Фейридейл
Я простая учительница. И хотя получаю приличную годовую зарплату, но это далеко не те деньги, которые позволили бы мне поехать за границу.
– Возможно, у тебя получится, если получишь много денег, – хихикает Эллисон. – Ты смогла бы поехать в Лондон. Посмотреть на роскошные дворцы. Может быть, даже влюбиться в англичанина.
Она подмигивает мне, но я отвожу взгляд, чувствуя, как заливаюсь краской с головы до ног.
Эллисон встречается с одним кавалером по выходным. Ему под тридцать, он работает в банке Бостона и явно настроен на успех. Они уже некоторое время говорят о браке, и Эллисон уверена, что он скоро сделает предложение.
Именно благодаря ее рассказам я узнала, каково быть влюбленной и состоять в отношениях. Несмотря на мои протесты, она даже поделилась подробностями их интимной жизни.
Для моих девственных ушей все это звучало очень скандально, но сама мысль найти того единственного, которому можно отдать всю себя, оказалась заманчивой.
Я вполне довольна нынешней жизнью, но, признаться честно, всегда мечтала встретить своего прекрасного принца. Какого-нибудь очаровательного мистера Рочестера[1] или задумчивого Хитклиффа[2]. Но несмотря на это, я никогда не стремилась ни с кем встречаться.
Я посещала пару светских мероприятиях, и меня даже приглашали на свидание красивые джентльмены. Но каждый раз, по какой-то неизвестной причине, я им отказывала.
И вот мне двадцать четыре, а я ни разу не была на свидании.
Но даже появись у меня деньги, изменилась бы моя жизнь так кардинально?
Наберусь ли я, наконец, смелости выйти в мир и делать то, что пожелаю? Сомневаюсь.
Но по крайней мере у меня будет выбор.
– Возможно, – бормочу я. – За деньги, безусловно, можно многое купить.
Но главная мысль остается невысказанной. Действительно ли на них можно купить счастье?
Я знаю, что Эллисон ответила бы положительно, и, объективно говоря, должна с ней согласиться. Но что-то не дает мне покоя. То вечное беспокойство, которое заставляет меня думать, что есть нечто большее. Свобода, не похожая ни на что другое, не имеющая ничего общего с материальными ценностями, даже с земными удовольствиями.
Где-то в мире есть некое счастье, которое взывает ко мне, – нечто невыразимое, что обращается скорее к моей душе, чем к разуму. И пусть пока я не знаю, что это такое, что-то внутри подсказывает: скоро узнаю. Когда буду готова.
– Надеюсь, ты обо мне не забудешь, если вдруг станешь миллионершей, – шутит Эллисон, и я весело качаю головой.
– Его семья живет в городке под названием Фейридейл. Сомневаюсь, что это популярное место среди миллионеров, – говорю я, складывая пару чистых блузок.
Повинуясь внезапному порыву, мы разворачиваем карту и пытаемся найти на ней Фейридейл. Это старый городок на северо-востоке Массачусетса, примерно в часе езды к востоку от Ипсуича, но информации о нем почти никакой нет.
– Кроме того, мне придется разделить деньги с другими его детьми, которые, вероятно, заслуживают большего, чем я, ведь они законнорожденные и…
– Хватит. – Эллисон резко встает, но потом снова садится, потому что на нее накатывает волна головокружения.
Я уже собираюсь подойти к ней, но она поднимает руку, останавливая меня.
– Чем ты хуже их? Если уж на то пошло, он должен дать тебе больше, ведь его никогда не было рядом. По крайней мере, другие его дети проводили с ним время. А что получила ты?
Я поджимаю губы.
В ее словах есть смысл. И все же мне не по себе при мысли о деньгах. Словно они не мои, словно я не имею права принять их, неважно, завещаны они мне или нет. Я чувствую себя неловко всякий раз, когда думаю о тысяче долларов, лежащих сейчас на дне чемодана.
– Как думаешь, они возненавидят меня? – шепотом спрашиваю я.
А разве может быть иначе? Я – плод случайного романа, явившийся за их деньгами. И хотя мистер Воан заверил, что семья знает о моем существовании и желает познакомиться поближе, я все равно настороженно отношусь к его словам.
– Кто знает, – пожимает плечами Эллисон. – Может, возненавидят, а может, и нет. Ты едешь это выяснить.
