Фейридейл

Однако это не значит, что я не ценю моду. Просто обстоятельства складываются так, что я не нуждаюсь в модных вещах.

Грейс по-прежнему смотрит на меня враждебно, и я понимаю, что она не хочет иметь со мной ничего общего.

– Ты так великодушна, дорогая. – Миссис Пирс подходит ко мне и берет за руку. Сквозь меня словно проносится электрический разряд, и я вздрагиваю от этого неприятного покалывания на коже.

Даже не задумываясь, вырываю руку из ее хватки.

– Извините, я немного вспотела с дороги. Буду благодарна, если вы покажете мне магазин, где можно купить что-нибудь из одежды.

– У мисс Дарси украли багаж на вокзале, и ей нужна новая одежда, – объясняет мистер Воан.

– Чепуха, – перебивает миссис Пирс с оживленным выражением лица. – Грейс тебе что-нибудь одолжит, не так ли, дорогая? Кажется, у вас один размер. – Ее голос мягкий, но в нем безошибочно слышится приказ. Она одаривает Грейс суровым взглядом, и та мгновение колеблется, прежде чем кивнуть.

Я смотрю то на одну женщину, то на другую, уверенная, что они чего-то недоговаривают. Мне кажется, что Грейс совершенно не рада предложению матери, но почему-то безоговорочно подчиняется ее требованиям.

– Я бы предпочла купить новую, – улыбаюсь я. Конечно, мне неудобно одалживать хоть что-то у девушки, которая испепеляет меня взглядом.

– Не беспокойся об этом, дорогая. – Миссис Пирс снова касается моей руки, и я напрягаюсь, чтобы не вздрогнуть. – Купишь новые вещи позже. А пока позволь Грейс дать тебе что-нибудь из своего гардероба.

Спустя еще несколько минут споров я понимаю, что миссис Пирс не примет отказа, поэтому соглашаюсь принять пару нарядов на первое время.

– Почему бы вам не подняться, чтобы мисс Дарси могла переодеться, а потом мы все вместе поужинаем? Уверена, ты проголодалась после долгой дороги, правда, дорогая?

– Верно, – с трудом выдавливаю я. Ее чрезмерно веселый тон не только раздражает меня, но и кажется неестественным.

Следуя за Грейс наверх, я восхищаюсь красотой дома. Все, начиная от его размеров и заканчивая внутренней отделкой и мебелью, указывает на немыслимое богатство семьи.

Поднявшись на третий этаж, Грейс открывает дверь и неохотно приглашает меня войти.

– Спасибо, – бормочу я, но она не отвечает.

Ее комната просто огромна, вероятно, в три раза больше той, что мы делим с Эллисон в Сент-Расселе. И у нее есть все… Я моргаю, осматриваясь по сторонам, и замечаю, что к спальне примыкают ванная и гостиная – такое я видела только в журналах и кино.

Пока я глазею на всю эту красоту, Грейс подходит к шкафу и, недолго порывшись в нем, достает пару платьев, блузку с брюками в тон и кое-что для сна.

– Это слишком много, – протестую я. Мне нужна одежда только на один день, поскольку планирую добраться до магазина в ближайшее время.

– Если не предложу подходящие варианты, мать надерет мне задницу, – говорит она невозмутимым тоном и вручает мне вещи.

Я медленно киваю.

– Можешь пройти туда, чтобы привести себя в порядок и переодеться. – Она указывает на ванную комнату.

Я снова благодарю ее и закрываюсь внутри.

Раздевшись, умываюсь прохладной водой и только потом надеваю одно из платьев – белое в цветочек и с зауженной талией. Оно подходит мне идеально, а ткань невероятно мягкая на ощупь. Следующие несколько минут я провожу, разглядывая себя в зеркале во всю стену и восхищаясь тем, как платье облегает фигуру.

Если получу долю наследства по завещанию, возможно, в будущем смогу позволить себе что-нибудь похожее.

При мысли об этом мои щеки заливаются румянцем. Эллисон верно сказала: как только у меня появятся деньги, я смогу делать все, что пожелаю. И возможная финансовая независимость – единственное, что побуждает меня остаться здесь, несмотря на внутренний дискомфорт.

Я уже разочаровалась в сводных брате и сестре, поскольку ни один из них, похоже, не в восторге от моего присутствия. Август был более осмотрителен, но я все равно чувствовала его нерешительность. А Грейс, может, и вела себя грубо, но прямо намекнула на то, как все они на самом себе относятся ко мне.

