<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 14 >>

Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами
Виктор Олегович Пелевин

Тьма сгущалась надо мной постепенно. Пока перемены касались простых бытовых привычек, я не волновался – и наблюдал за своими действиями с легкой иронией. То же касалось и все более ватных интонаций, появлявшихся в моих финансовых обзорах.

Голос-громовержец, в общем, не требовал ничего чрезмерного – и часто я понимал логику его команд.

Пока эта логика была.

* * *

Жук сказал, что я буду счастлив в любви и встречу родственную душу. Это обещание запало в мою память.

Я был, в общем-то, удовлетворен своими отношениями с Артуром (не хочу втягивать его в эту историю даже мысленно, так что рассказывать про него не буду) – но за годы знакомства между нами накопилась взаимная усталость, а близость выродилась в привычку.

Поэтому я совсем не удивился, когда Жук велел мне обратить внимание на одного молодого умника из Фонда Эффективной Философии, заседающего в фейсбуке.

«Это твоя судьба», сообщила мне одна из глубоководных молний. Причем несколько раз подряд.

Его звали Семен (да, бывают философы по имени Семен) – и его молодое свежее лицо в круглых очках сразу мне понравилось. Он был, как мне показалось, альбиносом – у него была розовая кожа и очень светлые, почти белые волосы. Но это мне тоже нравилось. Он был моложе меня.

Сомнений насчет него не было никаких – у нас так часто бывает при первом взгляде на фотографию. Как сказал один знакомый гомофоб: «знаете, эти мужские глаза, в которых ежедневно отражается чужой член – что-то в них меняется навсегда…»

Я прочитал все доступные статьи Семена – и он надолго погрузил меня в философические мысли. Если они вам не интересны, прыгайте к следующей главе – сюжет они не развивают никак. Но мне кажется, они важны, потому что мы начинаем сближение с другим человеком, пропитываясь теми смыслами, среди которых он живет.

Семен называл себя «либералом» – но не в том кухонном смысле, в каком либералы мы все, а высоком идейном. Он был либералом-философом.

Для москвича это было самой умной и безрисковой лонг-позицией: ясно было, что ФСБ не даст свежим росткам европейского выбора зачахнуть без еды даже в наше смутное время. В России не рекомендуется непрошено подвывать утюгу, кидая камни в либеральную витрину Отчизны, на которую тратит последнюю выручку Газпром – но можно без всяких проблем годами состоять в непримиримой фронде, откуда набирают кадры для министерства финансов.

Властям ведь не нужны неуправляемые друзья. Властям нужны управляемые враги – чтобы ниша была плотно занята и случайных идиотов в ней не заводилось. Чирикать они могут что хотят – главное, чтобы в час «Х» повернули толпу куда надо. Вот поэтому чекисты будут надувать через камуфлированную соломинку все это либеральное разнотравье и многоцветье, даже если нефть упадет до пяти. А всяких там националистов и патриотов, увы, ждет финансирование только по остаточному принципу. Но вы, я думаю, в курсе и без меня.

Я уважаю любой бизнес – и мне в голову не пришло бы требовать от попика, чтобы тот сам верил в своего бога. Семен в него и не «верил» – сама подобная постановка вопроса была абсурдной. Он был современным оператором смыслов – и не служил идее, а торговал ее деривативами, тщательно обдумывая, с каким продуктом выйти на рынок.

Например, он постоянно повторял: «либерализм исходит из простой идеи – человек принадлежит самому себе. Это есть главная аксиома…» и т. д, и т. п. Про это он мог рассуждать печатными листами, и довольно связно. Но он никогда не задавался вопросом, что вообще значит «принадлежать себе», кто реальный бенефициар этого воображаемого офшора и через какие механизмы происходит контроль. Семен не интересовался этим не потому, что был полным идиотом – а потому, что сознательно кривил, так сказать, туннелем эго.

Как философ он, конечно, все время лгал. Не в том смысле, что говорил неправду – что есть истина? – а в том, что умно и расчетливо перемещался по полю смыслов, наступая только на те слова, где уже были чужие надежные следы – и именно это было в его философии главным.

