И все же иногда ночами, проваливаясь в сон, я думала о Лельке, вспоминала нашу беззаботную юность. Где ты, Лелька? Да и, если быть честной, мне было плохо без ее шуток, вечного оптимизма и всегда улыбающегося лица. Но так уж устроена жизнь: все хорошее, так же как и плохое, когда-нибудь кончается.
И это плохое кончилось телефонным звонком в полдень накануне праздника Дня Победы. «Алло, здесь посылают на Марс?» – услышала я знакомый голос Лельки. Я в ответ радостно закричала: «Нет, здесь посылают на фиг, а если вам нужен американский разведчик, то он живет этажом выше». Мы обе захохотали. Много лет назад это был наш любимый анекдот. Ну, а затем были встречи, бесконечные разговоры, одним словом, мы наверстывали упущенное.
С того момента мы расставались разве что на время ее отпусков. Теперь же отпуск предстоял мне.
С молодецким задором и таким же энтузиазмом Леля решила незамедлительно воплотить свою идею в жизнь, а именно одеть меня на зависть капиталистам и сразить их наповал. Для этого она вытряхнула содержимое своих необъятных сумок на пол. Да, зрелище было еще то! Огромные кучи летних вещей, всевозможных шляпок и ярких аксессуаров возвышались верблюжьими горбами в центре моей комнаты. Все это богатство представляло собой что-то среднее между наследством бабушки Фимы, о котором мы слышали еще в юности и над которым тихо посмеивались, и грандиозной распродажей в магазине секонд-хенд.
– Ну как? Впечатляет? Заметь, каждая вещь – эксклюзив, – подруга с нескрываемой гордостью нацепила на себя соломенную шляпку, щедро украшенную мелкими цветными перышками и ядовито-зелеными тряпичными розочками. Она стояла в этом «шедевре дальтоника» около ярких необъятных куч с вещами, напоминая мне картинку под названием «Летний полдень на блошином рынке». Я вся похолодела, непроизвольно отступила назад и, положив руку на грудь, искренне сказала:
– Леля, ты погорячилась.
Но подруга, не обращая на меня внимания, с гордо поднятой головой произнесла:
– Париж отдыхает!
«Ей бы сейчас в руки табличку с надписью “Эта птица принесет вам счастье”, и полный кабздец!» – с ужасом глядя на нее, подумала я.
Почувствовав, что я не разделяю восторга по поводу моего будущего преображения, Леля сделала круглые глаза и уверенно заявила:
– Я думаю, что на тебе это будет смотреться по-другому.
Чтобы я не раздумывала, она быстро стащила с меня домашний халат, водрузила на мою голову шляпку в диких розочках и замотала в какую-то прозрачную ткань, напоминающую рыболовную сеть с люрексом. Да, в одном она точно была права: на мне это смотрелось по-другому. Я бы сказала – хуже просто некуда. Но моя подруга, совершенно не обращая внимание на мои опасения, для целостности образа сунула мне в руки розовый шелковый зонтик от солнца и невероятных размеров ядовито-бирюзовую целлофановую сумку, в которую при желании можно было запихнуть пляжный лежак с раскладным креслом. Повесив эту красотищу на мое хрупкое плечо и отойдя в сторону, она, довольная сотворенным, произнесла:
– Красота! Я всегда говорила, что во мне погиб гениальный модельер, – и с этими словами подтолкнула меня к зеркалу.
Тихий стон вырвался из моего взбунтовавшегося нутра. Из зеркала на меня смотрел дикий персонаж из немого синематографа двадцатых годов, а столь «искусно» подобранная цветовая гамма вызывала у меня тошноту. Я напоминала стареющую русалку, запутавшуюся в рыболовную сеть где-то на дне моря. И, спросите меня, зачем мне там зонтик от солнца, эта дурацкая сумка и убивающая наповал шляпка с зелеными розочками? Цель, поставленная моей подругой, – вызвать зависть и сразить капиталистов, – была полностью достигнута. Появись я в таком виде на людях, и всех капиталистов, демократов и прочих беспартийных, имеющих зрение, просто разорвало бы от смеха. А мне, глядя на себя, хотелось плакать.
В этот момент я услышала звук открывающейся входной двери. Это мой муж Сева пришел с работы. Заглянув в комнату, он весело сказал:
– Привет, девчонки, – и, окинув меня обалделым взглядом, заржал. Да, он не смеялся, он – ржал. Как полковая лошадь, увидевшая плешивого осла в полной боевой амуниции. Это было последней каплей моего долготерпения.
– Все, – сказала я подруге. – Очень тебе благодарна, но гардероб я себе подберу сама. У нас с тобой всегда были разные вкусы.
Пока мой муж в коридоре острил и посмеивался над моим нарядом, Лелька недоуменно пожимала плечами.
