Шрамы и Шелк
Я поймала себя на том, что не могу оторвать глаз от его лица. В нём была та красота, которую не встретишь на обложках глянца: короткая стрижка, густые тёмные брови, придававшие ему суровый вид, и резкая линия челюсти, подчёркнутая щетиной. Я заворожённо наблюдала за тем, как неоновый свет ложится на татуировку на его шее, чувствуя странное, несвойственное мне оцепенение.
Но для него я не существовала. Он даже не счёл нужным посмотреть в мою сторону.
— Я в порядке, — бросил он. Голос был сухим, ровным и низким. От этого звука по моей коже пробежала волна, которую я не могла контролировать.
Он достал из пачки сигарету и сунул её в рот, так и не прикурив. В этот момент какая-то блондинка в бассейне помахала ему рукой, подзывая к себе. Он едва заметно кивнул ей.
— Если что, подходи, — бросил ему вслед Брэндон, глядя на него снизу вверх с каким-то странным восторгом. — Тебе здесь всегда рады, ты же знаешь.
Парень, уже не оборачиваясь, небрежно салютовал двумя пальцами от виска и растворился в толпе, оставив после себя лишь шлейф горьковатого парфюма и тяжёлое молчание. Это был первый раз в моей жизни, когда меня проигнорировали так профессионально. Я чувствовала себя так, словно меня облили ледяной водой прямо в моём шёлковом платье.
— И кто этот... персонаж? — в голосе Эспен прозвучало неприкрытое раздражение, но я видела, как она жадно провожает его взглядом. — Он хоть знает, как себя вести в приличном обществе?
Брэндон выдохнул с каким-то почти религиозным благоговением:
— Это Кейден Брукс. Гений с факультета компьютерных наук и кибербезопасности. Он — мозг, девочки. Парень видит мир в цифрах и стратегиях. Он вытащил мою задницу из такой ямы с серверами деканата, что я его пожизненный должник. Говорят, он может взломать систему безопасности Пентагона со своего телефона, если ему станет скучно. Таких людей лучше иметь в друзьях, чем в списках врагов. Он... он просто на другом уровне.
— Специфический вкус на татуировки для «гения», — буркнула Эспен, поправляя волосы, но её взгляд всё ещё блуждал в толпе, пытаясь найти серую футболку. — Хотя, признаю, в нём что-то есть.
Кейден Брукс.
Я повторила это имя про себя. Почему-то оно не выходило из головы. Я смотрела на воду в бассейне, но снова и снова возвращалась к тому моменту, когда он даже не посмотрел в мою сторону.
Парни вокруг по-прежнему старались привлечь моё внимание, шутили, улыбались, предлагали напитки. Обычно я легко замечала каждого, кто пытался попасть в моё поле зрения. Сейчас всё это почему-то отошло на второй план.
Кейден Брукс оказался первым, кому совершенно не была нужна моя улыбка.
И это меня зацепило.
Вечеринка продолжалась, туман становился плотнее, а задний двор особняка постепенно скрывался за розовым светом и клубами пара. Я не привыкла просто наблюдать. Мне хотелось понять, что за человек позволил себе так легко меня проигнорировать.
Я прошла к свободным шезлонгам у самой кромки воды и выбрала тот, откуда хорошо просматривались бар и зона отдыха. Опустившись на сиденье, откинулась назад и вытянула ноги, слегка скрестив их в лодыжках. Бирюзовый свет ложился на загорелую кожу, а шёлк платья подчёркивал фигуру.
Я прекрасно знала, какое впечатление производит такая поза. И знала, что обычно долго ждать не приходилось.
Кейден стоял всего в нескольких метрах. Он разговаривал с девушкой — кажется, с младшего курса. Она заливисто смеялась, то и дело касаясь его плеча и откровенно флиртуя. К моему удивлению, теперь он выглядел совсем иначе. Отвечал ей спокойно, иногда усмехался. Это злило. Значит, он умел замечать женщин? Просто я не попала в его поле зрения?
Девушка, воодушевлённая его вниманием, схватила его за руки и потащила в сторону бассейна. Кейден качнул головой, отказываясь, что-то негромко говоря ей в ответ. Она не сдавалась, смеясь и продолжая тянуть его за собой. В какой-то момент он, видимо, сдался: со вздохом поднял руки в знак капитуляции.
