Фейридейл

Точеные скулы, прямой аристократический нос, светло-голубые глаза, которые смотрят на меня так, словно могут заглянуть прямо в душу.

– Мистер Мяу? – Он приподнимает бровь, и прядь белых волос спадает ему на лоб. Именно тогда я осознаю сразу несколько вещей. Его волосы не напудрены, и он не носит парика. Нет, они белоснежные от природы, хотя на вид ему не больше тридцати.

Когда я ничего не отвечаю, незнакомец усмехается.

– Так ты намекаешь, что не всегда ведешь себя прилично? Тот, кто резвится посреди ночи с бродячими котами, едва ли считается порядочным, – весело бормочет он, не отрывая от меня глаз.

– Какая тебе разница, порядочная я или нет? Ты так и не ответил на мой вопрос. Кто ты?

– А кем ты хочешь, чтобы я был, chérie?[5] Скажи, и, быть может, я воплощу твое желание в жизнь. – Растягивая слова, он подносит руку к моему лицу и проводит пальцами по коже.

– Ты ведешь себя довольно самонадеянно, mon cher[6], – сузив глаза, парирую я.

Он вполне может оказаться повесой, который отправился в сад на свидание, но вместо своей невесты наткнулся на меня.

– Ты ошибаешься, – внезапно произносит он и приподнимает мой подбородок, заглядывая мне в глаза. – Я здесь не ради кого-то еще. – Он улыбается, обнажая белые, почти хищные зубы.

– Как… как ты узнал?

– Ты позвала меня. – Он наклоняется и шепчет мне на ухо: – Твоя душа взывала ко мне. Так загадай же свое желание. Чего ты хочешь, моя Лиззи?

От удивления приоткрываю губы. Прежде он уже называл меня chérie, но это ласковое обращение почему-то кажется гораздо более интимным. Гораздо более… соблазнительным.

– О чем ты? – Я прочищаю горло, изо всех сил стараясь не поддаться завораживающему эффекту, который оказывает на меня его глубокий, хрипловатый голос.

– Ты позвала, я пришел, – говорит он. Его дыхание ласкает мое ухо, его тепло проникает под кожу, но он больше не прикасается ко мне. Его тело не соприкасается с моим, но я безумно этого желаю.

– Ты сумасшедший, – обвиняю его, хотя именно я, похоже, страдаю от этого недуга.

– Разве не все мы немного сумасшедшие, моя Лиззи? – Он отстраняется и улыбается мне нежной улыбкой, омраченной глубокой печалью. – Но что, если наше безумие совпадает? – спрашивает он, заставляя меня замолчать.

Время словно остановилась, пока я тонула в глазах очаровательного незнакомца, а мое прерывистое дыхание смешивалось с его. Меня охватывает острое чувство дежавю, будто наша встреча происходила уже тысячу раз – всегда с разницей в вечность, всегда с задержкой.

Но чары рассеиваются, когда ночную тишину наполняют возгласы, за которыми следует еще больше шума – это гости с вечеринки устремляются в сад. Я знаю, что если меня застукают с незнакомцем, то это обернется настоящей катастрофой, поэтому отступаю на шаг и слегка покачиваю головой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Шаг. Еще один. Я пытаюсь увеличить дистанцию и продолжаю пятиться, не в силах отвернуться, – сама мысль о том, что я больше его не увижу, кажется невыносимой.

Он просто улыбается, наблюдая за мной до тех пор, пока я не распахиваю дверь, не врываюсь в дом и не взбегаю вверх по лестнице к своей комнате.

Только скрывшись от его взгляда, я резко выдыхаю и чувствую, как тело сотрясает дрожь, а сердце едва не разрывается в груди.

– Кто это был? – шепчу себе под нос, даже не замечая, куда иду. Я никогда в жизни не встречала человека, который бы так сильно повлиял на меня – вызвал желание убежать и в то же время приблизиться.

Однако я доверяю своим инстинктам. И плохого предчувствия достаточно, чтобы заставить меня держаться на расстоянии – если, конечно, увижу его снова.

