Четвертая головка — Елена. Она, кажется, будетъ красавицей въ полномъ смысле слова: у ней необыкновенно правильный черты лица; она стройна, легка, ловка и грациозна отъ природы; характеръ у ней очень живой и шаловливый, сердце доброе. Все сестры любятъ ее за ея веселый нравъ. Вотъ все, чтб можно о ней сказать.
Пятая головка — Mapия. Ей бы следовало быть мальчикомъ: привитая натуральная оспа ее совсемъ изуродовала, все черты огрубели. Она сущий драгунъ, ничего не боится, у нея и наклонности, и игры мужския; не знаю, что изъ нея выйдетъ. Обыкновенно она ходитъ подпершись кулаками въ бока: это ея любимая привычка.
Шестой только два года. О ней еще нечего говорить: она слишкомъ мала и далеко не то, что были братья и сестры въ ея лета. Она толста, бела, глазки у нея хорошеньше, и сидитъ она целый день въ углу съ своими игрушками, болтаетъ безъ умолку, но не говоритъ ничего достойнаго замечания». (из письма Екатерины к барону Гримму, 18 сентября 1790) [18]
11 (22) июля 1792 года Мария Фёдоровна разрешилась от бремени дочерью Ольгой.
Успехи сестёр великих князей, благодаря их старшей воспитательнице Ливен46, были столь значительны, что Екатерина пожаловала её в статс-дамы, а Павел, став императором, наградил её орденом Екатерины первого класса, подарил полторы тысячи душ и возвёл в графское достоинство.
Головина47 так аттестовала великого князя Константина: «У него запальчивый характер, но не гордый; все его поступки носят отпечаток тирании, но лишены энергии. Он дурен своей слабостью и наказывает только тогда, когда чувствует себя более сильным. Его ум производил бы приятное впечатление, если бы можно было забыть про его сердце. Но все-таки у него бывают моменты великодушия; он похож на цикуту, которая одновременно является и лекарством, и ядом». [5]
Младшие дети Павла Петровича воспитывались родителями и у Александра не возникло особой близости с ними.
Неудачное обручение Александры Павловны не слишком затронуло Александра в силу его молодости. Великая княжна Александра Павловна, по воле августейших родителей и в соответствии с требованиями политики, в конечном итоге, сочеталась браком с Иосифом48, палатином венгерским, эрцгерцогом австрийским (19 (30) октября 1799 г.). Несмотря на нетерпимость австрийского кабинета, поскольку после неудавшегося заговора 1795 г. в православной Венгрии, она в глазах австрийского правительства сделалась как бы опальной страной. Вопрос о смене веры Александры Павловны не поднимался. Бракосочетание эрцгерцога-палатина с православной княжной было радостной вестью для её единоверцев — австрийских подданных, которые видели в ней свою покровительницу и защитницу православной церкви от нападок австрийского — Венского двора. Россия была в то время спасительницей Австрии, благодаря Суворову49, и этот брак был уступкой России со стороны Австрии, поскольку упрочивал её союз с Россией. Духовником и спутником Александры Павловны в Венгрию был назначен священник А. А. Самборский24. Обещания Австрии относительно полной свободы вероисповедания палатины оказались ложными. Венгерский примас кардинал Батиани с иезуитами старались всячески совратить великую княгиню в католицизм, замедляя устройство православной церкви в Офене, резиденции палатина. Досталось и отцу Самборскому, которого прелаты оклеветали, обвиняя его в неуважении к католической церкви и в мятежных замыслах против правительства. Александра Павловна скончалась в половине шестого утра 4 (16) марта 1801 года после тяжёлых родов.
Так получилось, что договорённость о браке великой княжны Елены была достигнута одновременно с договорённостью о браке великой княжны Александры. Женихи приехали в Россию. Помолвка великой княжны Елены Павловны состоялась 5 (16) мая 1799 года, в Павловске, а 12 (23) октября 1799 года состоялась её свадьба с наследным принцем Мекленбург-Шверинским50. Пышные торжества продолжались более месяца, и только накануне нового, 1800 года, по первому санному пути, молодая герцогиня Елена отправилась на новую родину, где её ожидали с большим нетерпением, ибо были наслышаны о её красоте и кротком нраве. Она скончалась поздно вечером 24 сентября (6 октября) 1803 года.