Блондинка тут же ухватилась за край его тёмно-серой футболки. Я замерла, наблюдая за этой сценой. Ткань поползла вверх, открывая то, что Кейден до этого скрывал.
Когда футболка была отброшена, я едва не выронила бокал. Его тело сразу притягивало внимание: рельефный пресс, широкие плечи, сильная спина. Но татуировки занимали взгляд куда сильнее. Чёрный узор, начинавшийся под челюстью, уходил к ключице и оплетал шею. Вся рука была забита плотным рисунком, похожим на переплетение ветвей. С такого расстояния я не видела деталей, только тёмные линии и силуэты птиц. На груди и животе продолжался тот же рисунок, складываясь в подобие огромного корня, который расходился по его телу.
Кейден отошёл от девушки, которая уже прыгнула в воду, и направился в мою сторону. Я невольно выпрямилась. Он шёл прямо на меня, но его внимание по-прежнему было где-то в стороне, будто я вообще не находилась у него на пути.
Он остановился так близко, что между нами почти не осталось расстояния. Не глядя на меня, небрежно бросил футболку прямо к моим ногам. Край ткани задел мои лодыжки.
Кейден снял кроссовки и носки, оставив их возле меня, будто я должна была охранять его вещи, как сторожевая собака. Затем расстегнул ремень на джинсах, которые теперь сидели низко на бёдрах. Мой взгляд невольно скользнул ниже, отмечая V-образные мышцы над пахом, уходящие под резинку чёрных боксёров, и тонкую дорожку тёмных волос, исчезающую там же.
Он раздевался прямо передо мной, находясь в моём личном пространстве, и при этом вёл себя так, будто я была частью мебели.
Кейден расстегнул пуговицу, и через секунду джинсы упали на плитку. Оставшись в одних чёрных боксерах, он развернулся и, так и не удостоив меня даже мимолётным взглядом, спокойно направился обратно к бассейну.
Его спина, покрытая сложным узором ветвей, удалялась от меня, а на шезлонге осталась брошенная им футболка. В воздухе всё ещё держался горьковатый аромат его парфюма.
Я смотрела, как он ныряет в воду. Это наглое безразличие злило меня сильнее, чем я могла бы признать.
Чем дольше я наблюдала за ним, тем сильнее разгоралось любопытство. Внутри боролись привычное высокомерие и желание понять, что в нём такого. Я подалась вперёд, уже не особенно заботясь о том, как это выглядит со стороны. Почти как вуайеристка, которой почему-то не хотелось отводить глаза.
Кейден подплыл к той блондинке, и она тут же, словно только этого и ждала, порывисто притянула его к себе. Её руки по-хозяйски оплели его татуированную шею, пальцы зарылись в короткие волосы, а ноги крепко обхватили его бёдра под водой. Кейден, не прерывая контакта, мощными, уверенными движениями повёл их к противоположному краю бассейна — так, что мне открывался подробный вид на их сплетение.
Он прижал её спиной к холодной плите борта. В ядовито-бирюзовом неоновом свете их мокрые тела блестели, как отполированная бронза. Вода, стекающая по его широкой спине, подчеркивала каждое движение лопаток и рельеф мышц, забитых чернильным лесом. Это было вызывающе, запредельно эротично. Кейден что-то шептал ей на самое ухо, его губы едва касались мочки, и я видела, как взгляд девушки затуманился, стал пустым и покорным.
Бедра сжались сами собой, отзываясь липким, тягучим теплом. Внизу живота сладко потянуло; до дрожи в пальцах захотелось оказаться на её месте, почувствовать эту грубую, тяжелую уверенность, с которой он её держал.
Кейден перешел к жадным, нетерпеливым поцелуям, буквально вгрызаясь в её шею. Его ладони, широкие и горячие, скользнули под воду, очерчивая мокрые изгибы, и я видела, как он бесцеремонно сминает грудь девушки, заставляя её выгибаться навстречу. Она откинула голову назад, задыхаясь от удовольствия и плотно зажмурив глаза, а его пальцы уверенно давили на ткань купальника, проникая под неё.
Я отвернулась, неловко оглядываясь по сторонам — не заметил ли кто-нибудь, с каким жадным интересом я следила за этой сценой? Сердце билось чаще обычного. Сделала несколько больших глотков коктейля, надеясь хоть немного прийти в себя.