Но почему мне так грустно от мысли, что я никогда больше его не увижу?

Резко встряхнувшись, я начинаю подниматься по неосвещенной лестнице. Должно быть, все слуги прислуживают на вечере и забыли зажечь свечи на ней. Я медленно иду вверх, держась одной рукой за стену и нащупывая ступени в темноте.

Не успеваю я достигнуть вершины лестницы, как вдруг оказываюсь распластанной на полу, а чья-то рука тянет меня за лодыжку.

– Отпусти! – Я пинаю его свободной ногой и поворачиваюсь на спину, чтобы занять более устойчивое положение.

– Гребаная шалава! – Слова, полные злости, застают меня врасплох. – Мне обещали невесту-девственницу, а не шалаву, раздвигающую перед всеми ноги, – выплевывает он и, притянув меня ближе к себе, отвешивает пощечину, от которой моя голова дергается вбок. – Думаешь, я не видел, как ты подглядывала за мной снаружи? Что, хотела потрахаться? Так я это быстро устрою.

Несмотря на темноту, я понимаю, что это лорд Клиффорд, и страх наполняет меня до краев.

Продолжаю отбиваться, нанося удары и пинаясь изо всех сил, чтобы освободиться из его хватки. Когда у меня ничего не получается, я пытаюсь позвать на помощь, но успеваю лишь вскрикнуть, как его вонючая ладонь закрывает мне рот.

Одной рукой Клиффорд прижимает меня к полу, а другой шарит по моему телу, отыскивая подол платья и пытаясь задрать его.

Неведомая прежде паника охватывает меня, слезы застилают глаза. Как бы я ни старалась, ничего не помогает.

Совсем ничего.

И если так пойдет…

Нет.

Он не может прикоснуться ко мне. Не может…

Помоги.

Одно едва произнесенное слово, одна слезинка, стекающая по щеке.

И вот лорд Клиффорд, который сражался с моим платьем, внезапно замирает на мне и густая, вязкая жидкость покрывает мое лицо и грудь.

Секундой позже вспыхивает свет, освещая весь коридор.

Я быстро моргаю, не в силах пошевелиться, когда вижу перед собой мерзкое выражение лица лорда Клиффорда, которое застыло навсегда. У него на шее зияющая рана, из которой продолжает хлестать кровь.

В этот момент я осознаю, что меня тоже покрывает… кровь.

А лорд Клиффорд мертв.

Задыхаясь, я поднимаю взгляд и – потрясенная, но почему-то не удивленная – замечаю своего незнакомца. В правой руке он держит маленькую свечу, с левой капает кровь лорда Клиффорда, но оружия нигде не видно.

Как он…

Я смотрю на него и, кажется, не могу обрести дара речи. Может, я слишком громко кричала, хотя никто не слышал. Или, может быть… может быть, он услышал.

– Сможешь идти тихо? – спрашивает он суровым тоном.

Не знаю как, но я нахожу в себе силы кивнуть. Возможно, еще не оправилась от шока.

Или все это ночной кошмар и я вот-вот проснусь.

– Идем. – Он стаскивает с меня мертвое тело, отбрасывая его в сторону, и протягивает мне руку без перчатки. – Быстрее! – рявкает он, а потом нетерпеливо отрывает меня от пола и прижимает к своей груди. Не говоря ни слова, ловко ведет нас по лестнице для прислуги, пока не достигает моей комнаты. Я не представляю, как он угадал, какая из дверей моя. Но не спрашиваю об этом. Сейчас я не в состоянии логически мыслить, поэтому решаю подумать об этом позже.

Закрыв за нами дверь, мой незнакомец кладет меня на кровать и запирает обе двери.

Я едва осознаю, что происходит. Внезапно чувствую прикосновение влажной ткани к щеке, когда он начинает осторожно стирать кровь.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он – мужчина с белоснежными волосами и голубыми-преголубыми глазами.