Мне здесь явно не рады.

Сделав глубокий вдох, я возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что Грейс нетерпеливо постукивает ногой.

– Что-то ты долго, – ворчит она и, скользнув по мне взглядом, выходит за дверь.

Я лишь поджимаю губы и спускаюсь вслед за ней в столовую, где все уже заняли свои места.

И от моего внимания не ускользает, что мистер Воан расположился на одном конце стола – именно там, где должен сидеть глава семьи. Разве после смерти Лео Пирса эта роль не должна была достаться его сыну Августу?

Странно. Но то же самое можно сказать и об отношениях Воана с Вики Пирс – язык их тел слишком фамильярен для простых отношений работодателя и служащего.

К счастью, мне нет никакого дела до их личной жизни. Я здесь только для того, чтобы выслушать завещание, а потом вернуться домой.

Нацепив на лицо улыбку, я сажусь за стол между Августом и Вики Пирс.

Через мгновение двое слуг быстро приносят еду и ставят тарелку передо мной.

– Расскажи нам побольше о себе, Дарси, – говорит миссис Пирс.

– Особо нечего рассказывать, – отвечаю я, а потом кратко сообщаю им о том, чем занимаюсь и каковы мои полномочия. Я не вдаюсь в подробности и раскрываю лишь то, что они и так уже, несомненно, знают.

– Должна признаться, для меня было шоком узнать, что у моего дорогого Лео есть еще один ребенок, – вздыхает она.

– Ты хотела сказать, что он тебе изменил? – нагло спрашивает Грейс у матери.

– Грейс! – восклицают одновременно Август и миссис Пирс.

– Ты же знаешь, все было не так. Мы тогда были в ссоре, он переехал в Бостон, а я осталась здесь, – говорит она, деликатно вытирая уголки рта. – Я не вправе осуждать его за то, что он нашел кого-то, когда мы уже не думали о совместной жизни.

Миссис Пирс продолжает рассказывать о том, что произошло за это время, но никто за столом, похоже, не обращает внимания на ее болтовню, – словно эта отрепетированная речь подготовлена исключительно для меня.

– Пожалуйста, Дарси, знай, что я не имею ничего против тебя. Ты – часть Лео, такая же, как мои Август и Грейс. И мы очень рады твоему приезду. – Она дотрагивается до моей руки в тот же момент, когда я беру стакан с водой.

– Спасибо, – бормочу я, делая глоток и медленно отстраняясь от нее.

Не знаю, что такого в этой женщине, но прежде я никогда не чувствовала к кому-то столь сильной неприязни. Она выглядит милой, пусть и немного фальшивой, и все же скорее походит на обычную трофейную жену, чем на убийцу с топором.

– У меня вопрос. – Я поворачиваюсь к мистеру Воану. – Какова причина смерти? В вашем письме не упоминалось, из-за чего умер отец.

Все замолкают, и только наше тяжелое дыхание эхом отдается в просторном помещении, нарушая воцарившуюся тишину.

– Сердечный приступ, – отвечает миссис Пирс, в то время как мистер Воан говорит:

– Повреждение головного мозга.

Снова молчание.

Я в замешательстве осматриваю сидящих за столом родственников.

Краем глаза замечаю, что Август так крепко сжимает нож, что его кончик почти сгибается. Губы миссис Пирс сжаты в тонкую линию, а мистер Воан, прищурившись, наблюдает за мной.

– Это был одновременно и сердечный приступ, и повреждение головного мозга, – произносит он так медленно, как будто хочет донести эту информацию до всех присутствующих. – У него случился сердечный приступ, но его реанимировали. Он выжил, но пробыл без кислорода слишком долго, поэтому было объявлено о смерти мозга.

Медленно кивнув, подношу стакан к губам и делаю еще один глоток воды, украдкой наблюдая за четырьмя незнакомцами за столом. В этот, на мой взгляд, беспрецедентный момент они смотрят друг на друга, а на их лицах отражается неприкрытая злоба и жадность. Словно я попала в лес, кишащий волками, борющимися за господство. Эта мысль поражает меня, словно молния, и я понимаю, что, как бы ни прошло оглашение завещания, я не единственный враг в доме.

Словно почувствовав нарастающее напряжение, миссис Пирс переводит разговор на покойного Лео Пирса и рассказывает о нескольких смешных случаях, чтобы разрядить обстановку.

Вскоре ужин заканчивается, и мистер Воан сообщает, что отвезет меня домой.