Я не видел здесь моральных проблем. Современным философам невозможно было бы жить и работать, если бы они не лгали синхронно сразу всей корпорацией, поглядывая друг на друга для ориентировки – потому что им ни в коем случае нельзя говорить о том главном, что понимает любой трейдер: вся их «цивилизация ценностей и смыслов» принадлежит далеко не себе. Она принадлежит – вместе со всеми смыслами, ценностями и прочими жировыми складками – той самой компании потных от страха фальшивомонетчиков, которую оптимисты называют «мировым правительством».

Если вы занимаетесь золотом, вы знаете все это наверняка, потому что торговля XAU – одна из тех профессиональных кочек, откуда закулисная мировая механика видна безошибочно и точно.

Об этом постоянно пишут в серьезных профессиональных изданиях – потому что играть на рынке, не понимая таких вещей, сложно. Об этом не догадываются только мировые «философы» – но именно в этом и заключается их нелегкий труд.

Картель, управляющий мировыми делами через систему тонкой и многоступенчатой гидравлики, вовсе не таится от бесстрашной философской мысли в сумраке. Он, скорее, сам отбрасывает ту сумрачную тень, в которой философская мысль блуждает, пытаясь понять, на что теперь дают гранты. А на что их дают, проще всего выяснить, посмотрев, чем озабочены актуальные художники, мыслители и прочий гуманитарный корпоратив.

Я не хочу сказать, конечно, что все эти люди куплены с потрохами. Вовсе нет. Мир гораздо жестче. Платить начинают только тем, кто сам пробился в топ – а к этому моменту всякий мыслитель хорошо понимает, о чем мыслить, а о чем нет. Современный Декарт подобен элементарной частице – он проявляется лишь там, где этого требуют расчеты и балансы. Во всех остальных ситуациях он неощутим как электромагнитная волна.

Поэтому все духовные объекты, мерцающие сегодня в гуманитарной вселенной, сделаны из денег. И основной – вернее, единственный – вопрос философии звучит в наше время так: из чего сделаны сами деньги? Но философы умные ребята и молчат по этому поводу в тряпочку.

Конечно, это поразительно: кто-то, пожелавший остаться неизвестным, вынимает прямо из воздуха нечто такое, за что все остальные (включая самих философов) всю жизнь грызут друг другу глотки, а философы тихонько перетирают «за гендер» и ищут, что бы еще осудить или одобрить своим непререкаемым авторитетом. Вот и выходит, что думать обо всем приходится нам, трейдерам.

Скажу честно, основной вопрос ясен мне не до конца.

Глобальная финансовая система опирается на доллар. Вера в доллар, если по науке, основана на балансе платежеспособности ФРС (сорри, слово «solvency» на русский нормально не переводится). А этот баланс… Может, это профессиональная слепота и я чего-то не понимаю, но реально он опирается только на тоненькую жилку золота – если, конечно, не считать долгов американских сами знаете кого друг другу. Фед, правда, очень не любит про это вспоминать.

С другой стороны, говорить, что доллар не обеспечен ничем, все-таки преувеличение – он обеспечен хотя бы десятью авианосными группами. Рубль, с другой стороны, тоже вроде бы подкреплен огромным количеством вполне реальных боеголовок, но они ему отчего-то ни капли не помогают… В общем, мой третий глаз, похоже, наглухо закрыт и эта тема для меня мутна.

Но если говорить о практическом аспекте, все очень просто. Доллар – это желудочный сок Картеля, с помощью которого тот переваривает мир. Мы все – пища в желудке. А различные комбинации слов и картинок, встречающиеся в информационном поле мэйнстрима – это слюна и ферменты.

Вату даже жалко. Она год за годом пытается создать свою элиту, чтобы перестать быть пищей – а элита, развив когнитивные навыки, прикидывает цепким молодым умом, куда все идет, и превращается во враждебную слюну. И не надо никакой конспирологии – вот я, а вот Семен.

Так что на самом деле Семен был примерно таким же либералом, как немецкая овчарка. Он, как и я сам, был трейдером (я, естественно, не вкладываю в термин осуждения). Его ватные оппоненты принадлежали к той же философской школе, только были окрашены в другую масть, неумны – и уверенно проигрывали собачьи гонки.