– Я тебя не понимаю, – в ее голосе звучала обида, – все было так ярко, по-летнему, весело.
– Да уж, – заходясь от смеха, простонал Сева, – обхохочешься.
Одевшись опять в домашний халат, я наконец-то успокоилась и, извинившись еще раз перед Лелей, ушла на кухню готовить ужин. Лелька, недовольно сопя, стала засовывать в сумки свой эксклюзив. И когда процесс сбора был закончен, она с тоской глянула на эти торбы ужасающих размеров и с сожалением в голосе произнесла:
– Жаль, что тебе это не пригодилось. Опять тащить все назад.
Вызвав по телефону такси и проводив подругу, я вернулась в квартиру.
– Что это было? – не унимался муж. – К новогоднему карнавалу готовитесь?
– Нет, это я в отпуск хочу съездить со знакомой, в Турцию.
– В отпуск – это хорошо, – сказал муж, – тебе давно надо отдохнуть. Вот только где взять деньги? Это же сумма немалая.
Я рассказала Севе про Нелин утренний звонок и свою заначку.
– Ох, не нравится мне этот «бесплатный сыр», – проворчал муж, – может, подождем лета, моих отпускных и рванем все вместе?
– Нет уж, – отрезала я. – Такой возможности у меня больше не будет. Поеду сейчас.
На том и порешили.
На следующий день я позвонила Неле и дала согласие на поездку.
– Как все здорово складывается! Теперь у меня будет замечательная помощница! – воскликнула она. – Надо встретиться и все подробно обговорить. Сегодня вечером у тебя. Жди.
За домашними хлопотами день пролетел незаметно. Вечером в назначенный час раздался звонок, и на пороге появилась Неля, держа за руку мальчика лет пяти – шести.
– Знакомься – это мой сын Дима, но мы ласково его называем Дюсик, – сложив губы трубочкой, просюсюкала Неля. – Нам скоро шесть, – и, повернувшись к сыну, продолжила: – А это тетя Влада, будь с ней повежливей, Дюсечка.
– А она мне кто? Сестра или подружка? – прогундел малыш.
Неля извиняюще улыбнулась.
Они разделись в прихожей, и я предложила гостям пройти в комнату. Малыш ежесекундно дергал мать за рукав и шипел ей что-то на ухо.
– Нет, в комнату не надо, идемте лучше на кухню, – сказала Неля. – Надо Дюсику налить чайку, дать конфетку и печеньку. Да, мой сладкий? – пропела она. – И тогда мамочка с тетей сможет спокойно поговорить о делах.
Подмигнув мне, она величаво прошествовала на кухню. Я, право, от такого напора растерялась, но быстро взяла себя в руки и, приготовив угощение, стала разливать чай по чашкам. Я заварила мой любимый «Липтон» – у него хороший насыщенный вкус.
– Угощайтесь, – я пододвинула поближе к гостям вазочку с конфетами и шоколадным печеньем.
– Спасибо, но Дюсечка этого не ест, – сказала Неля и достала из сумочки заморское лакомство – две хрустящие палочки печенья, облитые, как уверяет нас реклама, толстым-толстым слоем шоколада. – Да, и еще: чай Дюсечка пьет только английский с бергамотом.
Глядя на недовольно перекошенное лицо маленького капризы, я поняла, что в число почитателей «Липтона» Дюсик не входит, мой чай пришелся ему не по вкусу.
Дюсечка ныл не прекращая. То ему было жарко – и заботливая мама хваталась его раздевать, то он вдруг замерзал – и его тут же надо было одеть. При этом он не забывал запихивать в рот конфеты, чавкать и хвататься за все руками, которые были так же обильно измазаны толстым-толстым слоем шоколада, как и его любимое печенье. В счастливые моменты пережевывания конфет, когда Дюсик вынужден был делать паузы, так как жевать и ныть одновременно было затруднительно, Неля пыталась мне рассказать о нашей будущей поездке.
Насытившись, Дюсечка требовательно прогундел:
– Кто из вас будет со мной играть?
Мама, мило улыбаясь своему сыну, попросила:
– Дай нам с тетей поговорить хоть минуточку, – но отпрыск ее не слышал.
– Подожди, – сказала я. – Его надо просто чем-нибудь занять, и тогда мы поговорим спокойно.
Зайдя в комнату, я достала из шкафа большую коробку с игрушками сына. Андрюше десять лет. Несмотря на то, что он уже хорошо владел компьютером и предпочитал игры виртуальные, время от времени он играл с солдатиками и очень любил конструктор «Лего». Чего только не было в его коробке, но Дюсечка не обращал своего драгоценного внимания ни на меня, ни на коробку. Он продолжал ныть, требуя внимания только к себе.
– Иди посмотри, что есть у Андрюши, выбери и поиграй игрушками, – еще раз предложила я.