Великая княжна Мария Павловна с раннего детства отличалась от своих сестёр резвостью и «мальчишескими» привычками. Это была любимица отца, прямая, искренняя и волевая девочка. В апреле 1795 года Екатерина писала: «…Сарти (итальянский композитор и дирижёр Джузеппе Сарти) говорит, что у неё замечательный музыкальный талант, и, кроме того, она очень умна, имеются способности ко всему и будет со временем преразумная девица. Она любит чтение и, как говорит генеральша Ливен, проводит за книгой целые часы… Притом она очень весёлого, живого нрава и танцует как ангел». (https://информа.рус/павел-1/семья/дети/мария/)
Следы от оспы на лице не слишком портили её в юности. Уже в четырнадцать лет, в 1800 году, её мать задумалась о замужестве дочери, и 22 июля (3 августа) 1803 года в Петербург приехал старший сын владетельного герцога Саксен-Веймарского герцогства и принцессы Луизы-Августы Гессен-Дармштадтской (1757—1830) — наследный Саксен-Веймарский принц Карл Фридрих51, который прожил в России почти год. Карл Фридрих приходился родным племянником первой супруги отца Марии Павловны — императора Павла I цесаревны Наталии Алексеевны52 и двоюродным братом императрицы Елизаветы Алексеевны35. Бракосочетание Карла Фридриха и Марии Павловны состоялось 23 июля (4 августа) 1804 года в Санкт-Петербурге, через девять месяцев после помолвки 1 января 1804 года, а через три месяца после роскошной свадьбы, они покинули Санкт-Петербург.
Екатерина Павловна была любимой сестрой Александра. Их связывали дружеские, и, возможно, не только, отношения на протяжении всей её жизни. Они оставались друзьями до самой смерти Екатерины Павловны 9 (21) января 1819 года. Более подробно о ней будет рассказано ниже.
С Анной Павловной особой близости у монарха не возникло, быть может потому, что она довольно рано вышла замуж, стала принцессой Оранской и уехала из России (позже Анна сделалась королевой Нидерландов). Умерла 1 (13) марта 1865 года.
Николай Павлович был моложе Константина почти на 18 лет, а Александра — на 20, что, естественно, не предполагало близких отношений между ними. Старшие братья не воспринимали его всерьез, снисходительно называя его «добрым малым». Николаю была уготована должность главного инспектора русской армии по инженерной части и чин дивизионного генерала, и он не должен был стать претендентом на престол. Он никогда не испытывал особой привязанности к старшим братьям. Особенно он был зол на Александра за то недвусмысленное положение, в которое тот его поставил после своей смерти, не оставив однозначного указа о преемственности власти, и за его бездейственное отношение к готовящемуся при жизни государственному перевороту, тем более что основной причиной Декабрьского восстания была недальновидная политика государя.
Последним ребенком Павла и Марии Фёдоровны был Михаил Павлович. Он был младше Александра на 21 год и годился ему в сыновья. Михаил рос живым, активным и любознательным ребенком, был близок с братом Николаем — их разделяло всего два года — и с братом Константином, несмотря на разницу в возрасте в 19 лет. Великий князь Михаил Павлович был честным и преданным человеком и всей душой отдался военному делу.
1.3. Женитьбы великих князей
Основной причиной раздора между Екатериной3 и великокняжеской четой были дети, особенно великий князь Александр Павлович4, которого Екатерина предполагала объявить наследником престола после его женитьбы, чем и объясняется его ранний брак. Чтобы оградить внука от сильных физических желаний, ночных грёз (отмечено Протасовым22 с мая 1791 года), частых бесед с хорошенькими женщинами и их тлетворного влияния, императрица решила подумать о его женитьбе, связывая её с далеко идущими планами. Чрезвычайная чувственность Александра легко объяснима нравами екатерининского двора с бесконечными фаворитами Екатерины.