Все это не имело для меня значения – рынок философских категорий и их текущие котировки были мне не слишком интересны. Если вы поняли, что происходит с золотом, вы уже знаете, что происходит с культуркой, политикой, идеями и всем прочим. Сила сама себе это продает и сама у себя покупает (см. мой второй обзор по золоту), а рядом стоят такие вот философы и бренчат на своих лирах о том, что… (см. мой первый обзор). Я собственно, и сам был философом – только по commodities. А Семен был брокером по ценностям и смыслам – и работал, естественно, только с теми позициями, которые обещали нормальное ралли.

Поэтому его извод «руссо либерализмо» раздражал меня не своим идеологическим смыслом, а неуместным для пищеварительного фермента пафосом – и особенно постоянными ссылками на какие-то «свободные рынки», которых в мире не осталось года так с две тысячи девятого, что знает любой профессионал (как и все гуманитарии, Семен путал рынок с международным казино, где Картель позволяет Спекуляторам играть чужими сбережениями на старость).

Словом, его философию я всерьез не принимал – да и он сам, скорей всего, тоже.

* * *

Но у Семена было удивительное чувство стиля.

Когда в Париже застрелили карикатуриста Шарли и над российскими сетями взошел тэг «Je suis Charlie», Семен не поддался стадному чувству – и солидаризировался с позицией главы французского королевского дома графа Парижского, осудившего одновременно и убийц, и провокацию. Некоторое время в фейсбуке Семена в качестве юзерпика висела строгая надпись на фоне бледных лилий:

JE SUIS LE COMTE DE PARIS[14 - Я – граф Парижский.]

Чем он приятно контрастировал со своими соседями. И убрал он эту картинку тоже как раз тогда, когда было нужно, а не тремя неделями позже, как некоторые.

Таких очаровательных мелочей было немало. И еще мне очень нравились консумерические пассажи Семена.

Их он регулярно вывешивал в фейсбуке между бичеваниями и плевками, доказывая материальную эффективность своей философии. Это была продвинутая схема эконом-потребления по-московски, позволявшая сберегать деньги, сохраняя уважение к себе (и в этом смысле мы с ним были почти близнецами).

Семен относился к тем молодым московским интеллектуалам, что держат на рабочем столе хумидор и постят в интернете подробные отчеты о вчерашней дегустации красного.

Таких много, но Семен выглядел среди них крепким профессионалом. Красненькое у него стоило обычно в районе ста долларов, а сигары были настоящей Кубой – теперь в этом уже не было никаких политических двусмысленностей. Демонстрация акта потребления в его постах имела форму внезапного разговора с невидимым другом о приятных мелочах жизни, а определение самого себя через этот акт было таким простодушно-наивным, что даже вызывало симпатию.

Его профильные боевые листки были, правда, не о сигарах. Он как бы ловил утреннее солнце экраном своего смартфона и слепил им мирового Вия – в надежде, что референты уже подняли тому веки. Маркетинг мобильных приложений походил в его исполнении на «Оду к вольности», и наоборот. В общем, паренек пребывал на самом острие духа. И был настоящим интеллектуалом, не то что помешанный на тачках Артур. Замечу, что нет ничего трогательнее, чем молоденький гуманитарий, рассуждающий о техническом прогрессе. Думаю, что стрэйта примерно так же заводит лепечущая блондинка.

Но особенно меня тешило наше профессиональное сходство. Мне казалось, что мы торчим в информационном поле точно напротив друг друга – как два антипротестных фонаря на проспекте Сахарова (где-то читал про такие).

Мне нравилась метафора. Да, мы не горим (то есть излучаем сумрак) и больно бьем током любого, кого приводит к нам реальная человеческая нужда. Но мы не полностью лишены полезных качеств – у нас можно поучиться недорогим стилистическим решениям.

Хумидор, хорошее красное и приемник метаспама, требующий ежедневной подзарядки и ношения на запястье, уже почти объединили нас с Семеном в одно целое: чем дольше нас подвергают гипнотическим процедурам, тем полнее мы принадлежим себе, я помню, и самое сладостное в том, что одна из этих процедур – ты, мой малыш…

То есть я уже начал придумывать двусмысленные нежные фразы, чтобы вдохнуть в его ухо. Словом, я с удовольствием выполнил бы указание Жука плотно сблизиться с так подробно изученным мною объектом.

Вот только…

Рассказывать о дальнейшем мне неловко – читатель может принять меня за извращенца.

Но придется.

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 14 >>