<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 14 >>

Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами
Виктор Олегович Пелевин

* * *

Я не помнил, что было раньше – и осознал себя, когда темнота вокруг приобрела объем, как иногда бывает во сне. Объем этот казался огромным – а темнота кристально прозрачной. Она была черной и вместе с тем абсолютно ясной. Мой взгляд проникал в нее далеко, невероятно далеко – как никогда раньше. И во все стороны сразу, как не бывает вообще.

Чернота словно бы блестела – не знаю, как объяснить, но казалось, что она сделана из крепчайшего алмаза, бесконечно огромного и несокрушимого. И я сам, и все остальное было просто игрой света внутри этого алмаза.

То здесь, то там как бы самозарождались узелки света – завязывались разноцветные огоньки. Я говорю «как бы», потому что мне было понятно: свет не может зародиться в этом алмазе сам. Он должен откуда-то прилететь, чтобы отразиться от невидимых граней.

И это значило, что я сам уже отразился от них, и – в очередной раз – несусь сквозь вечную пустоту в поисках своего дома. Или хотя бы чего-то такого, с чем у меня имеется давняя и прочная связь.

Мерцающие вокруг узелки света можно было рассматривать в подробностях – внимание сразу переносило меня к ним, заставляя их разворачивать передо мной свой смысл.

В пустоте играли два дракона. Они были невероятной, тончайшей красоты – и игра их тоже казалась нежной, похожей на любовную ласку, соединенную с чем-то вроде партии в замысловатые шахматы, только без доски и фигур.

Я сам не заметил, как стал одним из них. Это было жутко – и приятно. Я наугад сделал ход в их непонятной игре – ходы в ней совершались простым изъявлением воли. Тут же все вокруг сделалось грозным и страшным, словно я рухнул в ад – а дракон, игравший со мной, превратился в жуткого мучителя, и его длинные белые усы стали источником пронзающей меня боли.

Я сообразил, в чем дело. Много лет назад, еще учась в финансовом, я поговорил с одним размашисто крестившимся священником с командирскими часами на руке, и тот сообщил мне, что на национальном флаге Китая изображен враг рода человеческого, дракон – он же древний змей.

В китайской культуре, сказал я тогда в ответ, смысл этого образа совсем другой и означает небесную силу, и вообще китайскому дракону больше лет, чем любой из трех голов христианства (в те дни я общался с большим числом людей и слышал от них много интересного) – но слова священника, оказывается, запали мне в душу, и только сейчас сработали, отрезав от открывшегося мне мира… Дракон не хотел быть врагом рода человеческого. Я сам вынуждал его к этому, и он защищался как мог.

Я вдруг понял, что вся моя память стала узорами света – и была уже не внутри меня, а вокруг. Собственно, все, что я видел, и было памятью. Я прыгал между узелками света, заглядывал в разные замочные скважины – причудливые и страшные, мрачные и пестрые (сейчас я уже плохо их помню) – и отовсюду меня гнали прочь, как это сделал дракон.

Так продолжалось очень долго. Но огни вокруг постепенно делались все тусклее – и, не найдя себе нового пристанища, я в конце концов остался один.

Света вокруг больше не было. А я все еще был. И я уже понимал, что угаснуть и забыться навсегда у меня не выйдет – в реальности просто не было такой опции.

Только теперь мне стало ясно, какую чудовищную ошибку я совершил, решив умереть по своей воле. Я буду вечно падать в эту черноту, догадался я, вечно – без всякой надежды. А ангелы и черти будут напрасно ждать меня где-то в другом месте… Ни пуха, ни пера, как и было сказано.

Я не был нужен в этой тьме никому.

Никому. Тут просто никого больше не было. Чем глубже я опускался, тем несомненней это становилось… Надвигавшееся на меня вечное одиночество показалось мне невыносимо страшным. Хуже этого не могло быть ничего.

А потом я понял, что вслед за мной во тьму спускается преследователь.

Он держался у меня за спиной – или, вернее, за границей поля моего внимания, – но иногда становился заметен. Сначала я думал, что это оптический эффект, что-то вроде стеклянистых червячков, проплывающих перед глазами при взгляде в небо. Но потом, когда неясное содрогание темноты на периферии моего взгляда повторилось несколько раз, я стал следить за ним внимательнее – и внезапно различил нечто похожее на фигуру ныряльщика.

Это был не человек. У него была огромная голова – вернее, клубок чего-то вроде змей или дредов, и больше всего он напоминал черную медузу, из центра которой, кроме щупалец, росло тело с руками и ногами. Ныряльщик управлял своим движением словно в воде – и я понял, что он широкими кругами спускается вслед за мной в бездну, все время стараясь оставаться невидимым.