Когда я снова рискнула посмотреть на бассейн, блондинка уже выходила из воды, подрагивая всем телом. А Кейден… он плыл прямо в мою сторону.
Я мгновенно подобралась, подтянув колени ближе к себе, словно эта закрытая поза могла скрыть мой растерянный вид. Когда он начал выходить из бассейна прямо передо мной, вода стекала по его коже частыми каплями. Тонкая ткань черных боксеров облепила тело так плотно, что я отчетливо заметила его возбуждение — мокрая материя повторила каждую линию, не оставляя места для воображения. Я шумно сглотнула и отвела взгляд, чувствуя, как лицо заливает краской.
Он подошёл вплотную к моему шезлонгу и остановился прямо передо мной. Я заставила себя поднять голову, чтобы не выглядеть трусихой, и встретилась с его взглядом.
Его лицо было серьезным и пугающе злым. От того дружелюбного парня, который пару минут назад заставлял девушку стонать, не осталось и следа. Он уже успел натянуть джинсы на мокрое тело, и сейчас его серо-стальные глаза внимательно изучали меня.
Мне стало не по себе. Со мной такого ещё не было. Я вдруг почувствовала себя виноватой, хотя не могла понять, в чём именно.
Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся, не прерывая нашего поединка. Глядя мне прямо в глаза — холодно и пронзительно — он выпустил облако горького дыма в мою сторону. Серая пелена на секунду скрыла его лицо, и я замерла, боясь пошевелиться. В этот момент я словно перестала замечать всё вокруг. Остались только едкий запах табака и его взгляд — тяжёлый, давящий, почти физически ощутимый. Это было молчаливое, грубое предупреждение.
Не проронив ни слова, он резко наклонился и одним движением подхватил с пола свою футболку, лежавшую у моих ног. Кейден бросил на меня последний взгляд, в котором читалось откровенное презрение, и развернулся. Я смотрела ему в спину, пока его татуированный силуэт не скрылся в дверях дома, куда ушла та девушка.
Я осталась сидеть в шезлонге, оглушённая и совершенно разбитая, понятия не имея, что только что произошло. Тело всё ещё вибрировало от возбуждения, а в голове пульсировал только один вопрос: кто этот парень и почему один его взгляд ощущается как смертный приговор моему спокойствию?
Глава 2.
Кейден
Гул серверного блока в углу комнаты — единственный звук, который не вызывал у меня желания что-нибудь сломать. Этот низкий, ровный шум был моим личным белым шумом. Под него я засыпал, под него же и проснулся.
Стены в кирпичном корпусе для джуниоров были достаточно толстыми, чтобы не слышать соседей, но недостаточно плотными, чтобы сдержать духоту. Конец августа в Огайо — это вязкий, липкий воздух, который проникает под кожу ещё до того, как ты успеваешь открыть глаза.
Я сел на кровати, чувствуя привычное напряжение в затылке. Одноместка была моей крепостью, выбитой грантом по кибербезу. Моя территория. Мои правила. Без соседей, без чужого запаха и без лишних вопросов.
Подойдя к окну, я отодвинул штору. Внизу, на асфальтовых дорожках, уже вовсю кипела эта муравьиная возня. Студенты со стаканами из «Старбакса», фальшивые приветствия, натужный смех — всё это казалось мне дешёвой постановкой.
Вчера я вообще не планировал вылезать из своей берлоги. Когда на экране вспыхнуло сообщение от Рихтера, даже не стал его открывать. Я знал, что там: очередная доза пафоса, дешёвого пойла и тел, отчаянно ищущих внимания. Я презирал эту напускную социальщину, где каждый измерял свою ценность количеством лайков и близостью к «элите» кампуса. Вся эта жизнь университета казалась мне тошнотворно пустой, игрой в имитацию, в которой я не хотел участвовать.
Но потом я столкнулся с Вики.
Она училась на втором курсе юридического и была из тех девочек, что выглядят безупречно даже в восемь утра. Светлые волосы, аккуратный маникюр и взгляд, в котором читалось желание быть замеченной кем-то вроде меня. Она так сладко и настойчиво звала меня на эту вечеринку, что во мне проснулся почти пассивный интерес. Мне было любопытно посмотреть, на что она пойдёт, если я всё же соизволю явиться.
Но, как только я пришёл, я не ожидал, что стану центром внимания Мишель Морган.