Я моргаю, борясь со слезами. Боже милостивый, меня чуть не изнасиловали.

И если бы не мужчина передо мной, меня бы точно изнасиловали.

– Спасибо, – шепчу я охрипшим от криков голосом.

Не знаю, как он догадался, и, честно говоря, мне все равно.

Я просто рада, что он пришел – что спас меня.

– Спасибо, – повторяю я и накрываю его руку своей, останавливая движения.

В его глазах отражается тревога, столько беспокойства за незнакомую девушку! Но если он смотрит на меня так, словно моя боль – его боль, то, может, я ему вовсе не чужая. Может…

– Ты никогда не должна благодарить меня, моя Лиззи. – Он слегка качает головой. – Я должен был прийти раньше. Я бы пришел раньше, но…

– Ты появился как раз вовремя, – перебиваю его. – Ты спас меня, а это главное, – говорю я и начинаю рыдать, не в состоянии больше притворяться сильной.

– Тише, – шепчет он и заключает меня в объятия, медленно покачиваясь вместе со мной. – Я всегда буду спасать тебя, моя Лиззи, – выдыхает мне в волосы и прижимает к своей груди так сильно, что я едва могу дышать.

Но я не протестую.

Напротив, наслаждаюсь его близостью, его теплом, которое оказывает на меня чудесное воздействие, даруя чувство комфорта и защищенности, а такого я никогда прежде не испытывала.

Если раньше я опасалась его, то сейчас хочу лишь растаять в его объятиях, слиться с ним кожей, чтобы больше не расставаться, всегда оставаться в безопасности рядом с ним.

Когда я немного успокаиваюсь, незнакомец снова начинает смывать кровь с моего тела, а потом приказывает избавиться от одежды.

– Нужно уничтожить все улики, – говорит он и снимает жилет.

Заметив мое колебание, устанавливает ширму, чтобы дать мне немного уединения.

Я повинуюсь; быстро сбрасываю испачканную одежду и натягиваю ночную рубашку. Когда передаю ему вещи, он складывает их в самодельный мешок.

– Ты хотя бы скажешь мне свое имя? – спрашиваю я, внезапно испугавшись, что больше его не увижу.

Он криво улыбается мне.

– Мы обязательно увидимся, – говорит он, уже не в первый раз читая мои мысли.

Я медленно киваю, не в силах отвести от него взгляда.

Почему я считала его опасным? Глядя на него сейчас, я хочу лишь взять его за руку и никогда не отпускать.

В мгновение ока он оказывается передо мной.

– Всему свое время, – шепчет он, поглаживая мою щеку костяшками пальцев. – Скоро, моя милая Лиззи. Скоро ты станешь целиком и полностью моей.

Я облизываю губы, теряясь в бездне его глаз. На кончике языка снова вертится вопрос. Но не успеваю даже подумать о нем, как незнакомец заговаривает.

– Амон. Амон д'Артан, – отвечает он на невысказанный вопрос, и в его голосе звучит нежность.

Улыбка появляется на моих губах. Но стоит мне моргнуть, как незнакомец исчезает.

Словно его никогда и не было…

Я оглядываю комнату, широко раскрыв глаза.

– Амон? – зову его, но мне отвечает лишь слабое эхо.

Двери по-прежнему заперты. Окна нетронуты.

Он словно растворился в воздухе.

Но я не успеваю обдумать случившееся, потому что мое внимание привлекает громкий шум. Быстро накинув халат, открываю дверь и вижу толпу слуг, снующих вверх и вниз по лестнице. Несколько секунд спустя замечаю Мэри.

– Миледи! – кричит она, тут же бросаясь ко мне.

Я растерянно моргаю, и на мгновение мне становится страшно, что они нашли тело лорда Клиффорда и теперь идут за мной, что меня повесят за убийство и…

– Он мертв, – сообщает Мэри, и я замираю на месте. – Ваш отец мертв, – сокрушается она и начинает рассказывать, что его нашли в кабинете без сознания. Они полагают, что у него случился сердечный приступ.