Сказать, что я испугался – значит не сказать ничего. Одиночество, только что ужасавшее меня, теперь показалось мне раем. Мне сделалось так страшно, что я чуть не задохнулся.

Почему-то я решил, что это сам дьявол, лично явившийся за душой самоубийцы – и чем нелепей казалась такая мысль уму, тем крепче верило в нее сердце. Дьявол хотел превратить меня всего без остатка в чистый страх – и сожрать его… И это у него почти получилось.

Я, кажется, стал делать какие-то резкие рывки, кидаться из стороны в сторону. Это были не физические движения тела, которого я не ощущал и не видел, а, скорее, метания охваченного ужасом ума. Как бы там ни было, я спугнул своего преследователя. Его не было больше видно.

На несколько минут я успокоился – и даже, помню, с сарказмом вспомнил об уютных земных ужасах (вроде генерала Капустина), которые и привели меня в эту вечную ночь. Это правда было очень смешно. А потом мой преследователь опять мелькнул в темноте – с другой стороны и ближе, много ближе.

Он играл со мной, как кошка с мышью. Никто не мог мне помочь.

И тогда я вспомнил про Золотого Жука.

Это ведь была единственная сущность, в которую я действительно верил. Даже, наверно, любил. Неужели он не придет мне на помощь? Ведь этим жуком был я сам!

Когда-то это казалось игрой – но ничего серьезней в моей жизни, как выяснилось, не было… Я и умереть решился из-за этой игры – вернее, из-за своего проигрыша…

Неужто не поможет даже мой Жук?

И вдруг вокруг зажегся тусклый золотой свет. В нем не было ничего угрожающего, но мой преследователь сразу метнулся куда-то в сторону и исчез.

* * *

Свет не походил на те огни, что я наблюдал прежде. Его источник был невидим – он находился у меня за спиной. Сияние сделалось ярче, и я различил перед собой черный человеческий силуэт, окруженный золотым нимбом. Сперва я испугался, решив, что вернулся мой преследователь – а потом понял, что это моя собственная тень в потоке золотого света. Выглядела тень жутковато – наверно, она и спугнула человека-медузу.

Я вспомнил виденную в школе открытку с изображением золотого оклада рублевской «Троицы» отдельно от иконы – три черных контура среди сверкающего кованого золота… Я подумал тогда, что это идеальный культовый объект для черной мессы (сейчас я просто назвал бы его хорошей инвестицией). И вот теперь эта детская мысль бумерангом вернулась ко мне… Я и не догадывался прежде, что моим восприятием управляет столько разных червей и вирусов.

Теперь я словно попал на эту открытку сам – у меня была черная тень, но не было тела. Впрочем, не так ли именно и должны обстоять дела в этом пространстве?

Затем я понял, что мне задают вопрос. Слов я не слышал, но каким-то образом понял смысл.

«Тебе нужна помощь?»

«Да, – ответил я тем же странным способом. – Ты Золотой Жук?»

«Как тебе угодно».

Я сообразил, что со мной говорит не тень. Неясная сущность находилась позади меня, там же, где источник света. Неудивительно – татуировка «XAUBUG» была у меня на спине. Хоть у меня теперь не было спины, память о телесной геометрии оставалась.

Я попытался обернуться и посмотреть на говорящего со мной, но было не совсем понятно, как это сделать в бесплотном качестве. Тогда я представил себе, что стою в ванной и через плечо разглядываю жука на своей спине в зеркале.

Как ни странно, это сработало. Я увидел подобие длинного золотого рога и овальную голову, от которой тот отходил. Судя по голове, Жук был огромен. Его рог был нацелен прямо в меня – из него бил конус золотого света, в котором я висел. Но я рассматривал все это очень недолго – рог и голова исчезли из моего поля зрения, и, сколько я ни старался, я больше не мог их обнаружить. Передо мной остался только черно-золотой отпечаток моей собственной тени.

«Ты хочешь умереть?»

«Уже нет», – ответил я.

«Это была ошибка?»

«Да-да, – согласился я. – Глупая ошибка».

«Твой друг желает тебя спасти», – сообщил Жук.

Я решил, что он говорит про себя.

«Каким образом?»

«Твоя жизнь, твоя судьба, твоя смерть – просто записи. Их можно обновлять. Твой друг изменит твой каркас. Уберет причину, из-за которой ты страдаешь и ищешь гибели… Но для этого надо, чтобы ты разрешил это сделать. Ты должен согласиться».

«И что случится дальше?»

«Как только изменится твой каркас, – сказал Жук, – изменится и твой пергамент».

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 14 >>