То, с каким интересом она рассматривала меня, а потом без всякого стыда, как вуайеристка, наблюдала за мной и Вики у бассейна, вызвало во мне какое-то грязное удовольствие. Она не пряталась — смотрела открыто, оценивающе. Её взгляд скользил по мне, по рукам Вики, по тому, как та прижималась к моему телу. В какой-то момент мне показалось, что Мишель сама не прочь оказаться на её месте. От этой мысли меня ощутимо повело.
Мне нравилось ловить на её лице то, что она так тщательно прятала от остальных: растерянность, скрытое возбуждение, долю испуга. Она смотрела на меня так, будто хотела большего, и совершенно не замечала, что я замечаю каждую её реакцию.
И при этом я презирал её.
Она сидела на шезлонге, как королева на троне, окружённая свитой пажей, ловивших каждое движение. Весь её вид — шёлк, стекающий по бёдрам, золотая цепь на талии — был вызовом. Она привыкла, что её хотят все. Привыкла, что её взгляд считают наградой.
Но когда наши глаза встретились, её уверенность дала сбой. В зрачках мелькнул неподдельный шок — она явно не привыкла, что кто-то может смотреть на неё без трепета. Мне стало смешно, но одновременно хотелось сделать так, чтобы эта уверенность исчезла совсем. Показать ей, что в моём мире её правила не работают.
Именно поэтому я пошёл вслед за Вики. Мне нужно было снять с себя это раздражение, сбросить всё, что накопилось за последние минуты, стоило мне только увидеть Мишель Морган.
Вики не тратила время на пустые разговоры. Она знала, зачем я пришёл, и, кажется, была готова на всё, чтобы удержать моё внимание. Она просто опустилась передо мной на колени, глядя снизу вверх с той самой покорностью, которая обычно тешит мужское самолюбие. Я стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ней, позволяя ей делать всё самой. Это было технично, удобно и абсолютно бездушно. Именно так, как мне и требовалось, чтобы заглушить шум в голове.
Я подошёл к стойке и заварил себе кофе. Чёрный, горький. Сел за компьютер, и монитор залил комнату синим светом.
В свободное время я занимался тем, что изучал этот университет изнутри. Мой почтовый ящик в даркнете был забит заказами. Студенты — существа предсказуемые. Кто-то готов был отдать пять тысяч за исправление «C» на «A» в системе Canvas, кто-то платил штуку за слитые ответы к тестам профессоров. Были и те, кто хотел мести: взломать чужой Instagram, подчистить старый компромат или собрать грязное бельё на бывших. Я делал всё: от обхода университетского Wi-Fi до настройки систем защиты для параноиков.
Это были лёгкие деньги, и я брал их только наличными. Каждая пачка купюр, которую я отвозил матери раз в месяц, была моей гарантией того, что она больше никогда не вернётся к жизни на грани нищеты. Я хотел, чтобы она ни в чём не нуждалась, и мне было плевать, чьи карманы для этого придётся опустошить.
Я начал вводить код, и строчки символов побежали по экрану, возвращая мне привычное чувство контроля. Но где-то на периферии сознания всё ещё мелькал образ «королевы» в шёлковом платье. Её длинные тёмно-каштановые волосы и этот застывший, растерянный взгляд человека, который впервые в жизни не получил того, на что рассчитывал.
Интересно, Мишель, как быстро ты поймёшь, что я не собираюсь играть по твоим правилам?
— · —
Прошла неделя. Очередная пустая неделя в этом кампусе, где каждый день похож на предыдущий.
Ритм Gesaffelstein вколачивал в череп тяжёлые, индустриальные гвозди. Сорок минут бега уже выжигали из системы остатки паршивого сна. Мышцы горели, лёгкие работали на пределе, а пот стекал по татуировкам, делая их ещё темнее на коже. Это был единственный способ не сдохнуть от скуки в этом фальшивом городке.
На подходе к общаге я заметил её.
Она стояла у входа, в тени колонны, и от её привычного пафоса не осталось и следа. Вместо шёлка — чёрный рашгард и лосины, облеплявшие тело так, что не оставалось места для фантазии. Она выглядела так, будто пыталась исчезнуть, раствориться в кирпичной стене, но её аура «дорогой жизни» всё равно фонила за милю.