– Ко мне домой? – удивленно восклицаю я.

– Ключ, который я вам отправил, мисс Дарси. Он от дома в северной части города, который принадлежал Лео. Мы с Вики приготовили его специально для вас, чтобы вы не чувствовали себя некомфортно в доме с незнакомыми людьми, – объясняет он. – Вы получите уединение, в котором нуждаетесь, поскольку последующие дни будут довольно напряженными, – говорит он, а потом подробно описывает предстоящее расписание. Завтра состоятся похороны, а оглашение завещания – послезавтра.

– О, спасибо. Очень любезно с вашей стороны, – благодарю я мистера Воана и миссис Пирс.

Попрощавшись со всеми, снова оказываюсь на заднем сиденье машины, и мистер Воан везет меня к месту назначения – к дому номер двенадцать по Астор-Плейс.

Вскоре я понимаю, что под северной частью города он подразумевал другой его конец.

Мы едем уже около десяти минут, а для маленького городка это очень большое расстояние.

Через некоторое время, несмотря на темнеющее небо, перед нами отчетливо открывается вид на знаменитый холм Фейридейла, а также на величественное поместье Хейлов, о котором ранее упоминал мистер Воан.

Он не солгал, сказав, что поместье скорее напоминает замок. И хотя оно построено в неоклассическом стиле, его величие и огромные размеры вполне позволяют ему претендовать на этот титул.

Даже издалека это впечатляющее строение и окружающий его пейзаж создают поразительную картину. И по мере того, как мы приближаемся, меня охватывает предвкушение, отчего по телу даже бегут мурашки.

Помимо туристических достопримечательностей Бостона, я видела не так много исторических зданий. И никогда не бывала внутри. Но очень надеюсь посетить поместье до того, как придется возвращаться.

Я так заворожена видом поместья в наступающей темноте, что едва замечаю, как машина останавливается.

– Мы на месте, – внезапно говорит мистер Воан.

Вернувшись в настоящее, я медленно выхожу из машины. И вижу настолько безрадостное место, что невольно вздрагиваю. Поместье Хейлов, расположенное на вершине уединенного холма, кажется колыбелью изысканности, но вблизи производит совершенно противоположное впечатление.

На улице всего два строения: Астор-Плейс, 12, и еще одно здание напротив. По обе стороны грунтовой дороги простираются поля.

Она даже не заасфальтирована.

Боже милостивый, я была так увлечена видом поместья, что даже не заметила, как мы выехали из оживленного района и оказались прямо на окраине.

– Довольно далеко от города, – нерешительно замечаю я.

– Вовсе нет. – Мистер Воан шагает рядом с суровым выражением лица. – До города пятнадцать минут пешком. – Он указывает в ту сторону, откуда мы только что приехали. – Это поместье Хейлов, а вон там скала, ведущая к океану.

Я в ужасе поджимаю губы.

– А это? – Я поворачиваюсь к зданию на другой стороне улицы. Его острые углы, стрельчатые арки и витражи указывают на готический стиль.

– Это Старая Церковь. Не беспокойтесь. Она заперта. Ею больше не пользуются, но и превратить во что-то новое никто не берется. Она построена в семнадцатом веке, – добавляет он, и я вспоминаю, что он уже рассказывал о ней.

Я рассеянно киваю, хотя в глубине души меня терзают сомнения.

– Неужели в городе нет другого места, где я могла бы переночевать?

Конечно, дом передо мной прекрасен, но мне совершенно не хочется жить так далеко от города, да еще и через дорогу от Старой Церкви, которая выглядит скорее жутковато, чем красиво, несмотря на свою, несомненно, увлекательную историю. И чем больше думаю об этом, тем сильнее страх сковывает меня.

Поместье Хейлов тоже находится не так уж и близко, несмотря на оптическую иллюзию, создаваемую его размерами и расположением на холме. И в результате я оказываюсь… у черта на куличках. В чужом городе. В окружении незнакомцев.

Нет. Не самая лучшая идея. Именно это я и говорю мистеру Воану.

– Я не могу остаться здесь одна.

– Отец хотел оставить этот дом вам, мисс Дарси. Я не случайно дал ключ. Через несколько дней он будет вашим.

Я моргаю, не ожидая услышать такой ответ.

– Вы уверены?

Он кивает.

– Я на протяжении десятилетий был поверенным Лео. И он хотел, чтобы у вас было где остановиться в Фейридейле, ведь это и ваш дом тоже.