Мэри продолжает болтать, а я просто киваю, потому что в голове у меня только один вопрос.

Амон… Неужели он…

Август 1955 г., Фейридейл, Массачусетс

Я резко сажусь в постели, чувствуя, как по лицу стекает пот, грудь сжимается, а с губ срываются резкие и прерывистые вдохи. Я дико озираюсь по сторонам, и мне кажется, что стены комнаты смыкаются вокруг меня, словно грозясь задушить.

Сон… Он казался таким реальным. Все в нем – от одежды до зданий и слов людей – моих слов.

С бешено колотящимся сердцем я пытаюсь понять, что происходит.

Впервые я погрузилась в сон так глубоко, впервые так отчетливо воспринимала каждую мелочь.

Смахнув пот с лица, опускаю взгляд на свои руки и почти ожидаю увидеть кровь. Даже сейчас чувствую ее тепло на коже и его нежное прикосновение, когда он стирал алые пятна.

Амон…

Как, во имя всего святого, мое воображение смогло нарисовать кого-то похожего на него? Кого-то настолько… странного, но в то же время знакомого. Кого-то, кто одновременно вселяет страх и чувство безопасности, подобного которому я никогда раньше не испытывала.

Всю свою жизнь я полагалась только на себя. И хотя рядом есть близкие люди, я всегда знала, что в критических ситуациях могу рассчитывать только на себя. Всегда считала себя сильной и неуязвимой для одиночества. Да, в глубине души я чего-то желала – чего-то невыразимого, – но отмахивалась от этого, боясь разочароваться.

И все же его объятия… его руки на моем теле… казалось, он проник в мое сердце, нашел единственную слабость и использовал ее против меня. Потому что он не просто обнял меня. Он подарил тепло и нежность вместе с обжигающим жаром, которые наводили на мысли только об одном.

О доме.

В его объятиях я чувствовала себя как дома.

Но дело в том, что… раньше у меня никогда не было дома.

Закрыв глаза, я пытаюсь мысленно воссоздать его образ. Но теперь, когда я не сплю, черты его лица затенены, почти размыты. И все же ощущения остаются – все, что он пробудил во мне одним прикосновением.

По телу бегут мурашки, а лицо заливается краской от осознания.

Мне снился мужчина. Несомненно, очень привлекательный мужчина.

Который, казалось, тоже был неравнодушен ко мне.

Я смущенно закрываю глаза, а потом заставляю себя встать с постели и пойти в ванную, чтобы подготовиться к предстоящему дню.

Умываясь, я смотрю на свое отражение в зеркале, изучаю черты лица, гадая, что он увидел во мне.

Темные волосы, бледная кожа, темно-синие глаза.

Я довольно симпатичная, но не из тех, кто пробуждает в мужчинах страсть.

Но затем, словно вспышка молнии, в голове проносится воспоминание о встрече с Калебом Хейлом прошлой ночью. Все словно встает на свои места, и я не могу не задаться вопросом, не был ли этот сон реакцией на него. На мужчину, привлекательнее которого я в жизни не встречала. И хотя мне не хочется признаваться в этом даже себе, правда в том, что он произвел на меня сильное впечатление.

Он потряс меня. А это волнение, которое я испытала? Это была моя физическая реакция на него.

Но в то же время эти двое мужчин разительно отличаются друг от друга. В присутствии Калеба меня одолевало беспокойство, с Амоном я обрела величайший покой.

– Возьми себя в руки, Дарси, – бормочу я, хлопая себя по щекам.

Я здесь не для того, чтобы интересоваться сердечными делами – или любыми другими, если уж на то пошло. Мое пребывание в Фейридейле ограниченно, и нужно помнить о цели. Нельзя позволять какому-то симпатичному личику отвлечь меня от нее. Особенно тому, кто назвал меня хулиганкой и был довольно напорист, что заставляет меня задуматься о том, а не узнал ли о моем приезде уже весь город.