Между Царским Селом и Гатчиной закончилось детство Александра на пятнадцатом году его жизни. Он получил довольно отрывочные знания в ряде наук, научился лицедействовать, скрывать свои подлинные чувства и даже интриговать. Ещё в 1783 году предусмотрительная бабушка получила от баденского поверенного в делах Коха характеристику на маленьких дочерей наследного принца Баден-Дурлахского и помнила о маленькой Луизе. В 1791 году блестящий придворный и дипломат, старший сын фельдмаршала графа П. А. Румянцева-Задунайского53, Николай Петрович Румянцев54, чрезвычайный посланник и полномочный министр на сейме германских княжеств во Франкфурте-на-Майне, по поручению императрицы под предлогом обычного визита посетил Карлсруэ с целью увидеть дочерей наследного принца Баден-Дурлахского, обратив особое внимание на двух принцесс: Луизу-Августу35 и Фредерику-Доротею55.
31 октября (11 ноября) 1792 года сёстры, тринадцатилетняя Луиза и одиннадцатилетняя Фредерика, прибыли в Петербург. Через три дня Павел Петрович2 и Мария Фёдоровна1 познакомились с будущей невестой сына. Они специально приехали из Гатчины и провели в Петербурге три дня. Принцессы произвели на Марию Фёдоровну приятное впечатление. Павел был очень любезен, а Мария Фёдоровна осыпала Луизу ласковыми словами и приняла её как дочь.
Черты лица довольно высокой принцессы Луизы были очень хороши и соразмерны её летам. Она отличалась счастливым лицом, величественной приятностью и большим ростом. Её движения и манеры имели нечто особо привлекательное, что было весьма приятно окружающим. В ней был виден разум, скромность и пристойность во всём, а доброта её души и честность были написаны на лице. Она была настолько умна, что сумела обласкать всех окружающих.
Знакомя принцесс с молодыми великими князьями, Екатерина объяснила, что она вызвала их с целью воспитать при своём дворе, так как знакома с их матерью56, поскольку французы заняли их родину. Она была в восторге от того, что Александр нашёл старшую35 очень красивой, ибо именно её Екатерина предназначала для старшего внука и сама была очарована ею. Ей казалось, что Луиза была очень похожа на неё, когда она приехала в Россию. Екатерина с той поры особенно привязалась к юной принцессе, удвоила свою нежность к Александру и занялась проектом немедленной передачи им престола. Луиза сразу полюбила жениха, охотно учила русский язык и греческие догматы. Младшая сестра — Фредерика, пробыв в Петербурге десять месяцев, в августе 1793 года вернулась на берега Рейна, в Карлсруэ, осыпанная подарками и пенсией. Воспитатель Александра — пожилой и педантичный А. Я. Протасов записал в своих дневниковых записках, что «Александр Павлович обходился с принцессою старшею весьма стыдливо, но приметна была в нём большая тревога, и с того дня, полагаю я, начались первые его к ней чувства». [7] Он дал краткое описание Луизы: «Черты лица её очень хороши и соразмерны её летам, ибо в будущем январе ей минет только 14 лет. Физиогномия пресчастливая; она имеет величественную приятность, рост большой; все её движения и привычки имеют нечто особо привлекательное; она не только ходит, но и бегает — как я при играх приметил — весьма приятно. В ней виден разум, скромность и пристойность во всем её поведении; доброта души её написана на глазах, равно и честность. Все её движения доказывают великую осторожность и благонравие; она столько умна, что нашлась со всеми, ибо всех женщин, которые ей представлялись, умела обласкать, или лучше сказать, всех обоего пола людей, её видевших, к себе привлекла. Я не ошибусь наперед предузнать, что несколько лет, когда черты её лица прийдут в совершенство, она будет красавица. Её светлость имеет в нраве много сходства с Александром Павловичем». [7] Луиза, будучи образованной, была замечательным рассказчиком, а Александр, благодаря её начитанности, был в курсе всех литературных новинок.
После получения в январе 1793 года официального согласия родителей Луизы на брак с великим князем Александром, по традиции, она была провозглашена великой княгиней в большой церкви Зимнего дворца. Несмотря на то, что принцесса практически ещё не доросла для брака, свадьба была назначена на октябрь. Сразу приступили к убранству покоев для молодых, расположенных в угловой части Зимнего дворца: один угол был обращён к набережной реки Невы, а другой — к Адмиралтейству. В комнатах поставили зеркала и обили драгоценными обоями, выполненными из лионской белой материи с каймой, вышитой большими розами; колонны алькова, двери и обшивки стен были из розового стекла, оправленного в позолоченную бронзу, под ними просвечивали «белые барельефы из резного камня, простирающиеся как будто бы в пространство за пределы комнаты». (https://golnk.ru/MB8KK) Опочивальня представляла собой образец изящества и роскоши.
