Смерть – это лекарство
Вадим Шауфель
В 20—30 гг. XX века в США была вспышка неизлечимой на тот момент туберкулезной болезни. Но это не мешало молодой девушке Линде Уайт наслаждаться жизнью на ферме своих родителей, общаться с друзьями и строить любовные отношения. Но все изменилось, когда она заразилась белой чумой. Ее отправляют в санаторий, который славится передовыми методами борьбы с болезнью. Но под лечением не всегда подразумевается спасение жизни. Так еще и мертвые пациенты не дают покоя.
Смерть – это лекарство
Вадим Шауфель
© Вадим Шауфель, 2023
ISBN 978-5-0059-8241-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть первая. Птичка в небе
Глава первая. Птичка Уайтов
1
Некая ночная птица летела над городом Луисвилл, округ Джефферсон, штат Кентукки. Прохладный и легкий летний ветерок обдувал ее перья. Это замечательное создание хорошо обособленно от остальных групп современных животных. Один из наиболее характерных признаков – покров из перьев, предохраняющий тело от неблагоприятных изменений температуры и играющий важную роль при полете. Где вы еще могли видеть такое животное, которое могло бы летать? Именно летать, а не парить, как белка-летяга. Способность к полету – главнейшая особенность птиц (отсутствие ее у некоторых видов – вторичное явление). Только задумайтесь, каково это – уметь летать! Смотреть на мир с высоты птичьего полета. Нет никаких препятствий и рамок, можно лететь, куда твоей душе угодно. Не зря говорят: быть свободным, как птица в небе.
Именно к таким людям и относилась Линда Уайт.
Молодая двадцатилетняя девушка лежала в кровати, укрывшись одеялом, и смотрела в окно своей маленькой, но уютной комнаты, и наблюдала за тем, как та самая ночная птица пролетала на фоне луны. Линда не могла заснуть из-за своих размышлений о жизни на ферме родителей. Когда ее родители, Джозеф и Дженнифер Уайт, были еще молоды, они купили земельный участок с небольшим одноэтажным домом. Уайты вели свое хозяйство: содержали скотину, выращивали урожай на продажу, а иногда Дженнифер поступали просьбы что-нибудь сшить или подлатать.
Несмотря на такую занятость, семья жила в не очень большом достатке. Дела шли плохо: урожая с каждым годом было все меньше и меньше, скотина дохла. Но они не отчаивались и верили в лучшее.
Родители Линды были уже не молоды, и им было трудно вести хозяйство в одиночку, а денег на рабочих не было. И поэтому дочь помогала им. Она и раньше пыталась протягивать им руку помощи, но тогда она была гораздо моложе, и родители хотели, чтобы у нее было счастливое детство без забот и хлопот. Но Джозеф и Дженнифер не баловали ее: мама наказывала держать порядок в доме, забирать почту и многую другую работу, которая не доставляла серьезных хлопот.
Как уже было сказано ранее, родители хотели, чтобы у дочери было счастливое детство. И они захотели этого, как только она появилась на свет. Джозефу и Дженнифер доставляло удовольствие видеть, как Линда резвится с друзьями, которых у нее было не очень много, потому что они жили достаточно далеко от других, но все равно вблизи их фермы было пару десятков домов и ферм, и Линда дружила с соседскими детьми, как с мальчиками, так и с девочками. Сейчас, конечно, они не прыгали через веревочку, не играли в прятки, салочки, но все равно прогуливались по окрестностям… Хотя и это происходит все реже и реже, потому что она все больше времени проводит с родителями и помогает им. Но с полной уверенностью можно сказать, что у нее было счастливое детство. Она была свободна, как птица в небе! И поэтому с раннего возраста родители стали называть ее «Птичкой». Друзья тоже не отставали от родителей, и это милое ласковое прозвище перешло и в их вооружение.
По сказанному ранее можно понять, что Линда не могла уснуть из-за размышлений, как поступить ее семье, если дела не будут налаживаться. Но, помимо этого, были еще некоторые мысли, которые не давали ей заснуть. Эти мысли касались ее внешности.
Линда была очень милой, хрупкой, застенчивой, робкой, невинной девушкой с красивыми большими голубыми глазами, тоненькими губками, светло-русыми волосами, которые еле доставали до ее плеч. И казалось, что может беспокоить ее с такой ангельской внешностью. Ответ крылся ниже ее головы. Ее тело не обладало пышными формами: маленькая грудь, талия и бедра не выделялись под одеждой, а ножки… обычные ножки, которые не выражали сексуальности. Но несмотря на все это, Линда была такой хорошенькой, изящной девушкой с милой улыбкой, которая способна растопить айсберг. О таких говорят, что от них на душе становится легче.