Именно поэтому мне нужно быть настороже. Я уже заметила скрытую враждебность Пирсов и думаю, не одни они негативно отреагирует на появление незнакомки в их городе.

Закончив утренние сборы, я одеваюсь и готовлюсь к похоронам. Грейс одолжила мне черное платье, которое отлично должно подойти для такого случая.

Смотрю на наручные часы и понимаю, что до приезда мистера Воана еще есть время. Любопытство снова берет надо мной верх, и я решаю еще раз осмотреть Старую Церковь.

Выйдя из дома, я запираю дверь и перехожу дорогу.

При дневном свете церковь выглядит не так зловеще, и я любуюсь готической архитектурой и витражными стеклами.

Приблизившись к главному входу, я пытаюсь открыть дверь, но та не поддается.

Нахмурившись, пробую снова. И снова. Но все бесполезно.

Дверь заперта.

– Но вчера она была открыта. – Я растерянно моргаю. Осмотревшись по сторонам, закидываю сумочку на плечо и обхожу церковь, пытаясь отыскать потайную дверь, которую Калеб мог бы использовать, чтобы подшутить надо мной.

Но, обойдя здание дважды, не нахожу никакого другого входа.

Сбитая с толку, смотрю на старое здание и уже не в первый раз чувствую, что разум играет со мной злую шутку.

– Я что, схожу с ума? – тихо бормочу себе под нос.

И все же я отчетливо помню прошлую ночь. Дверь была открыта, и кто-то играл Баха на органе. Затем раздались шаги, а я наткнулась на Калеба.

Я так глубоко погружаюсь в размышления, что даже вздрагиваю, когда из-за угла церкви доносится мяуканье. За несколько шагов оказываюсь перед котом – черным котом с пучком белой шерсти на груди.

Я застываю на месте, а мои мысли возвращаются ко сну и котенку из него. Они практически одинаковые.

Но прежде, чем успеваю подойти ближе к нему, раздается голос мистера Воана:

– Мисс Дарси! Что вы здесь делаете, черт возьми? – восклицает он, направляясь ко мне.

– Я услышала мяуканье кота и…

– Какого кота? – спрашивает он, приблизившись, но когда я указываю на маленький комочек черной шерсти, то понимаю, что его уже нет.

– Наверное, убежал, – в смятении шепчу я.

– Идемте, нужно прибыть на похороны вовремя.

– Подождите! У кого-нибудь есть ключ от церкви? – внезапно спрашиваю я.

– Ключ от церкви? – Он хмурится. – Ключа от церкви не существует.

– То есть как?

– Ее заперли после эпидемии. Единственный способ попасть в нее – взорвать дверь, – объясняет он, явно сбитый с толку моим вопросом.

– Но… Вы уверены? Ночью я слышала звуки органа, а когда пошла проверить…

Мистер Воан раздраженно вздыхает, а затем подходит к двери и, взявшись за ручку, дергает за нее изо всех сил.

Та, как и прежде, не поддается.

– Но… Этого не может быть, – бормочу я, удивленно таращась на запечатанную дверь.

– Должно быть, вам все приснилось, мисс Дарси, – хрипло произносит он, не глядя на меня.

– Неправда! – протестую я. Как он смеет говорить, что мне это приснилось, когда я собственными глазами все видела, слышала мелодию?

– Калеб Хейл тоже был там. Он сможет подтвердить, – заявляю я, гордо вздергивая подбородок.

Но реакция мистера Воана совсем не такая, как я ожидала.

Его губы растягиваются в коварной усмешке, и он громко смеется.

– Калеб Хейл? – Его веселье только нарастает, особенно когда я в замешательстве поднимаю брови.

– Он не в ладах с головой, мисс Дарси. С тех пор как вернулся с Корейской войны. Хотите совет? Держитесь от него подальше. От него одни неприятности.

Но…

Но мистер Воан уже поворачивается ко мне спиной и направляется к припаркованной на обочине машине, тем самым заканчивая наш разговор.

А я остаюсь в еще большем замешательстве, чем раньше.