Я нервно хихикаю. Иногда ее честность ранит. Я и так рискую жизнью, отправляясь в незнакомое место. И не хочу даже думать о том, что в итоге стану самым ненавистным человеком в городе.
– Готово. – Я делаю глубокий вдох, когда закрываю чемодан.
У меня не так много вещей, но поскольку я встречаюсь с этими людьми впервые, то хочу произвести хорошее впечатление. Поэтому беру только самую качественную одежду: пару блузок и брюк, юбку, два платья, ночную сорочку и кое-что из нижнего белья.
Следующим утром я завтракаю с Эллисон, прежде чем отправиться на вокзал.
– Будь осторожна. Позвони, если сможешь, – говорит она, заключая меня в теплые объятия.
– Конечно. Кому еще я могу все рассказать, если не тебе? – Я улыбаюсь и целую ее в щеку.
– Счастливого пути, Дарси. Уверена, ты найдешь то, что ищешь.
Помахав подруге на прощание, сажусь в поезд. Поездка до Вустера занимает около двух часов. Я уже позвонила сестрам Мэри и Анне, чтобы сообщить о своем приезде, и они пообещали встретить меня на вокзале.
И точно, стоит мне сойти с поезда, как я замечаю их, таких же веселых и красивых, как всегда.
– Моя дорогая Дарси! – восклицает сестра Анна, заключая меня в крепкие объятия. – Не думала увидеть тебя так скоро.
– Большое спасибо, что встретили.
– Ерунда. Мы теперь так редко видимся, что, конечно же, пришли за нашей любимой девочкой, – отвечает сестра Мэри.
Я мило улыбаюсь им, и мы начинаем болтать, направляясь на главную улицу, чтобы поймать такси, за которое я настаиваю заплатить. Они немного обижаются на меня, но вскоре общение налаживается, и они рассказывают о новеньких и о новом крыле, построенном на пожертвования, – и показывают его мне сразу по приезде в приют.
Только спустя несколько часов мы закрываемся в их кабинете для серьезного разговора, о котором я просила. Когда рассаживаемся за маленьким столиком, я запоздало замечаю беспокойство, отразившееся на их лицах. И понимаю, что вся эта пустая болтовня была не чем иным, как оттягиванием неизбежного момента.
– Мы знаем, зачем ты здесь, – без предисловий говорит сестра Анна.
Мои глаза расширяются, и я перевожу взгляд с одной женщины на другую.
С поджатыми губами и суровыми чертами лица они выглядят виноватыми.
– Откуда… – шепчу я.
Сестра Мэри встает со стула, подходит к одному из шкафчиков в кабинете и достает из потайного отделения маленькую коробочку. Поставив ее передо мной, она открывает крышку и показывает мне содержимое.
Я замираю, увидев точную копию броши с лебедем, которую получила по почте от мистера Воана.
Но потом холодею, когда все детали встают на места. Украшение и есть то подтверждение, в котором я нуждалась.
– Вы знали, кем был мой отец, – шепчу я и медленно поднимаю на них глаза.
Сестра Мэри поджимает губы, но в конце концов слегка кивает.
– Твоя мать знала, что умирает, когда попросила нас позаботиться о тебе, – начинает она, снова устраиваясь напротив меня. – Она была больна, без гроша за душой и не знала, что еще делать. У нее осталась лишь эта брошь – часть идентичного набора, как я узнала позже. В то время она почти ничего не рассказывала о твоем отце. Даже не упомянула, что он может взять тебя под опеку, поэтому мы не стали вмешиваться.
– После ее смерти мы должны были продать брошь и использовать вырученные средства на твое содержание и образование, – продолжает сестра Анна. – Зная, что за нее можно выручить приличные деньги, я отправилась к ювелиру, и пока мы ждали от него ответ, пришло анонимное письмо, в котором спрашивалось, откуда у нас эта брошь. Некоторое время мы переписывались, а потом появился поверенный, мистер Воан, чтобы лично взглянуть на брошь. Именно тогда он показал нам ее близнеца и рассказал, что они были изготовлены на заказ и вторая такая же могла быть только у твоей мамы. Когда мы рассказали ему о тебе с Лизетт, он был потрясен.
– Насколько мы поняли, она ушла от твоего отца, еще когда была беременна, и он не смог ее найти, – добавляет сестра Мэри.
Я моргаю, медленно переваривая услышанное. Мама сбежала от моего отца?