Весна прошла в учёбе. Церемония перехода принцессы 9 (20) мая 1793 года в православную веру, после миропомазания Луизы, наречённой Елизаветой Алексеевной, в память об императрице, избравшей Екатерину. 21 мая (1 июня) под звон колоколов, не смолкавших весь день, совершилось её обручение с Александром. Обряд совершил Митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил. Обручение праздновалось с необыкновенной пышностью и торжественностью. Государыня поднялась на эстраду в сопровождении прелестной молодой четы, чтобы посвятить её Богу и народу, и сама подавала кольца молодым. Принцесса была хороша в розовом платье, вышитом большими белыми розами, с белой юбкой, вышитой такими же, но розовыми цветами, без единого бриллианта в распущенных русых волосах — настоящая Психея! Посередине дворцовой церкви она громко произнесла символ веры. Великий князь со взрослой прической был одет в костюм из серебряной парчи, вышитый серебром. Александр, записал Протасов, в течение всего обряда «сохранил всю должную к сему происшествию благопристойность, при особливом душевном удовольствии, сопровожденном кротостию и смиренномудрием». [7] Потом был дан парадный обед, на котором Екатерина, Павел Петрович, Мария Фёдоровна, Александр и Елизавета Алексеевна восседали за одним столом под большим балдахином. Это были последние счастливые дни Екатерины. Увенчанная золотом и бриллиантами, она обедала на троне, возвышавшемся над окружающими, с удовольствием обозревая громадное собрание представителей всех национальностей у своих ног. Город был иллюминирован, а вечером во дворце был дан бал. После того, как великая княгиня перешла в свои покои, императрица прислала ей великолепные драгоценные подарки. Особенно хорошо было ожерелье, из семи солитёров, снятых с эполет Потемкина и возвращённых вместе с другими принадлежавшими ему драгоценностями в казну. Впрочем, подарки не особенно интересовали Елизавету.
Принцесса обладала хорошим вкусом. Для неё, воспитанной при дворе, где достоинство манер обосновывалось её душевными качествами, а гибкий ум опережал её возраст, домашняя жизнь представлялась особо значимой. Великий князь, питая к ней уважение, был несколько обижен её превосходством, а его невеста испытывала некоторую неловкость при мысли о предстоящей связи с ребенком.
Александр, будучи только на год старше своей невесты, ещё не обладал выработанностью ума, характера и некоторыми навыками интимной жизни, несмотря на то, что уже лет в двенадцать достиг половой зрелости. Екатерина поручила одной из придворных дам посвятить Александра в тайны любовных отношений молодожёнов. Юношу переполняли платонические чувства, и грубая физиология не вызвала у великого князя ожидаемой реакции. Преждевременный первый сексуальный опыт скорее повредил ему, чем чему-нибудь научил.
В Царском Селе, куда вслед за императрицей в середине мая 1793 года приехали новобрачные, для них был создан особый двор; гофмаршалом его стал полковник граф Николай Головин57, гофмейстериной — графиня Е. П. Шувалова58. Александру предоставили трёх камергеров и трёх камер-юнкеров, а Елизавете Алексеевне — такое же число статс-дам. Такого количества придворных у цесаревича Павла Петровича никогда не было. По такому случаю Протасову пожаловали десять тысяч рублей, а Лагарпу не дали ничего.
Поскольку до последнего момента было неясно, будут ли присутствовать на брачной церемонии родители жениха, все переговоры о браке велись за спиной Павла, и он только отрывками и случайно узнавал подробности о предстоящем бракосочетании. Будучи до глубины души возмущённым и оскорблённым пренебрежением, которым его удостоили, отец уехал в Гатчину и не собирался возвращаться в Петербург. Мария Фёдоровна была в отчаянии. Он даже не хотел присутствовать на бракосочетании, однако, благодаря стараниям Марии Фёдоровны и с помощью Екатерины Ивановны Нелидовой (12 [23] декабря 1756 (по др. данным, 1758) — 2 [14] января 1839, камер-фрейлина, фаворитка Павла I; одна из первых выпускниц Смольного института. Двоюродная тётка многолетней возлюбленной Николая I — Варвары Аркадьевны Нелидовой. https://ru.wikipedia.org/wiki/Нелидова,_Екатерина_Ивановна) удалось уговорить Павла переменить решение, и семейный разрыв был предотвращён. В середине августа из Царского Села императрица переехала в Таврический дворец, следом приехали в столицу Павел Петрович, Мария Фёдоровна с детьми и началась лихорадочная подготовка к торжествам. Две недели со 2 (13) сентября 1793 года праздновали мир с Турцией.