Именно из-за своих «неудачных» частей тела, которые привлекают мужчин, она переживала, что не найдет своего суженого и проживет всю жизнь одна. Хоть люди и говорили ей, что она прекрасна, она же считала это обычным лицемерием. По правде говоря, никакого лицемерия не было: просто девочка сама себя загнала в такие рамки.
И ко всему этому она впадала в отчаяние, когда видела и думала о друзьях, которые уже нашли свою вторую половинку, обвенчались, или тех, у которых уже родились дети. Некоторых из них Линда даже качала на руках. А если брать ее, то она в свои двадцать лет не то что не делила с кем-то постель, а даже ни разу не целовалась. Хоть она и отчаивалась по этому поводу, но все же продолжала верить, что рано или поздно появится тот самый человек, который и станет ее судьбой.
И надо сказать, что один из ее друзей, Энди Уокер, был ей симпатичен. Он был смышленым, опрятным, честным, справедливым молодым человеком, который жил по соседству. Линда тоже была ему симпатична, но за все пятнадцать лет, что они были знакомы, они так и оставались друзьями. Ведь если бы Энди захотел начать с ней серьезные отношения, то уже бы поднял эту тему. Сама Линда стеснялась говорить на эту тему или боялась получить отказ. Но кто знает, может, через несколько лет этой долгой дружбе придет конец, и они больше не будут друзьями, а станут мужем и женой. А ведь действительно! Жизнь может кардинально измениться завтра, послезавтра, через неделю, месяц, год или пять лет. Мечтать невредно, особенно о будущем, прекрасной жизни, любви и завтрашнем днем.
Если брать во внимание завтрашний день, то Линда вспомнила, что ей рано вставать, потому что уже почти конец лета и сбор урожая не ждет. Она отбросила волнующие мысли, закрыла глаза и уснула.
2
Гефест закукарекал с первыми лучами солнца на горизонте. Это был последний петух, который остался у Уайтов. Его пение разносилось по всем окрестностям фермы, было слышно даже в подвале дома. Если уж это пение было слышно повсюду, то не составляло труда услышать его и в комнате Линды. Звонкое кукареканье вывело ее из сна. Она медленно открыла глаза, и первое, что увидела, был деревянный потолок комнаты. Осмотрев сонными глазами комнату, Линда потянулась и села на кровать, протирая глаза. Спала она в ночной сорочке, которая за ночь помялась так же, как и простынь на кровати во время ночных ерзаний спящей девушки.
Опустив босые ноги на пол, Линда тут же начала отходить от дремы, потому что пол был прохладным и действовал так же, как одно эффективное средство для пробуждения – ведро холодной воды, вылитое на спящего. Снова подняв руки кверху и потянувшись, повернув корпус в обе стороны, Линда направилась к прикроватному сундуку, который стоял у изножья деревянной кровати. На этом сундуке лежала приготовленная с вечера одежда для работы на ферме: джинсы с лямками, синяя рубашка, носки и красный платок.
Линда скинула с плеч лямки ночной сорочки, и она упала на пол, оставив юную девушку в чем мать родила. Но она не спешила одеваться. Полностью обнаженная Линда подошла к зеркалу и начала рассматривать себя в нем: сначала спереди, потом сзади. А затем повернулась снова лицом к зеркалу.
– Как бы я хотела быть красивой, – прошептала она. – Я страшная… эх.
Опустив плечи, она вернулась к сундуку и оделась в рабочую одежду, повязала красный платок на голову и вышла из комнаты.
3
Пройдя в кухню и никого в ней не обнаружив, Линда вышла на улицу через дверь в восточной части кухни. Оказавшись на деревянной веранде, которая была пристроена к дому, она посмотрела на родительские кресла-качалки, а затем спустилась с деревянной пристройки. Пройдя четыре ступеньки вниз, она направилась к кукурузному полю с надеждой найти там родителей.
Подойдя к полю, она заметила, что среди кукурузных ростков движутся две фигуры. Линда тут же направилась к ним.
Первые ряды ростков были уже без початков. Раздвигая их руками, Линда начала пробираться вглубь поля. Но, пройдя буквально несколько ярдов, она вышла на небольшой пяточек, где ее родители складывали кукурузу в деревянные ящики. Джозеф и Дженнифер, услышав шелест, повернулись туда, откуда он исходил, а исходил он со стороны дома, и они сразу поняли, что их дочь идет к ним.
– А вот и наша помощница! – сказал отец. – Доброе утро, красавица!