В смутных воспоминаниях она неустанно напоминала мне, что отец был плохим человеком, но никогда не объясняла почему. А я никогда и не спрашивала. Чувствуя, что тема ей неприятна, просто вела себя так, словно у меня вообще нет отца – словно никогда не хотела его иметь.
Возможно ли, что она просто не знала, что он был женат? Может, узнала лишь после того, как их роман закончился? Это бы объяснило, почему она называла его плохим человеком, – ведь он нарушил свои клятвы и обманул ее.
Подобные мысли приносят спокойствие. Пусть у меня не слишком много воспоминаний о матери, она была прекрасной женщиной и делала все возможное, чтобы вырастить меня, несмотря на обстоятельства. Она так и не вышла замуж, жила на грани бедности, но всем сердцем любила меня и воспитывала в безопасной обстановке. Я рада, что она, вероятнее всего, даже не подозревала, в какие отношения была втянута.
– Это не объясняет, почему он так и не пришел за мной, – медленно произношу я, изо всех сил стараясь сохранять рассудительность, хотя эмоции переполняют меня. Последние несколько дней выдались напряженными.
Сестры понимающе переглядываются, и сестра Анна подает голос:
– У него были жена и дети. Он подумал, что тебе будет лучше с нами, – сообщает она, хотя я не вижу в этом логики.
Кому в детском доме будет лучше, чем с родной семьей? Конечно, мне повезло встретить двух сестер, но я знаю, что мой случай скорее исключение. Большинство детских домов лишены любви и тепла и совсем не похожи на семью.
– Он обещал позаботиться о тебе и сделал несколько пожертвований в пользу приюта, а также постоянно оплачивал твои личные нужды и образование. – И вот так сестра Мэри подтверждает мои подозрения: я ничего не добилась сама.
– Все? – спрашиваю тихим голосом.
Они кивают.
– Он не мог быть рядом, но хотел, чтобы у тебя было все самое лучшее. – Она грустно улыбается. – И надеялся, что когда ты вырастешь, то вы сможете встретиться.
– Уже нет, – говорю я, но выражения лиц сестер не меняются.
Они знают.
– Мы получили письмо от его поверенного, в котором говорилось о его кончине и завещании. Мистер Воан знал, что это может тебя шокировать, поэтому отправил брошь в качестве доказательства.
Я медленно киваю.
Кажется, все становится на свои места – и детали головоломки подходят слишком уж идеально. В их рассказе нет пробелов, которые я сразу бы распознала, но в нем излишне много случайностей.
Сестры Мэри и Анна воспитывали меня рассудительной и учили все подвергать сомнению. Несмотря на это, сейчас они смотрят мне в глаза и ожидают, что я безоговорочно всему поверю.
Если отец надеялся встретиться со мной, когда я стану взрослой, то почему не объявился сразу после моего восемнадцатилетия? Или же после того, как я получила должность преподавателя? У него было много возможностей связаться со мной – я уже давно не маленькая девочка.
Почему-то я не могу найти этому объяснения.
Как только сомнения начинают захлестывать меня, я встряхиваюсь.
Это ведь мои наставницы, практически заменившие мне мать. Я не могу вот так сомневаться в них. Если они говорят, что все так и было, значит, это правда.
– Ты должна поехать, дорогая Дарси. – Сестра Мэри берет мои руки в свои. – Я ужасно сожалею, что тебе пришлось узнать обо всем вот таким образом и что ты не сможешь встретиться с отцом. Но зато сможешь познакомиться с другими членами семьи, верно? – добавляет она с надеждой в голосе.
– Вы когда-нибудь виделись с ним?
– Нет, – выдыхает она. – Мы виделись с мистером Воаном и переписывались с твоим отцом, но лично никогда не встречались.
– Понятно. – Я медленно киваю и заставляю себя улыбнуться. – Если вы говорите, что так правильно, то я поеду.
– Чудесно! – в унисон восклицают обе сестры.
– Еще кое-что, – вдруг вспоминаю я. – Вы знаете что-нибудь о Фейридейле, его родном городе? Я никогда не путешествовала так далеко и…
– Это просто город. Не беспокойся так сильно, – перебивает сестра Мэри, пренебрежительно махнув рукой. – Насколько я поняла, это рай для богатых людей, которые хотят побыть вдали от цивилизации. Ты ведь знаешь богатеев. Они ценят свое уединение, – добавляет она почти шутя.
– Действительно, – сухо отвечаю я.
