в противоположную от нас сторону, в руках он тоже держал что-то похожее на ружьё, но короче. «Обрез?– подумал я,– нет длинный». Мы подбежали к Толе. Он лежал на животе, левой рукой зажимая правое плечо, мокрое и тёмно-красное.
-Ранен в плечо,– сказал я, – Толя, ты жив? Сообщи комбату,– обратился я к Олегу, – перевязать есть чем?
-Откуда?
-Толя, как ты?
-Плечо… Онемело… Жжёт.
-Онемело или жжёт?– спросил Дубцов.
-Докладывай комбату!– закричал я.
Я разорвал свою майку и попытался сделать что-то вроде повязки на плечо. Олег вызвал «первого».
-Что там у вас? Какие выстрелы? Вы что ошалели?
-Мы не ошалели, товарищ майор! Данилов ранен! Нас обстрелял Бруляускас! Он вооружён! С ним ещё кто-то! Они кинулись в сторону Ангары!
-Вас понял! Сейчас будем на месте!
-Как там Босс?– спросил Анатолий.
-Сейчас посмотрим.
Мы вошли в заросли. Под раскидистой берёзой лежал человек в какой-то зелёноватой форме с петлицами. На груди были видны огромные тёмно-красные пятна. Лицо обезображено гримасой, тоже в крови. Рядом полулежал Босс. Он находился в полуобморочном состоянии, но увидев нас, заскулил и, опираясь на передние лапы, попытался ползти, не отрывая заднюю лапу от земли.
-Босс, живой…
-Что это? Лесника что ли замочили?
-Да он живой, вроде бы. Дышит.
-Похоже, это егерь какой-то.
Рядом с егерем лежал карабин. Я взял его и передёрнул затвор:
– Патронов нет. Видимо, все в нас выпустил. Оставайтесь здесь, ждите комбата, а я постараюсь не упустить тех двоих,– сказал я ребятам.