– Иди к нам, Птичка, – позвала мама.
«Не льстите мне, – про себя сказала Линда. – Я-то вижу в зеркале, что я никакая не красавица».
– Мама, папа, а вы во сколько встали? А то я смотрю, вы уже собрали первые ряды.
– Мы встали еще до того, как Гефест пропел свою пробуждающую песню. И не забывай, что кто рано встает, тому Бог подает, – ответила мама.
«Но не настолько же рано надо вставать! – возмущалась Линда. – Вы и так уже не молоды, так еще и не спите как следует: ложитесь поздно, потому что работаете до поздней ночи, и встаете еще до первых петухов… Что-то за последние годы Бог не дает нам хорошего урожая».
– Ну хватит болтать, ведь початки сами не спрыгнут со стебля и не полезут в мешок, – пошутил отец.
Все семейство заулыбалось и принялось за работу. Каждый из Уайтов проверял на ощупь, по всей ли длине початка окончание стало упругим и округлым, ведь у незрелого оно острое. Шелковистые «волосы» у созревших початков были сухие и коричневые. Всем фермерам должно быть известно, что именно на пике зрелости зерна имеют наибольшую концентрацию сахара и всех полезных веществ. Но у Линды была маленькая проблема: она не всегда могла понять на ощупь зрелость кукурузы, и ей приходилось немного отгибать укрывные листики и осматривать зернышки, которые при свете солнца напоминали золото в зеленой обертке.
До обеда они работали без особо больших перерывов, но ближе к полудню направились в дом, чтобы отобедать сэндвичами с лимонадом. И когда мать с дочкой направились обратно на поле, отец пошел в амбар и вывел оттуда могучего жеребца по кличке Брауни. Джозеф запряг коня телегой и повел его к тому месту, где проходил сбор урожая. Семья Уайтов не располагала большим бюджетом, и поэтому им приходилось использовать в качестве средства перевозки запряженных лошадей, в то время как более успешные фермеры использовали грузовые автомобили.
Пока Джозеф ходил за лошадью, мама и дочка вернулись на кукурузное поле. Дженнифер направилась к своему месту, где она остановилась собирать початки, а Линда к своему. Собрав очередной ящик, Линда понесла его к тому месту, где стояли другие. Поставила еще один рядом с остальными, взяла пустой и направилась дальше собирать кукурузу, но, отойдя на несколько шагов, она услышала, как что-то упало на землю. Вернувшись к собранному урожаю, Линда увидела, что один початок выпал из ящика. Она потянула руку, чтобы поднять и положить его на место, как вдруг, наклонившись, услышала легкий писк. За углом другого ящика пряталась маленькая серенькая мышка, которая наблюдала за Линдой крошечными и черными глазами-бусинками. Все стало понятно. Эта мышка залезла в ящик и хотела полакомиться кукурузой, но, видать, початок лежал на самом верху не очень устойчиво, и когда мышка залезла на него, то он выпал. А эта кроха испугалась не только падения, но и приближения великанши. Вот она и спряталась за другим ящиком.
– Ты, видать, голодный, малыш. Хочешь кушать? – спросила Линда, протягивая кукурузный початок мышке.
Маленький мохнатый клубочек подошел поближе к початку, вытянул мордочку и начал обнюхивать предлагаемое лакомство маленьким розовым носиком, шевеля тоненькими струнками-усиками. А про себя Линда думала: почему же это мышка не боится ее. Может, она уже привыкла к людям? Или это очень смелая мышка? В любом случае она не убежала к себе в норку, а осталась здесь, хоть и спряталась за ящиком. Мышка уже встала на задние лапки и начала протягивать передние, чтобы начать есть зерна кукурузы, как неожиданно для нее самой огромная великанша резко убрала лакомство и начала что-то говорить.
– Что же я делаю?! Кормлю мышку урожаем, который мы собираем на продажу. Один початок стоит пару центов, а несколько центов будут не лишними в нашем нынешнем положении. Я уверена, что людям не захочется покупать кукурузу, которую погрыз грязный грызун.
Линда посмотрела на мышку.
– Без обид… Но факт остается фактом…
Мышка так и стояла рядом с великаншей, продолжая смотреть на нее и на лакомство.
– …Но я же могу сама выковырять зерна из початка и дать тебе. Ведь одно дело, когда на зернах видны маленькие укусы, а другое дело, когда этих зерен вообще нет. Тем более покупатель не будет против, если не будет двух-трех зерен… Да и вообще, что я тут распинаюсь? Многие зерна выпадают из початка сами по себе. Правда?
Мышка пошевелила усами в знак согласия.