Ещё будучи женихом, он начал понемногу манкировать занятиями. Его непристойным забавам была свидетельницей будущая супруга. Великий князь, упиваясь своей независимостью и самостоятельностью, развлекался с братом и парикмахером, ездил на вахтпарады к отцу в Гатчину, пил вино и забыл про прежнюю учтивость к своей жене. «Весьма боюсь, — говорил приближенный цесаревича Ф. Ф. Ростопчин59, — не повредила бы женитьба великому князю: он так молод, а жена его так хороша собою». Протасов со вздохом отметил, что после свадьбы великий князь «отстал нечувствительно от всякого рода упражнений… от всякого прочного умствования». [7]
Протасов пытался поговорить с ним наедине, но нагонял на него скуку, и его ученик уклонялся, уходя из кабинета в комнаты великой княгини, куда Протасов не мог последовать.
Накануне свадьбы несколько часов великого князя наставляла жена одного из его дядек, и племянница камерфрау императрицы Перекусихиной — Торсукова. 28 сентября (9 октября) 1793 года в восемь часов утра после пяти пушечных выстрелов с Петропавловской крепости все гвардейские полки под началом генерал-аншефа графа Ивана Петровича Салтыкова60 выстроились на площади перед Зимним дворцом и на прилегающих к ней улицах. В этот день состоялось бракосочетание шестнадцатилетнего Александра и четырнадцатилетней Елизаветы Алексеевны. Без четверти час после двадцати одного выстрела с бастионов Адмиралтейской крепости началось торжественное шествие из внутренних апартаментов императрицы в большую церковь Зимнего дворца. Впереди — Александр в кафтане серебряного глазета с бриллиантовыми пуговицами и алмазными знаками ордена святого Андрея Первозванного и Елизавета Алексеевна в платье из той же материи в жемчугах и бриллиантах. Следом шли Екатерина и Павел Петрович с хмурым видом и супругой. Отношения матери с сыном окончательно расстроились. Павел Петрович на свадьбе вёл себя безукоризненно и сохранял трогательное и внимательное отношение к Елизавете, несмотря на то, что она была племянницей его первой жены, Натальи Алексеевны.
В день свадьбы после большого обеда и вечернего бала императрица, великий князь Павел и великая княгиня Мария отвели новобрачных в их покои. Многочисленные праздники следовали один за другим. В октябре произошло красивое зрелище по поводу приезда турецкого посланника. Аудиенция, данная императрицей, была величественна. На балах по случаю бракосочетания, которые давали многие знатные особы, Александр Павлович проявлял много детскости и упражнялся в разговорах с молодыми модниками. «В церкви Зимнего дворца сделали возвышение, чтобы всем была видна церемония брака. Жених и невеста вызвали всеобщее умиление своей красотой. Обер-камергер Шувалов61 и князь Безбородко62 держали венцы. После свершения брака Великий Князь и Княгиня спустились, держась за руку. Великий Князь преклонил колено перед Императрицей, чтобы поблагодарить её, она подняла, обняла и поцеловала его, плача. Потом они подошли к Великому Князю-отцу и Великой Княгине и поцеловали их; последние также благодарили Императрицу. Великий Князь Павел был глубоко растроган, что удивило всех. Он любил тогда свою невестку с нежностью отца. Граф Ростопчин, долгое время пользовавшийся расположением Павла I, рассказал, что, когда однажды в Гатчине говорили о Великой Княгине, Великий Князь Павел с живостью сказал: „Надо отправиться в Рим, чтобы найти вторую Елизавету“». [5]