За два года учёбы в одном университете Мишель ни разу не подошла к моему корпусу даже на шаг. Поэтому я прекрасно догадывался, зачем она торчала здесь сейчас.
Замедлять шаг я не собирался. Когда уже почти поравнялся с ней, она резко отделилась от опоры и перегородила мне путь. Я не остановился сразу, продолжая движение, пока не оказался в опасной близости, заставляя её инстинктивно напрячься. Только когда понял, что она смотрит прямо мне в глаза и что-то говорит, рывком сорвал наушники.
На мгновение застыл, чувствуя, как пар идёт от разгорячённого тела на прохладном воздухе.
— Что? — бросил я максимально сухо, не скрывая, что её присутствие здесь меня раздражает.
— Мне сказали, ты лучший. Что можешь помочь. За деньги. За очень хорошие деньги.
Я даже не стал вникать. Просто покачал головой и уже занёс руку, чтобы вернуть наушники на место.
— Не знаю, о чём ты. Иди домой.
Двинулся мимо, намеренно задевая её плечом, но она рванула следом, почти переходя на бег.
— Я знаю, чем ты занимаешься в этом университете! — крикнула она мне в спину. — Ты должен мне помочь.
Резко развернувшись, я почувствовал, как мгновенно вспыхнула ярость — она привлекала слишком много внимания. Три широких шага — и Мишель оказалась буквально вжатой в кирпичную кладку. Я навис над ней, перекрывая обзор любому, кто мог бы заглянуть ей в лицо. Ладони упёрлись в стену по обе стороны от её головы.
Именно в этот момент мимо проходила группа парней из футбольной команды. Они замедлили шаг, откровенно пялясь на нас и перешёптываясь, оценивая нашу двусмысленную позу у входа. Это мне чертовски не понравилось. Весь мой успех строился на том, что меня никто не замечал. Тень, призрак в системе — а стоять вот так, пригвоздив к стене самую заметную девчонку университета, означало буквально нарисовать на своей спине мишень. Рядом с ней оставаться незамеченным было невозможно, и это бесило больше всего.
— Ты мне, блядь, угрожаешь? — мой голос упал до тихого, злого шёпота, пока футболисты, ухмыляясь, скрывались за дверью. — Думаешь, пара слухов даёт тебе право орать об этом на весь кампус?
Она вжалась в кирпич. Весь её королевский лоск куда-то исчез. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах была такая растерянность, какую не встретишь у девочек её круга.
— Нет… — выдохнула она, и её горячее дыхание коснулось моей шеи. — Конечно нет. Просто мне нужна помощь… Кейден.
Моё имя.
Оно прозвучало из её губ неожиданно мягко. Не «Фрэнки», не какая-нибудь кличка. Кейден.
На секунду это сбило меня с настроя, и давление ослабло.
Я опустил руки и медленно осмотрел её — от растрёпанного хвоста тёмно-каштановых волос до чёрных кроссовок.
— У меня есть старый аккаунт, еще со школы, — выпалила она сбивчиво и торопливо, не дожидаясь моего разрешения, будто боялась, что я снова надену наушники и уйду. — Сегодня пришло уведомление о подозрительном входе. Я проверила историю сессий — кто-то зашел в профиль ночью. Айпи полностью скрыт, никаких следов. Там... личные переписки, Кейден. Фотографии. Я поняла, что меня взломали. Мне нужно, чтобы ты нашел того, кто это сделал.
Я слушал её, сохраняя на лице маску полного безразличия, хотя внутри ворохнулось тёмное удовлетворение. Я знал этот скрытый айпи — он принадлежал одному из моих анонимных прокси. Я лично просматривал те чаты неделю назад, наслаждаясь тем, как глубоко я залез в её жизнь.
— И что именно там было? — я прищурился, глядя на то, как она нервно сглатывает.
— Это тебя не касается, — она попыталась вернуть себе прежнюю холодность, но взгляд оставался затравленным. — Мне просто нужно, чтобы ты вычислил этого ублюдка и почистил всё у него. Чтобы у него ничего не осталось.
Я смотрел на неё в упор, наслаждаясь тем, как её уверенность осыпается под моим взглядом. Она стояла передо мной — беззащитная, напуганная, готовая платить любые суммы тому, кто сам же её и выпотрошил.
— Это будет стоить очень дорого, Мишель. Ты даже не представляешь насколько.
