Обвиняемый в ответ —
Говоришь ли от себя, или
Другие так сказали?
Разве я еврей?
Твой народ,
Твои священники, Тебя,
Привели сюда ко мне?
Судить я должен. Скажи —
Что ты сделал?
Вид Назарея лучезарный,
Его улыбка,
Молчание, которым
Отвечал, Назорей Пилату,
Красноречивее слов были.
И на вопрос —
Что ты сделал?
Миру, человечеству
Ответ, Его молчание несло:
Жизнь, сладкой сделал Я,
От смерти отнял.
Горечь холодную.
Мужчинам
Честь вернул.
Нежность,
Верность,
В женские сердца,
Вселил,
Любовь людям подарил.
Любовь Божественная,
Любовь человеческая,
Понимания трудные.
Для человечества,
Еще труднее,
Распять чувства,
Развращенные.
В храм человеческий, Дух —
Отца Своего и Вашего Отца,
Вернул.
Любовью Божественной,
Любовью Человеческой,
Во Мне воплощенной,
Землю освятил.
На веки вечные,
Мое царство,
Не от мира сего,
То Мои слуги,
Дрались бы,
Чтобы не отдать Меня,
В руки евреев.
Но пока…,
Мое царство не здесь.
Свой взор Назорей
К Небесам вознес, и
К солнцу восходящему,
И к отцу Своему,
Взор свой он вознес.
Пилат следил,
За мыслями Его,
Спокойным притворяясь.
Ты значит Царь!
С небрежной милостью,
С огромным любопытством,
Пилат спросил.
Иисус судье
– Ты сказал!
И солнце озарило
Чело Божественное.
Небеса Его венчали!
Истину раскрывали небеса!
Толпа неверием страдала.
Пилат неверием болел.
В висках его стучало.
Положение его ужасное,
И оно мучило его.
Как противостоять синедриону?
Как осудить невинного?
Синедрион, священники роптали.
К чему еще свидетельства?
Шумели члены синедриона —
Своими же устами
Он присужден,
Он произнес измену,
Да будет Он казнен!
Казни, распни Его, Пилат!
Спокойно Назарей стоял.
Красота Человека,
Перед судьей, стоящего,
Слишком, поразительна.