– Лиона, – ответила я.
– Лиона-стихийник, – поправил меня Фей. – При знакомстве, у магов принято называть свою основную магическую принадлежность.
– А у ведьм? – наивно спросила я.
Мужчина засмеялся.
– Деревня ты! А ведь по речи и не скажешь. Ведьма – это ругательство, придуманное темными селянами для оскорбления тех, кто лучше их. Только у них есть ведьмы и ведьмаки. В просвещенном обществе нас называют магами.
Для себя я тогда решила, что звание ведьмы мне все-таки ближе. А за речь заочно поблагодарила кузнеца, который, проникшись теплым, почти отеческим чувством к Эрлу, и меня иногда воспитывал. Фей между тем продолжил:
– Ты можешь жить у меня в пещере. Сделаю тебе отдельную комнату.
Предложение было непонятным и даже пугающим, поэтому к согласию не располагало. Покосившись на выход, я попросила:
– Лучше покажите, как из лесу выйти. Я домой хочу.
На это мужчина отрицательно покачал головой:
– Пока не научишься управлять своими силами, домой тебе возвращаться нельзя. Случайная бесконтрольная магия может наделать много бед. В лучшем случае, тебя просто объявят ведьмой и сожгут, а в худшем – ты убьешь невинных.
Я непонимающе посмотрела на ласковое пламя и спросила:
– Как меня могут сжечь? Ведь огонь мне не вредит.
– Только если ты в силе, – пожал плечами Фей. – А повяжут тебя эльфийскими веревками, пиши – пропало.
Не знаю почему, но я была уверена – не врет.
– Что же мне теперь делать? – прошептала я.
– Если хочешь, могу взять тебя в ученицы.
Конечно, в свои двенадцать лет я была наивной деревенской девочкой, но благодаря тому же кузнецу и умному братцу знала, что просто так ничего не делается.
– Зачем это вам? – осторожно уточнила я.
Фей усмехнулся и откровенно ответил:
– Кровь стихийника – мощное противоядие, если она отдана добровольно. Хочу получать за твое обучение по несколько капель крови в день.
– И что вы будете с ней делать?
В глаза мужчины на миг сверкнул непонятный мне тогда огонек.
– Экспериментировать! – воскликнул он. – Я хочу создать абсолютное противоядие. У меня есть уже много идей, но не хватает элементов.
– Почему я должна вам верить?
В ответ на это Фей развел руками и сказал:
– Потому что сюда тебя привели Стихии. Не веришь мне, поверь им. Пока ты не встанешь на ноги, они будут оберегать тебя, как новорожденного младенца. Но это продлится недолго. Если к моменту взросления ты не научишься управлять силой, твой дар со временем исчезнет. Решившись же принять его, ты откроешь для себя массу возможностей. При желании, сможешь стать магом и помогать людям. А захочешь, просто вернешься в свою деревню и сможешь жить тихой и спокойной жизнью. Но послушай мой совет: лучше притворяться беспомощной, чем быть таковой.
Напоминание о доме потянуло за собой воспоминание о родных. Как они будут там без меня? Эрл уехал, я пропала… Подавив желание заплакать, я все-таки спросила:
– А как же родители?
Вздохнув, Фей ответил:
– Лучшее, что ты для них можешь сделать – остаться со мной. Если твоим друзьям не поверят, тебя поищут в лесу, оплачут и забудут. Если же поверят – родителей изгонят из деревни или сожгут. Сейчас управление Стихиями тебе неподвластно, и они будут защищать тебя от любой опасности. Будь то брошенный камень или что-то похуже. Если вернешься сейчас, твои родные пострадают точно, если нет – есть шанс.
Поразмыслив некоторое время, я ответила:
– Согласна.
– Хорошо, – сказал Фей и полез в карман. Вытащив оттуда пустую склянку, он вытащил из-за голенища ножи и отдал все мне со словами:
– Прошу внести аванс.