Она открыла рот, чтобы что-то возразить, возможно, начать торговаться или снова напомнить о своей важности, но я не дал ей вставить ни слова. Я отступил от неё на шаг, разрывая ту душную близость, которая секунду назад прижимала её к кирпичной стене. Надел один наушник, давая понять, что аудиенция закончена.
— Я подумаю, — бросил я, вытирая пот с лица краем футболки. Она на мгновение задержала взгляд на обнажённой коже живота.
— Подумаешь? — она явно не ожидала такого ответа. — Но мне нужно это сейчас. Ты не понимаешь, там…
— У меня полно работы, — перебил я её холодным, лишённым интереса тоном. — Серьёзной работы. Мне нет дела до твоего школьного шлака и старых переписок. Ты пришла без приглашения и отняла моё время.
Я развернулся и пошёл к дверям общежития, оставляя её стоять позади.
— Кейден! — крикнула она вслед, но я даже не обернулся.
Я вошёл в прохладный холл, и тяжёлая дверь с глухим стуком отсекла её от моего мира. Поднимаясь по лестнице, я чувствовал странное удовлетворение. Мне не нужно было ничего проверять и уж тем более «думать». Её файлы уже лежали в зашифрованной папке на моём внешнем диске.
Я просто хотел посмотреть, как долго она продержится, прежде чем снова приползёт ко мне. А она приползёт. У таких, как Мишель, страх за свою репутацию сильнее гордости.
В ушах снова взревел ломаный ритм Gesaffelstein. Эта девчонка сама пришла в ловушку, даже не подозревая, что ключ от её клетки уже давно у меня в кармане.
Глава 3.
Мишель
Я сидела в машине, барабаня пальцами по рулю. Нога нервно выбивала рваный ритм по педали. Какого хрена сейчас произошло? Кто он такой и кого, чёрт возьми, из себя возомнил?
В этом кампусе парни готовы выстраиваться в очередь, чтобы просто поймать мой взгляд. А этот… этот дикарь посмотрел на меня с таким отвращением, когда мимо проходили футболисты, будто я была заразной. Будто я — грязь на его подошве, которую он боится зацепить, чтобы не испортить свои грёбаные кроссовки.
— Мудак, — выдохнула я, ударив ладонью по рулю.
Что с ним не так? Он явно не гей — я видела его неделю назад на той вечеринке у бассейна. Я видела, как он обхаживал ту девицу и с каким видом, полным вальяжной уверенности, пошёл за ней в дом, явно рассчитывая на «добавку». Он точно знал, чего хочет от девушек, и получал это. Но со мной он вёл себя так, будто я заставляю его делать что-то омерзительное. Он заставил меня упрашивать. Меня!
Я резко вывернула с парковки, направляясь к своему дому.
В лифте я избегала своего отражения в зеркале. Поднявшись в апартаменты, я швырнула ключи на консоль и зашла в спальню. Руки дрожали. Я расстегнула рашгард, подошла к панорамному зеркалу и замерла. Моя кожа — обычно идеальная, оливковая — была покрыта неровными красными пятнами. Стресс всегда бил по мне так.
— Боже, какая же я дура, — прошептала я, открывая макбук прямо на кровати.
Почему я не удалила этот аккаунт ещё летом, после выпускного? Почему оставила это помойное ведро открытым? Я снова зашла в настройки. IP скрыт. Вход выполнен ночью. Тот, кто это сделал, залез туда, куда я сама предпочитала не заглядывать.
В памяти всплыли школьные годы. Мы творили безумные вещи. Мы чувствовали себя богами, которым позволено всё. Я вспомнила, как мы смеялись над тем, что происходило на вечеринках… Но сейчас, спустя время, эти воспоминания отдавали горечью.
Скотт. Мой бывший. Боже, каким он был идиотом. Я была так рада, когда разорвала с ним всё сразу после выпускного. Но прошлое всё ещё хранилось в архивах старых чатов, где мы когда-то были неразлучны. Там были Сиера и Мэддисон.
Я вбила в поиск «Сиера Картер», и экран тут же заполнился кадрами её новой, ослепительной жизни. Колледж в Лондоне, закрытые показы мод и бесконечные селфи с наследниками европейских фамилий. Сиера выглядела безупречно — ещё более холодной и недосягаемой, чем в школе.