Затем он улыбается – отрепетированной улыбкой, которая не отражается в глазах. И пристально смотрит на меня в ожидании того, что я соглашусь.

– Неужели здесь нет гостиницы? – иначе формулирую свой вопрос, хотя шансы на то, что в столь маленьком городке найдется отель, в лучшем случае невелики.

Почему мистер Воан не видит, насколько здесь жутко? Что я, одинокая женщина, окажусь совсем одна посреди голых полей? Да и как я могу оставаться здесь, сомневаясь, что на многие километры вокруг есть хотя бы телефон?

Учитывая расположение дома, я почти уверена, что в прошлом – когда Старая Церковь еще функционировала – здесь жил пастор со своей семьей. И не думаю, что хочу спать в доме, который…

– Чего вы так боитесь, мисс Дарси? – прерывает мои размышления мистер Воан; его голос звучит так хрипло, что волоски у меня на теле встают дыбом.

Инстинктивно делаю шаг назад и прижимаю руки к груди.

– Я буду одна, – бормочу я. – Что, если кто-нибудь вломится в дом? Что, если…

Он поднимает руку, перебивая меня.

– Значит, вы беспокоитесь о безопасности?

Я с жаром киваю.

– Идемте, – говорит он тоном, граничащим с раздражением, и просит дать ему ключ. Я так и делаю, а потом наблюдаю, как он открывает дверь и входит внутрь. Полы под его ногами тут же начинают скрипеть.

Я заметно вздрагиваю от неприятного скрипа. Конечно, Сент-Рассел находится в более старом здании, но там меня, по крайней мере, окружали люди.

Включив свет в прихожей, мистер Воан приглашает меня войти.

Интерьер внутри более современный, чем кажется снаружи, но в доме, очевидно, никто не жил уже много лет, а может, и десятилетий.

– Смотрите. – Мистер Воан указывает на дверь и множество замков на ней. – Если запретесь, никто не проникнет внутрь. Кроме того, несмотря на неприятные слухи о преступности, Фейридейл – очень мирный городок. Наших жителей никогда ни в чем не обвиняли. Проблемы с законом возникают только у приезжих, – говорит он как ни в чем не бывало, но при взгляде на меня у него слегка подергивается скула.

– Ясно, – тихо отвечаю я.

А что еще мне говорить? Что я ни при каких обстоятельствах не стала бы спать в этом месте? Можно попытаться, конечно, но выражение лица мистера Воана говорит о том, что он не собирается помогать мне. А значит, либо пугающий дом, либо… улица.

– Гостиная внизу, наверху две спальни. Можете выбрать ту, которая вам больше понравится. Вода здесь чистая и пригодна для питья, есть газ и немного консервов в шкафчиках. Вики позаботилась о том, чтобы на кухне у вас было все необходимое.

Мои глаза расширяются от удивления.

– Спасибо, – бормочу я. Теперь мне даже немного стыдно за то, что сорвалась. Меньше всего я хочу, чтобы они считали меня избалованным ребенком, которому нужны только деньги, что, по общему признанию, верно. Однако они хорошо приняли меня и приложили немало усилий, чтобы мое пребывание здесь было комфортным. Я не собираюсь задирать нос.

– Похороны завтра в полдень. Я заеду за вами в одиннадцать тридцать. Спокойной ночи.

Мистер Воан не дожидается моего ответа и уходит прочь, оставляя меня одну в старом – ладно, не таком старом, как церковь через дорогу, – доме.

Дверь с глухим стуком закрывается, и я спешу запереть замки.

Убедившись, что все надежно заперто, подхожу к окнам и проверяю, плотно ли они закрыты.

И все же осознание того, что никто не сможет войти в дом, не успокаивает мои нервы. Сердце по-прежнему громко бьется в груди.

– Ты справишься, Дарси, – говорю я себе, пытаясь приободриться. – Подумай о деньгах. И о том, что сможешь с ними сделать. Отправиться в Англию, или во Францию, или даже в круиз по Средиземному морю. Увидеть Версаль, позагорать на Капри и прогуляться по Акрополю.

Представляя свое будущее, я наполняюсь решимостью.

Если таков единственный способ получить деньги, то я готова.

Кивнув самой себе, чувствую, как прежнее беспокойство покидает меня, и делаю несколько медленных глубоких вдохов. Когда наконец беру себя в руки, а моя решимость растет, я начинаю осматривать дом. В конце концов, по словам мистера Воана, он скоро станет моим – официально.

