П1 (посмотрев мне в глаза): Я верил в тебя, девочка. Ты всегда была сильной. Ты могла справиться. Тебе нужно было только немного помочь…
П2 (раздосадовано): Такой подлости я не ожидал! Ладно, девчонка обманула меня и впилась зубами в шею, это еще можно было предугадать. Но то, что он завладеет моим телом и не позволит стряхнуть эту гадину, я не предвидел.
Я будто снова ощутила вкус его крови и холод каменного пола, на котором когда-то лежала.
П1 (безразлично): Лишившись плоти, мы обрели свободу. И он сразу же отправился к своему магу-учителю. Мне же позволили остаться с ней. Ведь дело было завершено лишь наполовину. Я убил ее, и теперь мне нужно было заставить ее жить дальше. Тогда страх и мой ненавидимый образ помогли ей встать.
П2 (злоехидно): Скорее первое, ведь сама же призналась, что любила.
Знакомый сарай, знакомая повозка и знакомая арена.
П1: Каждый бой я занимал место ее противника. Это было единственное, чем можно было ей помочь. Когда же навыки боя стали достаточно хорошими, чтобы она справилась самостоятельно, я ушел. Ведь мой поступок не разрушил магический контракт, по которому вся моя душа принадлежала магу. Мне лишь дали необходимую отсрочку.
П2 (с нервным смешком): Конечно, этот идиот погубил нас обоих, а ему еще и помогли! У Жизни скверное чувство юмора!
П1 (торжественно): И теперь я оставляю эту исповедь вам, живым. Дабы вы не повторяли моих ошибок.
П2 (чуть слышно): И моих, кстати, тоже.
П1: Помните, живые, чем выше вы поднимаетесь, тем больнее падать, если оступишься.
П2: Но лезть или не лезть, все равно решать вам.
Снова погас свет. И вновь поочередно стали загораться фигуры призраков, произносящих слова:
Отыгран спектакль, иль кончена жизнь?..
Актеры снимают с лиц маски…
Решайте же сами, поверить иль нет
Разыгранной духами сказке.
Хотите, осмейте небрежный сюжет,
Не слишком изящную речь.
Хотите, увидьте в ней добрый совет,
Способный предостеречь.
Пусть Жизнь сохранит вас
От бурь и невзгод!
Пусть светел и прост будет путь.
Наш зритель! Спасибо, что время нашел
В театр фантазий свернуть…
И вновь темнота и тишина….
Конечно, после такого представления ее положено было разбить бурными аплодисментами, но мы сидели, не в силах пошевелиться. По крайней мере, я.
– Вам не понравилось? – встревожено спросил Мелвин, когда наконец зажегся свет.
– Да нет, весьма недурно, – ответил Леонард, выпуская мою ладонь. Надо же, а я и не заметила, когда он накрыл ее своей.
– Угу, жизненно, – проворчал братец, поднимаясь с кресла. – Спасибо за прекрасно проведенное время, но у нас дела.
– Подождите! – Мелвин спрыгнул со сцены и подошел к Эрлу, достав из-за пазухи мешочек. – Он велел отдать вам это.
Чуть помедлив, брат протянул руку и на широченную ладонь высыпалось двадцать девять монет. Цена, уплаченная работорговцу.
– Во сне отдал? – неуклюже съехидничал Эрл, убирая деньги.
– Нет, это мои, личные. И, кстати, позвольте, еще одну монетку от себя добавить. Эта история того стоит, – грустно улыбнулся режиссер, доставая из кармана блестящий кругляш. – К тому же, очень люблю, когда все на своих местах.
Весьма сухо попрощавшись с труппой театра фантазий, мы вышли на улицу. Представление каждому из нас подкинуло свою пищу для размышлений. А так как при этом повезло разжиться деньгами, то мы решили пообедать, вернувшись в свою таверну. Заказа дожидались в тишине. Видимо, никто не хотел обсуждать увиденное, а иных тем для разговора не придумывалось.