– Но если столкнешься с любыми трудностями, дорогая, знай: мы всегда рядом, – говорит сестра Анна, сурово глядя на другую монахиню.
Я натягиваю на лицо улыбку, решая не делиться своими опасениями, что в маленьком городке едва ли найдутся исправные телефоны.
Остаток дня мы просто болтаем, и они предлагают мне переночевать у них, а утром сесть на первый же поезд.
Похоже, я все-таки отправляюсь в Фейридейл.
На следующий день, устроившись в поезде, пытаюсь подбодрить себя перед новым приключением и отбросить сомнения.
Эллисон права. Надо смотреть на все с позитивной стороны. Скорее всего, у меня появятся кое-какие – по словам монахинь, даже немалые – деньги и я познакомлюсь со своими братом и сестрой.
Что плохого может случиться в городе с таким волшебным названием?
Глава вторая
Спустя два часа после отъезда из приюта возвращаюсь в Бостон и жду пересадки на поезд, идущий в Фейридейл через Ипсуич. До отправления еще целый час, и я успеваю купить ланч и закуски, поскольку поездка займет около пяти часов.
Наконец, зайдя в поезд, занимаю свое место и достаю из сумочки книгу Джейн Остин «Нортенгерское аббатство». Я впервые отправляюсь в такое долгое путешествие, поэтому захватила с собой еду и развлечения, чтобы чем-то себя занять по пути.
Пару часов спустя, сколько бы ни уговаривала себя держаться, мочевой пузырь требует немедленно облегчиться. А пока наблюдаю, как стрелки наручных часов ползут со скоростью улитки, беспокойство возрастает до такой степени, что я слышу только звук текущей воды…
Вздохнув, откладываю книгу и достаю из сумочки несколько салфеток, чтобы отправиться на поиски уборной.
Поезд не отличается чистотой, но я справляюсь. Пол дребезжит под ногами, шум оглушает и делает мое занятие не самым комфортным.
Смыв воду, подхожу к раковине и мою руки, наблюдая за своим отражением в зеркале. Бледная кожа под глазами приобрела синеватый оттенок, и можно сразу сказать, что последние пару дней я почти не спала.
Меня не только беспокоило путешествие в неизвестность, но и терзали мысли об отце. И о другой семье. Я хочу узнать их, но в то же время нервничаю перед встречей с ними и боюсь им не понравиться.
Намочив руки, я подношу их к лицу, чтобы освежиться.
Как раз в этот момент тесный туалет погружается во тьму, потому что поезд въезжает в туннель. Рельеф становится неровным, отчего пол трясется еще сильнее.
Хватаюсь за поручень на стене, пытаясь удержаться на ногах, и жду, пока поезд выедет из туннеля, чтобы попытаться выйти из уборной. Я зажмуриваюсь, когда в воздухе раздается скрежет рельсов, такой же резкий, как скрип гвоздей по классной доске.
Несмотря на переполнявшие меня страх и волнение, отчетливо ощущаю прикосновение к шее, словно нежный, теплый воздух обдувает кожу. Мое дыхание учащается, тело напрягается, и я с трудом сглатываю.
Едва заметное касание становится все более смелым, пока я не чувствую легкое давление прямо под точкой пульса на шее.
Резко открываю глаза.
Сквозь крошечное окошко уборной проникают два луча света, но остальная часть по-прежнему погружена во тьму.
На секунду – одну короткую секунду – я готова поклясться, что различаю в зеркале чей-то силуэт. Но стоит мне моргнуть, как он исчезает.
Все исчезает, и крошечное помещение снова заливает свет – поезд наконец выезжает из туннеля.
Зеркало запотело от моего прерывистого дыхания, но когда я осматриваюсь, то обнаруживаю, что совершенно одна.
– Боже, – выдыхаю я, чувствуя себя глупо оттого, что испугалась обычной игры теней. У меня просто разыгралось воображение.
Приходя в себя, разглаживаю ладонями юбку, а потом открываю дверь и возвращаюсь на свое место.
Должно быть, это все нервы. Ведь я впервые в жизни совершаю такой смелый поступок.
Улыбаясь про себя, беру книгу и снова погружаюсь в историю. Увы, похоже, Кэтрин заразила меня своими глупыми идеями.
Я увлекаюсь чтением и даже не замечаю, как поезд останавливается, пока не объявляют станцию Ипсуич.