Но при мысли об этом я закатываю глаза. Вряд ли после оглашения завещания я вернусь в Фейридейл.

Сперва захожу на кухню. Роняю сумку с одеждой Грейс на стул и осматриваю шкафы, убеждаясь, что еды предостаточно – и точно не для одного человека, который останется всего на несколько дней. Полки битком забиты, словно кто-то готовился к апокалипсису.

Посмеиваясь про себя, проверяю холодильник и нахожу внутри свежие продукты, мясо и овощи.

Неужели Вики в самом деле все продумала?

Поскольку в доме Пирсов я почти ничего не ела и уже проголодалась, готовлю себе небольшой бутерброд и отправляюсь осматривать остальную часть дома. Направляясь к лестнице, нахожу выключатель на стене и щелкаю им, потом поднимаюсь на второй этаж и включаю свет в коридоре. В освещенном светом доме я чувствую себя гораздо увереннее. На втором этаже три двери: одна из них ведет в ванную, а две другие – в спальни.

Я осматриваю каждую комнату, но выбираю ту, что расположена ближе к ванной, – скорее всего, побоюсь проходить ночью большие расстояния.

В спальне есть двуспальная кровать, большой шкаф и письменный стол у окна. Простыни чистые и источают странный цветочный аромат.

И пускай обстоятельства пока не самые идеальные, я невольно улыбаюсь. Не сдержавшись, запрыгиваю на кровать и начинаю смеяться, почувствовав, как матрас пружинит подо мной.

Впервые в жизни я буду спать на такой огромной кровати, и от этой мысли голова идет кругом. Перекатившись на живот, я еще громче хихикаю и наслаждаюсь мягкими простынями.

Да, это начало чего-то нового. Даже после всех странностей, случившихся сегодня днем, я с оптимизмом смотрю в будущее. Где-то глубоко внутри чувствую, что этот опыт изменит всю мою жизнь.

Еще немного повалявшись на ароматных простынях, я наконец решаю принять ванну и лечь спать. В конце концов, завтрашний день обещает быть насыщенным.

Встав с постели, я достаю ночную рубашку, которую одолжила мне Грейс, и иду в ванную.

Как и на кухне, здесь есть все необходимое: мыло, шампунь, полотенца и туалетная бумага. Обрадовавшись, что смогу тщательно вымыться после долгого путешествия, закрываю дверь и запираю ее на всякий случай, после чего снимаю одежду и закалываю волосы.

Включаю воду и, настроив нужную температуру, забираюсь в ванну, задергиваю занавеску и устраиваюсь поудобнее.

Ванна продолжает наполняться водой, а я нежусь в ее тепле. Откинув голову на бортик, устало вздыхаю, закрываю глаза и позволяю себе наконец забыть о стрессе.

Когда я в последний раз принимала настоящую ванну?

Конечно, в Сент-Расселе хорошие условия, но там нет ванны. И нам приходится быстро принимать душ, чтобы уложиться в отведенную норму горячей воды. У меня давно не было возможности вот так расслабиться.

Я принимала настоящую расслабляющую ванну лишь однажды, когда сестра Анна и сестра Мэри разрешили мне воспользоваться их комнатой.

Хорошенько отмокнув в горячей воде, начинаю тянуться за мылом. Но как только пальцы касаются куска, замечаю двигающуюся тень прямо за занавеской. Я вздрагиваю, инстинктивно отпрянув назад, и резко поворачиваю голову.

Ничего.

Там ничего нет.

И просто чтобы убедиться в этом, отдергиваю занавеску.

Ванная комната пуста.

Дыхание прерывается, а сердце бешено колотится, пока я смотрю на белую занавеску, уверенная, что видела какое-то движение.

– Я схожу с ума, – бормочу себе под нос.

Наверное, все из-за книг и незнакомой обстановки. Вспоминаю глупые мысли Кэтрин из «Нортенгерского аббатства» и мысленно ругаю себя за то, что веду себя так же.

– Призраков не существует, – говорю я вслух, словно желая внушить самой себе, что это правда. Но призраков в самом деле не существует. Все страхи только у меня в голове и в причудливом воображении, которое сформировалось за годы чтения готической литературы.

Нет никакой сумасшедшей, живущей на чердаке[3], и никакой Ребекки[4], которая бы преследовала меня.

Рациональная часть моего мозга верит в это, но есть и другая – суеверная, которая видит во всем дурное предзнаменование. И с тех пор как я приехала в Фейридейл, их уже было предостаточно.