Меня пьеса расстроила. Дело в том, что когда-то я убила много времени на размышления, почему Квен нас предал. Правда же оказалась банальной. Забавно, но меня терзала обида. Настолько все было глупым. Я даже не испытывала благодарности к стрелку, хоть, как выяснилось, он меня и спас. Но за что тут благодарить? Меня сначала разбили как фарфоровую куклу, а потом склеили обратно. Сказать спасибо, что не выбросили осколки в мусор? Слабое оправдание. Хотя признаю, стремление исправить свои ошибки уважения заслуживает. Но не более того.
– Кстати, величество, – Эрлу, похоже, надоело молчать. – А чем закончилось расследование по делу тех магов-паразитов? Они в Блиске или где-нибудь еще появлялись?
Король покачал головой:
– Выследить их так и не удалось. Или до сих пор затаились, или сменили тактику. Хотя, признаюсь, я про них забыл.
Вздохнув, Леонард уронил голову на руки и продолжил:
– Как же хорошо было принцем! Уже больше семи лет прошло со времен моей коронации, а я все никак не могу навести нормальный порядок в стране!
На это братец усмехнулся:
– Потому что ведешь себя не по-королевски! Сидел бы в замке, управлял спокойно. Так ведь нет, тебе вечно где-то лазить надо!
– Не надо, а приходится, – проворчал страдалец.
– Ой ли… – отозвался Эрл.
Ответить король не успел: нам, наконец, принесли обед. Какая же я, оказывается, голодная! Похлебка из баранины с чуть подсоленными сухариками и пюре с куриной ножкой были сметены мной в одно мгновение. Брат, посмотрев, как я дочищаю крошки и при этом весьма недвусмысленно кошусь на его еще полную тарелку, благоразумно отодвинул свою еду от меня подальше. Леонард же вредничать не стал, отдав мне свое второе и просто заказав себе еще. Благо с деньгами у нас теперь проблем не было.
– Чем займемся дальше? – поинтересовался вполне довольный жизнью насытившийся братец.
– Я хочу уснуть, – ответил Леонард, ощупывая раненое плечо.
Один взгляд на его бледное лицо заставил меня забыть всевозможные обиды и сочувственно спросить:
– Сильно болит?
– Терпимо, – поморщился он. – Но надоедает. Если не усну, к ночи точно никакой буду.
– Тогда, наверх, – скомандовал Эрл, вставая.
Проинспектировав аптечку, я удостоверилась, что травок у нас мало, но до завтра вполне потерпит. Все равно за моим зельем идти, заодно и эти запасы пополним. Пока Эрл менял Леонарду повязку, я сварила тому питье. Успокаивающее и обезболивающее. Благодаря нему раненый уснул сразу же, едва лег. Расставив оставленные Вороном охранные амулеты, мы с братом со спокойной совестью ушли в другую комнату. Если кто-то попытается проникнуть к королю, мы об этом узнаем. Кстати, именно благодаря этим амулетам и стало возможным мое отдельное проживание. Все-таки кристальщик в команде – это здорово.
Скинув куртку, Эрл последовал примеру Леонарда и завалился спать. Я же, завистливо вздохнув, села у окна. У меня до сих пор не получилось выработать привычку засыпать и просыпаться по необходимости. Сказывалось отсутствие военной подготовки. Поэтому устроившись на полу и чуть задернув тюль, я положила голову на руки, опершись о подоконник. Интересно, кому пришло в голову делать окна так низко? Не больше полуметра от пола. Бестолково, но зато очень удобно вот так сидеть и наблюдать за происходящим на улице.
Люблю смотреть на прохожих. У каждого из них своя жизнь, своя судьба. И все они такие разные! Вот мимо прошла ссутулившаяся женщина в заплатанном сером платье. В каждой руке по сумке, а за каждую сумку держится ребенок. И еще один малыш – у нее за спиной. А дома, возможно, ее ждет муж. Или не ждет. А если да, то интересно, какой он? Полуспившаяся свинья, избивающая ее и детей? Или заботливый работяга, изо всех сил старающийся дать им самое лучшее? Как бы там ни было, я все равно этого не узнаю. А вот мимо прошла парочка влюбленных. Поругались. Она быстрым шагом удалялась прочь, но он ухватил ее за руку, заставив остановиться. Она кричала, чтобы он отпустил ее, била, пыталась вырваться. Но мужчина просто обнял ее и страстно поцеловал в губы. Видимо, этот прием заложен в них на подсознательном уровне. Срабатывает почти безотказно.