Закрыв книгу, оглядываюсь по сторонам и вижу, что все пассажиры встают, собираясь выходить. Я хмурюсь, но не нахожу это странным, поскольку Ипсуич – самый большой город в этом районе.
Сомневаюсь, что Фейридейл популярный пункт назначения.
Пожав плечами, возвращаюсь к истории.
– Мэм?
Не проходит и минуты, как я вздрагиваю от чьего-то голоса. И, подняв взгляд, обнаруживаю перед собой кондуктора.
– Да? – спрашиваю я, стараясь вежливо улыбнуться и подавить желание нагрубить мужчине просто за то, что прервал меня как раз в тот момент, когда генерал Тилни собирался дать согласие на брак Кэтрин и Генри.
– Вы должны сойти. Это конечная станция, – отрывисто говорит он.
– Что? – Я хмурюсь. – Этого не может быть. Мне нужно в Фейридейл, – объясняю я, пока роюсь в сумочке в поисках билета. Достав его, протягиваю билет кондуктору и указываю на конечный пункт. – Видите?
– Извините, но, должно быть, произошла ошибка. – Мужчина моргает, глядя на мой билет. – Железная дорога не проходит через Фейридейл. Тот, кто продал вам билет, вероятно, допустил ошибку, – говорит он, почесывая затылок.
– Как такое возможно, если контролер проверял билет? – возмущаюсь я.
– Видимо, он неправильно прочел пункт назначения. Извините, мэм, но дальше дороги нет.
Быть этого не может. Контролер внимательно просмотрел мой билет. Уверена, он не мог не заметить слово «Фейридейл», выделенное жирным шрифтом. Но, допустим, он и правда не заметил название городка – зачем мистеру Воану присылать мне неправильный билет? Если он сам из Фейридейла, то должен знать, что там нет железной дороги.
– Что же мне делать? Мне нужно попасть в Фейридейл.
– Ничем не могу помочь. Можете попытаться найти автобус или водителя, которые едут в том направлении. Хотя должен вас предупредить… – Мужчина замолкает, поджав губы.
Я вопросительно приподнимаю брови.
– В наши дни не так много людей посещают Фейридейл. И я бы посоветовал вам тоже пересмотреть решение.
– Почему это? – спрашиваю я, застигнутая врасплох его словами.
– Полагаю, вы не слышали о Джокере из Ипсуича?
Я хмурюсь и качаю головой.
– Он был убийцей, которому нравилось издеваться над своими жертвами. Все они были женщинами, – тихо говорит он и делает паузу, словно ожидая увидеть мою шокированную реакцию. Но когда я остаюсь спокойной и вместо этого выжидающе смотрю на него, он прочищает горло и продолжает: – Пару лет назад выяснилось, что он живет в Фейридейле, а в его доме нашли около дюжины трупов.
Рассказ поистине ужасен, но я все равно не понимаю, почему это превращает Фейридейл в проклятое место, и задаю ему этот вопрос:
– Но если его поймали, то почему люди избегают Фейридейла?
– Видите ли, мэм, он не первый преступник, которого поймали в этом городе. Он словно магнит притягивает негодяев. – Мужчина качает головой. – Едва ли вы найдете много желающих поехать туда.
Сестра Мэри говорила, что там рай для миллионеров. Кондуктор же утверждает, что это рай для преступников. С другой стороны, кто сказал, что эти два понятия несовместимы?
– Понятно, – отвечаю я, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Боже милостивый, во что я вляпалась?
– И спасибо. – Я киваю ему и складываю вещи в сумочку, после чего встаю и снимаю чемодан с верхней полки.
– Желаю удачи, мэм, но на вашем месте я бы избегал этого городка. Особенно если вы одна… – Он замолкает, но подтекст в его словах очевиден.
– Приму к сведению. Хорошего дня. – Я слегка кланяюсь и прохожу между рядами кресел. Покинув поезд, сразу останавливаюсь, чтобы осмотреться и спланировать дальнейшие действия. Все это время в голове не перестают звенеть тревожные звоночки, а от воспоминаний о пугающем инциденте в уборной пульс учащается.
Вот что я получаю, решив рискнуть впервые в жизни. Следовало остаться дома и спокойно жить своей комфортной – может быть, даже слишком комфортной – жизнью. Все деньги мира не стоят тех переживаний, которые я испытываю, оказавшись одна в незнакомом месте.
Женщина без сопровождения.