– Нет. – Я мотаю головой и сжимаю губы в напряженную линию. – Я не поддамся страхам снова.

Нечто подобное уже случалось со мной – сразу после смерти матери. Я была новенькой в приюте и, честно говоря, страшно напуганной. Не могла спать по ночам, а в какой-то момент мне и вовсе стала мерещиться темная фигура, наблюдающая за мной у изножья кровати.

Так продолжалось целый год. Я пыталась рассказать о видениях монахиням, но те лишь уверили меня, что в комнате никого нет – в конце концов, остальные девочки ничего не видели и спали спокойно.

После того как меня отчитали за то, что я выдумывала истории о привидениях, чтобы напугать остальных, я перестала говорить об этом. А со временем исчезла и темная фигура.

Сейчас это кажется далеким воспоминанием. Но тогда я чувствовала себя ужасно. Особенно из-за того, что мне никто не верил и вместо этого все только смеялись и называли меня сумасшедшей.

И все же самым странным было даже не само видение – я уверена, что там что-то было. А сама мысль о том, что хоть я и была напугана неестественностью происходящего, от сущности не исходило угрозы. На самом деле иногда мне казалось, что она просто наблюдала, как я сплю.

Я и по сей день думаю, что это мама пыталась помочь мне пережить ее смерть – своим собственным, потусторонним способом.

Может, это глупо. Может, я слишком похожа на Кэтрин. Но я предпочитаю верить в это, а не считать себя сумасшедшей – и тогда, и сейчас.

Выбравшись из ванны, вытираюсь полотенцем и надеваю ночную рубашку. И хотя понимаю, что в ванной стою совсем одна, не могу избавиться от ощущения, будто за мной кто-то наблюдает. Я даже оборачиваюсь несколько раз, но ничего не вижу.

Тяжело вздохнув, возвращаюсь в комнату, забираюсь под чистые простыни и пытаюсь заснуть.

Однако спустя пару часов я по-прежнему ворочаюсь с боку на бок, а сон никак не приходит. Бросаю взгляд на часы и замечаю, что уже почти полночь.

– Проклятье, – тихо ругаюсь я.

Перевернувшись на спину, смотрю в потолок и размышляю, стоит ли считать овец.

И, сдавшись, начинаю счет:

– Одна овца, две овцы, три… – Я замолкаю, когда воздух оглашает какофония звуков.

Я резко выпрямляюсь, широко раскрыв глаза. Вся усталость тут же исчезает.

Сперва звучат глубокие басы, за которыми следует череда более высоких нот.

Музыка.

Это музыка.

В такой поздний час.

В богом забытом месте.

Навострив уши, я узнаю звуки органа. А где еще можно услышать орган, как не… в Старой Церкви.

Я с трудом сглатываю.

Мистер Воан сказал, что она давно закрыта, а учитывая удаленность этого места от города, кто мог прийти сюда в такое время? Кто-то решил подшутить надо мной? Это кажется мне наиболее вероятным сценарием.

Но следом за этой мыслью в голову приходит кое-что другое. Мой излюбленный вопрос «что, если?».

Что, если все это – лишь тщательно продуманный план, чтобы заставить меня сбежать и отказаться от наследства? Что, если Пирсы знают, что дом перейдет ко мне по наследству, и хотят этому помешать?

Мне было бы неловко мысленно обвинять их, если бы я не видела, как они вели себя за ужином и какими взглядами обменивались украдкой, когда думали, что я не смотрю.

Наконец приняв решение, я вскакиваю с кровати, быстро скидываю ночную рубашку и натягиваю платье с туфлями. Затем выхожу из комнаты и твердым шагом спускаюсь по лестнице.

Если они хотят поиграть со мной, то пусть знают, что я не слабачка и меня так просто не запугать.

Открыв все замки, я выскакиваю из дома и перехожу дорогу, направляясь к Старой Церкви.

Музыка все еще гремит, и в ночной тишине она кажется еще громче. Но когда я останавливаюсь перед входом, мелодия внезапно меняется. Я узнаю Токкату Баха, чье звучание завораживающе прекрасно.

Кожа покрывается мурашками, и я замираю, вцепившись пальцами в ржавую дверную ручку.

Звук разносится в ночи, словно окружая меня защитным коконом, и единственное, чего я сейчас хочу, – это сохранить мелодию в сердце и позволить ей звучать бесконечно.