Так родилась Лиона-стихийник, которая много позже под покровом ночи все-таки вернулась в родную деревню, но увидев пепелище на месте родного дома, решила стать той, кем ее считали. Ведьмой.
Ворон разбудил меня на рассвете и даже накормил нехитрым бутербродным завтраком. Когда мы покинули пещеру, обитатели ее еще спали. Причем, большинство прямо за пиршественными столами. Разъезжать по трактам мне было опасно, поэтому идти решили лесом. До моей родной деревни было несколько дней пешего пути. Выбрав устраивающий обоих темп, мы двинулись по тропинке в чащу. Долго молчать полуэльфу, видимо, было скучно. Поэтому уже минут через двадцать от начала похода, он попросил:
– Расскажи о своем наставнике. Мне же интересно, к кому ты меня ведешь.
– Зовут его Фей-Зельевар, – ответила я, сказав самое главное.
Имя ожидаемо произвело впечатление, но не то, которое должно было бы.
– Тот самый шарлатан?! – удивленно возопил Ворон.
– Почему шарлатан? – не поняла я.
– Потому, что обещает абсолютное исцеление от чего угодно! А это чушь!
Знакомая песня. Зельевары нередко сталкиваются с подобным скепсисом. Причем, даже в тех случаях, когда предлагают вполне тривиальное лечение. У любой монеты всегда две стороны. Так вот в практике зельеваров одна сторона – абсолютная вера, когда лечит даже обычная вода. Другая сторона – абсолютное неверие, когда не спасет и самое мощное зелье, если, конечно, не удастся влить его силой. Хотя, раз Ворон продолжал идти, то до второй стороны ему было далековато. Но даже возможная перспектива связывания полуэльфа и насильного разжатия рта мне не нравилась. Поэтому я решила действовать проверенным методом, чтобы точно исключить неприятную возможность. А именно, остановилась и сказала:
– Если не веришь, идти нет смысла. Давай я тебя просто убью. И мне мороки меньше, и ты мучиться не будешь.
– Я не не верю. Я сомневаюсь, – пробурчал Ворон, не останавливаясь. – Его обещания слишком уж сильно смахивают на сказку: чудеса за приемлемую цену. Но раз ты так в нем уверена, расскажи мне подробнее.
В принципе, я понимала Ворона. Слава о зелье дедушки Фея, как тот и хотел, распространялась по миру. Но пока к нему действительно шли только тяжелобольные люди. И зелье получило звание последней надежды. Для многих оно было просто чудом. Но беда в том, что многие верят в чудеса, только когда уже больше не во что. Да и попробуй прокричать на улице, что ты видел чудо. Тут же набегут скептики, завистники и просто скучающие. Поэтому слава о зелье шла рука об руку с очерняющими сплетнями. Но это не мешало отчаявшимся идти к Фею. Ибо на грани смерти, своей или близких, человек меняется. Он и от себя отречется, если очень жить захочется. И хоть я уже много раз убеждалась, что словами с общественным мнением бороться бесполезно, все же решила выполнить просьбу полуэльфа. Поправив неудобную лямку сумку, я начала рассказ:
– Когда-то он был воином-Землевиком, но открыв в себе дар мага-Зельевара, ушел в отшельники. Большую часть своей жизни он посвятил своей второй натуре. Его зелья пользовались большим спросом. За абсолютное же противоядие многие вообще готовы были заплатить любые деньги. Но Фей не продавал и никому не открывал тайну рецепта.
– Почему?
– При незначительном усовершенствовании или ошибке в пропорциях оно становится мгновенно убивающим ядом, от которого ничто не может спасти. Фей побоялся, что его используют во вред людям. Это противоядие всегда готовится для кого-то и подействует только на него. Теперь представь, какое это раздолье для наемных убийц. Дегустаторы королевских особ будут бесполезны, убийца может пить с жертвой хоть из одного бокала, этим же, кстати, и подкрепляя свою невиновность.