Разве я недостаточно прочитала о пропавших молодых леди? Или не слышала по радио о последних исчезновениях? Меньше всего мне хочется стать еще одной статистической единицей, ведь едва ли кто-то станет искать сироту, у которой даже нет живых родственников.
Осторожная, здравомыслящая часть меня продолжает убеждать купить обратный билет в Бостон, в свою безопасную жизнь.
Но есть и другая сторона, та, которую я подавляла на протяжении всей жизни. Та, которая жаждет приключений, семьи и чувства сопричастности. Ищет цель, которой мне не найти в стенах Сент-Рассела.
Я горжусь своей работой и получаю удовольствие оттого, что хорошо с ней справляюсь, но это не я. Не моя истинная сущность. Или, по крайней мере, не вся я.
Я читала о приключениях, мечтала о них, но никогда не пыталась это осуществить. Ради бога, поездка из Вустера в Бостон – самое дальнее путешествие, которое я когда-либо совершала. Не говоря уже о том, что все поездки были исключительно деловыми. Я никогда не путешествовала для души. Хотя заработная плата вполне это позволяет.
И все же я ничего не делала.
Оставалась в своем маленьком пузыре, довольствуясь одним лишь наблюдением за миром, читая о нем и слушая от других людей, но не осмеливаясь что-либо предпринять.
Любопытство, которое точило меня всю жизнь, решает выглянуть наружу именно сейчас, подталкивая дальше. Шаг за шагом я продвигаюсь вперед, преисполненная новой уверенности и решимости найти кого-нибудь, кто подскажет, как добраться до Фейридейла.
Вместо бедной сиротки Дарси я стану храброй наследницей Дарси.
Только эта мысль приходит мне в голову, я чувствую, как кто-то врезается в меня, и пошатываюсь. Но прежде чем успеваю восстановить равновесие, у меня из рук вырывают чемодан.
Я реагирую очень медленно, и к тому времени, когда все же пытаюсь забрать свой чемодан назад, мужчина с растрепанными волосами и красными глазами бросает на меня полный отвращения взгляд, плюет в лицо и толкает так сильно, что я падаю на спину.
Тяжело дыша, широко раскрытыми глазами смотрю, как он убегает с моим чемоданом, и ничего не могу сделать, чтобы остановить его. Люди на вокзале наблюдают за ним, но никто не шевелит и пальцем. Несколько жалостливых взглядов, несколько покачиваний головами, но никто даже не интересуется, все ли со мной в порядке.
Сморгнув слезы разочарования и смущения, пытаюсь встать и слегка пошатываюсь. Спина болит, локти пульсируют от удара об асфальт – я выставила их в попытке смягчить падение. Когда осматриваю их, замечаю содранную кожу и следы крови.
– Проклятье, – бормочу я, резко встряхиваясь и сдерживая ругательства, которые заставили бы монахинь упасть в обморок от такого богохульства.
По крайней мере, моя сумка цела. Единственное, чем я себя утешаю, пока ищу салфетку, чтобы стереть слюну. Но даже эта позитивная мысль скоро улетучивается, стоит мне только осознать, что большая часть денег осталась на дне чемодана. Не говоря уже об одежде и любимых вещах, на которые я копила месяцами.
Слезы затуманивают зрение, а гнев внутри нарастает.
– Ух. – Я скрежещу зубами и уже собираюсь пнуть стену, но в последнюю секунду останавливаюсь, понимая, что только причиню себе еще больше боли.
Мало того, что в Фейридейл не ходят поезда и придется добираться самой, так меня еще и ограбили.
Просто. Чудесное. Начало.
В кошельке меньше пятидесяти долларов, но, нащупав маленький футляр для драгоценностей, я с облегчением выдыхаю.
Брошь еще у меня.
Но как радоваться такой мелочи, когда я потеряла почти все, что у меня было?
Еще минуту назад я была бодра и полна решимости, а теперь настроение так ужасно испортилось, что я даже не представляю, как не расплакалась прямо на улице. Должно быть, все вокруг смотрят на меня… Я понимаю, что стала центром внимания, когда вижу, как парочка женщин хихикают в углу, а мужчины свистят мне и делают непристойные предложения.
Если здешние люди так себя ведут… то страшно подумать, каково будет в Фейридейле. Но я не позволю подобным мыслям остановить меня – не сейчас, когда я уже решила идти до конца.
Стиснув зубы, высоко поднимаю подбородок и пересекаю вокзал, направляясь прямиком к информационной будке.