«Обеденный столъ для ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО, ВЕЛИЧЕСТВА приуготовленъ на троне подъ балдахиномъ въ галлереи и где при томъ поставлены украшенные померанцовыми и лимонными плодоносными деревьями и ананасами два фигурные стола, вдоль галлереи: по правую сторону отъ трона, для Статсъ-дамъ, фрейлинъ и дамъ первыхъ четырехъ классовъ, а по левую для кавалеровъ техъ же классовъ; когда же при техъ столахъ изготовлено и кушанье на нихъ поставлено было… Столъ сервированъ былъ на троне золотымъ сервизомъ, фарфоровая посуда и тарелки употреблены японския, посуда же хрустальная золоченая. Прочие же столы сервированы серебромъ (неразборчиво) французскимъ, фарфоръ саксонский цветной, а посуда хрустальная шлифованная, а за оными двумя фигурными столами на правой стороне сидело дамъ 68, а на левой кавалеровъ 75, всего 143 персоны, во услугахъ же за оными всеми персонами находились ливрейные служители. Стулья на троне поставлены были: для ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА зеленый бархатный съ гербомъ на отвале, для Ихъ Высочествъ такиe же бархатные, обложены въ два ряда золотымъ гасомъ. За фигурными столами стулья были краснаго дерева съ зелеными штофными подушками. Въ продолжении стола въ галлереь же на хорахъ играла камерная вокальная и инструментальная музыка, съ хоромъ придворныхъ пьвчихъ. … Въ вечеру, въ 5 часовъ, ко Двору ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА съехались знатныя Российскя обоего пола персоны, господа чужестранные Министры и знатное дворянство и собирались въ новомъ большомъ заль для бала. … После бала, который кончился въ 7 часовъ вечера, ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО изволила препровождать Новобрачныхъ въ те уготовленные для Ихъ пребывашя покои, и куда за ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВОМЪ последовали Ихъ Высочества Государь Цесаревичъ, Государыня Великая Княгиня, Государь Великий Князь Константинъ Павловичъ». (ТОРЖЕСТВО БРАКОСОЧЕТАНИЯ В. К. АЛЕКСАНДРА ПАВЛОВИЧА. 1793. ttps://vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVIII/1780—1800/)
Со дня бракосочетания по 11 (22) октября продолжались обеды и балы. Лагарпа наградили десятью тысячами рублей. Однако, брак не не стал счастливым. Александр сразу же окунулся в «порочную» атмосферу уже своего двора, в котором окружение молодых начало грызню за «близость к телу» великокняжеской четы. Великий князь немедленно предался неприличным для наследника престола забавам.
Обязанностью шестнадцатилетнего мужа по-прежнему оставалось ученье, но весь пыл Александра уходил на другие занятия. Свадьба изменила жизнь Александра. На первых порах почти ни о каких учителях и наставниках не могло идти и речи для женатого мужчины. Александр оставил все свои юношеские занятия, переменил окружение, но сохранил старую привязанность — к плац-парадам, разводам, фрунту. Появились новые дела, затеи и развлечения.
Честный и прямодушный Протасов писал о первых месяцах после женитьбы Александра: «Он прилепился к детским мелочам, а паче военным, подражал брату, шалил непрестанно с прислужниками в своём кабинете весьма непристойно. Причина сему — ранняя женитьба и что уверили его высочество, будто уже можно располагать самому собою… Сколько ни твердил я до окончания сего года, что праздность есть источник всех злых дел, а между тем лень и нерадение совершенный делают ему вред. Вот так, к сожалению, окончился 16-й год и наступил 17-й». [7]
Единственным учителем, продолжавшим занятия с Александром, но со дня на день ожидавшим своего увольнения, был Лагарп.
Гофмейстерина великой княгини графиня Шувалова, имея довольно приятное обхождение, являлась к молодым, будучи пронырливой и недобродетельной, подражала французским щеголихам, не считала зазорным любой обман, изо всех сил старалась развратить супругов, в больших собраниях показать его ревнивым, осуждая его воспитание и замечая жене все ошибки мужа, учила её спорить с ним.
В 1793 году Елизавета, спустя лишь несколько месяцев после свадьбы, писала матери56: «Вы спрашиваете, нравится ли мне по-настоящему великий князь. Да, он мне нравится. Когда-то он мне нравился до безумия». Но люди постепенно узнают друг друга лучше, продолжила великая княгиня, со временем они начинают замечать ничтожные мелочи: «…воистину мелочи, о которых можно говорить сообразно вкусам, и есть у него кое-что из этих мелочей, которые мне не по вкусу и которые ослабили мое чрезмерное чувство любви». (https://golnk.ru/2g2E8)