Не виновен!
Каиафа яростно вскричал!
Не виновен! Ни какой вины!
Ты, с ума сошел Пилат!
Народ Он возмущает.
Знакомство с мытарями,
Ведет.
Анна кричал – благочестивым
Он обещает ад.
Раввин Миха продолжал —
Эти слова мною записаны.
В доме для молитв,
Человек этот проповедовал —
Горе вам книжники,
Горе вам фарисеи,
Царство небесное затворяете
Человечкам, сами не входите,
И хотящим, войти не допускайте.
Книжники и фарисеи,
Горе вам лицемерам,
Домы вдов поедаете,
Лицемерно молитесь,
Тем более осуждение,
За то примите.
Книжники и фарисеи,
Горе вам лицемерам,
Что обходите море и сушу,
Дабы обратить, хоть, одного,
А когда это случится,
Сыном гиены
Его сделаете.
Безумные и слепые!
Что больше —
Золото или храм,
Золото освещающий?
Горе вам лицемерам,
Окрашенным гробам,
Уподобляетесь.
Они с наружи,
Кажутся, красивыми,
А внутри, полные костей
Мертвых, и, всякой нечисти.
Змеи порождение ехидны,
Как вы, убежите,
От осуждения гиены!
И от себя добавил Миха —
Кто, всячески, старается,
Внушить народу, о кротости и
Миролюбии власти, тот заблуждается.
Мало кротости,
У представителей власти и Закона,
Зато много самолюбия,
У власти и священников.
В душе Пилат тайно преклонялся,
Перед нравственной
Смелостью Иисуса Назарея.
В самом храме он обличал
Ложь и лицемерие,
Духовное падение.
Там, где более всего,
Торжествовала ложь и лицемерие,
Иисус – проповедник молодой,
Учил правде и любви.
Пилат решительно – никакой
Вины, у обвиняемого, не нахожу.
Даже Ирод,
К которому вы вчера,
Водили, и тот ничего,
Смерти достойного, не нашел.
Ростовщик уродливый вмешался
– Погоди, Пилат почтенный.
Ты, выслушай меня!
Пророк этот,
Два дня тому назад,
В храм вошел,
И он меня увидел,
На месте обычном,
Я, Захария, меня….
Бедного и честного человека
Твердой рукой, Своей,
Схватил меня,
И кнутом веревочным,
Стал сечь.
Меня, Захария, Он высек!
И из храма святого выгнал.
Из дома, Своего, Он выгнал.
Он сказал – Мой дом,
Есть дом молитвы,