Оценить:
 Рейтинг: 4.17

Бэтман Аполло

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 25 >>
На страницу:
6 из 25
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

В комнату вошел Энлиль Маратович.

Его костюм был совершенно мокрым, в зеленовато-коричневой тине и пятнах масла. Прядь волос с затылка некрасиво прилипла к высокому лысому лбу. В первый момент мне показалось, что он специально привел себя в жалкое убожество, стараясь избежать выволочки. Я почувствовал легкий укол презрения – а потом увидел его глаза, и понял, что ошибся.

И как!

В его зрачках словно догорали огни неземного заката, который он только что видел. Закат этот был страшен и багров. Я непроизвольно шагнул назад. Даже голова Геры подалась назад на своей мохнатой ножке. Энлиль Маратович понял, какое мрачное впечатление он произвел – и попытался улыбнуться. Мне стало еще страшнее. Тогда он на несколько секунд закрыл глаза и лоб ладонями. Из них вынырнуло его прежнее – правда, грязное и усталое – лицо.

– Моя королева, – сказал он, приседая в элегантно-ироничном поклоне, – я все выяснил.

– Почему она ожила? – спросила Гера.

– Она не оживала, – сказал Энлиль Маратович. – Все было заранее подстроено. Думаю, что Иштар Борисовна обдумывала завещание не год и не два.

– Рассказывай, – велела Гера.

– У Иштар Борисовны в последние годы жизни образовался своего рода ближний круг. Всякие актеры и фокусники, которые ее развлекали по видеосвязи. Что-то вроде выводка болонок. У них даже специальный зал был для видеоконференций. Она с ними под коньячок по десять часов иногда трындела – им в три смены приходилось работать. А они про нее, натурально, ничего не знали. Им было сказано, что это чья-то там жена, в монастырь сосланная. Поэтому такая секретность. Платили много. В общем, привыкли они друг к другу, и Иштар Борисовна, видимо, решила их с собой прихватить на память. Она это долго готовила. Несколько лет. Сама программу концерта написала. Она… Я не знаю, что она думала. Но я точно знаю, что думал ее сообщник.

– Кто?

– Который последним пел. В шортах. У него в кармане был брелок, типа как от машины. Ему кнопку велели нажать, как допоет. Ну не просто, конечно, а за большие деньги. Иштар ему сказала по секрету, что это будут ее похороны и она хочет всех напугать – мол, откроются глаза на специальных пружинах. Она ему даже макет головы показала с этими пружинами. Вместе репетировали, по видеосвязи. И она каждый раз рыдала. Поэтому он ей верил и не боялся. Даже жалел немного. Что с автобусом будет, он не знал. Хотя, когда «позови меня с собой» пел, что-то такое начал чувствовать…

Гера посмотрела на экран, где крутилась закольцованная сцена только что случившейся катасторфы – автобус в очередной раз переваливался колесами через край пропасти.

– Нет худа без добра, – сказала она. – Зато халдеев напугали.

Мне показалось, что в ее лице действительно появилось нечто королевское.

– А хорошо сделала старушка, – продолжала она. – Открыла глаза и… Как там? Позвала с собой. Значит, на пружинах? Надо запомнить…

Она коротко и надменно глянула на меня.

– Мне тоже, наверно, будет нужен свой ближний круг. Свой двор. Чтобы я их всех на экранах видела, а они меня… Скажем, на кушетке. Сделаем мне виртуальное тело-люкс. Но это потом. Ты молодец, Энлиль. Не стареешь. Быстро раскопал. Только почему сам? Тебе чего, послать некого?

Энлиль Маратович виновато пожал плечами.

– Озирис при смерти, – сказал он. – А нового ныряльщика нет. Никто не хочет.

– Почему? – нахмурилась Гера.

Энлиль Маратович покачал головой.

– Это долго рассказывать.

– А мне и не надо ничего рассказывать. Поди-ка сюда. Мне как раз у тебя дела принять надо…

Энлиль Маратович посмотрел на меня – и по тревоге в его глазах я понял, что он не так представлял себе этот момент. Но отказаться он не мог.

– Иди-иди, – сказала Гера.

Энлиль Маратович решительно шагнул к ней и опустился возле ее перламутровой раковины на одно колено. Голова Геры проплыла мимо его шеи, чуть заметно дернулась и поднялась вверх. Потом Гера закрыла глаза.

Ее лицо вдруг покрылось сеткой морщин – словно оно было сделано из стекла, которое разбил попавший в него камень. Минуту она, казалось, боролась с собой, чтобы не закричать.

И победила.

– Ой как все сложно, – сказала она, не открывая глаз. – Невероятно.

– Да, – грустно согласился Энлиль Маратович. – Вот так.

Они замолчали. Голова Геры с закрытыми глазами покачивалась на изогнутой ножке, а Энлиль Маратович стоял перед ней, преклонив колено. Он был похож на предводителя пиратов, пришедшего к королеве поменять золото на рыцарское достоинство.

Я подумал, что монарх считается у людей высшим арбитром в вопросах благородства и чести – и может поэтому назначить рыцарем хоть пирата, хоть банкира. Но вот действует ли во время такой процедуры закон сохранения импульса? Не делается ли в результате царствующий дом слегка пиратским и немного ростовщическим? И продолжают ли после этого сиять на небосклоне чести эмитируемые им рыцарские титулы? Вряд ли, ой вряд ли. А уж про ордена рангом ниже вообще говорить нечего. Имя им – почетный легион…

Тут до меня дошло, что мой ум пережевывает одну из самых древних мыслей на земле, несчетные разы изложенную в ядовитейших памфлетах, от которых не осталось даже пыли – и только общий упадок спроса на королевские услуги заставляет меня видеть в ней что-то новое.

Пока я был занят этими размышлениями, прошло несколько минут тишины.

А потом Гера открыла глаза.

Ее лицо постарело на десять лет. Это вообще было не ее лицо. Это было лицо человека, который знает очень много страшного. Слишком много, чтобы имело значение что-то еще.

– Тебе больше нельзя так нырять, – сказала она Энлилю. – Случится что-нибудь, на кого все останется? Нужно молодого…

Она посмотрела на меня.

– Давай вот его назначим.

– Слушаю, Иштар Владимировна, – сказал Энлиль Маратович, поднимая на меня глаза. – Только Озирис не должен его учить. Он…

– Я знаю, – ответила Гера. – Мы пошлем нашего Раму…

Она заговорщически подмигнула Энлилю Маратовичу.

– Пошлем его… За границу. Пусть от нас отдохнет, раз ему здесь душно. Когда следующее посвящение в undead?

Энлиль Маратович секунду думал.

– Через пять дней.

– Вот и отправим. Нам нужен хороший ныряльщик. Того же Озириса кто пойдет провожать?

– Верно, – вздохнул Энлиль.

– Рама, поедешь учиться, – сказала Гера. – А теперь иди. Собирай сумку. У нас много дел.

В ее голосе не было ни раздражения, ни обиды. Вообще ничего личного. Просто у нее и правда было много дел. Слишком тяжелых даже для ее новой шеи.

Я понял, что мне до сих пор ее жалко. Но ее не следовало жалеть. Она была королевой.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 25 >>
На страницу:
6 из 25