Желающих оказалось восемь человек, сомневающихся – двое, несогласных – один, Голубев. Таким образом, предложение было принято и объявлена пятнадцатиминутная готовность. Учитывая позднее время и не совсем спортивное состояние, утвержденный маршрут был сокращен почти вчетверо. Соколовский лично на большой карте, а затем и за воротами рассказал «спортсменам» о пути следования. Особое внимание он обратил на два крутых поворота и одно узкое место между деревьями. Кроме того, один из работников базы был направлен разметить маршрут светодиодными фонариками. Несмотря на не очень широкую дорогу, всем удалось выстроиться в одну линию. Отмашку на старте доверили сделать «виновнице торжества». Проходя мимо Федора, Настя шепнула:
– Буду болеть за тебя.
– Раньше надо было думать! – не очень любезно ответил тот, хотя настроен был совершенно противоположно.
Мысли о Насте вызывали забытую сладостную тоску. Подобное он испытывал лишь однажды – в девятом классе их общей с Лехой школы. Тогда он буквально бредил Катькой из соседнего подъезда. Однако летом ее отца-военного перевели в Екатеринбург и после непродолжительного контакта в Интернете чувства постепенно угасли. В «Вышке» у него, как у всех нормальных парней, была девушка. И даже не одна. И хотя он с ними и получил первый сексуальный опыт, от этих взаимоотношений ничего душевного не осталось. С другой стороны, его буквально бесило отношение писательницы к близости с мужчинами.
«Погоди, если тебя никто не научил правильному поведению, то я покажу, как надо Родину любить!» – стартуя, думал Федор. Он так яростно жал на педали, что через пару минут оказался в абсолютном одиночестве. Лишь тяжелый лесной воздух шуршал в ушах, да мелькали развешенные у обочины фонари. Почувствовав, что тут вполне реально победить, он еще активней погнал велосипед. По лесной тропе «просвистел», как по тоннелю. Конфигурация первого поворота четко просматривалась издалека. Поэтому он был пройден, практически не замедляясь. Было понятно, что к этому моменту остальная группа значительно отстала. Разум подсказывал, что пора притормозить и спокойно преодолеть оставшийся путь. Однако адреналин с примесью алкоголя сделали свое дело – Бабочкин увеличил скорость.
Поэтому ко второму повороту он не подъехал, а подлетел, не зная о том, что были допущены две трагические ошибки. Соколовский, рассказывая о сложностях маршрута, совершенно забыл, что последний отрезок проходит по краю глубокого, заросшего деревьями, оврага. Кроме того, парень, который развешивал фонарики, не рассчитал их количество и заметно проредил последний этап дистанции.
Ощущение свободного полета Федор испытывал не раз. Как и сегодня, это происходило спонтанно и с некой бравадой. Но тогда прыжки страховались тарзанкой и последующие события были предсказуемы. Совсем другое дело – полет на велосипеде в ночном лесу. Естественно, в первый момент он даже не понял, что произошло. Просто земля ушла из-под колес, а потом… потом горизонтальное движение преобразовалось в свободное падение. Оно было достаточно продолжительным, чтобы успеть испугаться и ощутить свое весьма незавидное положение. Когда велосипед обломал первую ветку, Федя мысленно перекрестился. Хотя понимал, что это бесполезно. Нет, в бога он, конечно, верил, но не настолько, чтобы надеяться на его помощь. Поэтому в момент касания грунта губы практически самостоятельно вывели роковое слово – «пи…ец!».
Глава Третья, в которой, наконец, начинается научная фантастика
Вначале было ощущение невероятной легкости. Затем он открыл глаза и обнаружил… белый кромешный мрак. Тем более что поднятая рука в «молочной» темноте совершенно не просматривалась. Резкое приближение ладони к глазам вызывало едва заметное движение воздуха и некоторое изменение фона. Это означало, что все происходящее реально. Сомнения рассеялись, когда раздались странные звуки. Что это? Речь живого существа? Разговор двух субъектов? Свою природную способность к языкам Федор особо не развивал, хотя свободно общался на английском, понимал французский, а любое наречие мог в принципе правильно идентифицировать. Так вот – ни на какой язык мира это похоже не было!
Щелканье с завыванием ветра – вот что это напоминало. Но почему звуки ассоциировалось с диалогом? Да потому что они различались как по тону, так и по тембру. Кроме того, когда был слышен один, другой молчал. В какой-то момент белая пелена рассеялась, а расплывчатые контуры приобрели конкретные образы. В странном шарообразном помещении находились два человека. Они склонились над лежащим Федором и внимательно на него смотрели. Затем, как по команде, улыбнулись. Это было понятно по их глазам. Остальные части лиц были закрыты… тюрбанами. Недолго думая, он ответил им тем же. Однако тут же возник вопрос: «Как я попал в Египет?» В последнюю поездку в эту страну Бабочкин с экскурсией посещал берберов. Так вот – это были точно они. Более того – судя по глазам и комплекции, один из них являлся мужчиной, а вторая – женщиной. Но причем тогда эти звуки? На арабский язык они и близко похожи не были.
Как только он об этом подумал, случилось чудо – незнакомцы заговорили по-русски. Точнее, судя по свисту и треску, вещать на странном языке они не прекращали, однако смысл сказанного стал абсолютно понятен. Незримый синхронный переводчик воспроизводил родную речь.
– Приветствуем тебя, иной, – слышался приятный мужской голос. – Рады видеть в добром здравии и хорошем настроении.
При этом субъекты сложили ладони, коснулись ими лба, а затем резко развели и подняли руки. Ритуал, сопровождаемый громкими щелчками, повторился трижды. «Переводчик» молчал, поскольку, скорее всего, последние звуки отражали лишь эмоции.
– Что происходит?! – вырвалось у Федора. – Кто вы?
– Не волнуйся, иной, – успокоила его женщина. – Мы знаем, что ты человек. Ничего страшного не случилось. Просто ты вознесся к нам в результате несчастного случая…
– То есть, вы хотите сказать, что я в раю?! – подскочил ошарашенный Бабочкин. – А вы, стало быть, ангелы?!
– Нет, нет, совсем наоборот, – коснулся его плеча мужчина.
– Ад, что ли?… – нервно осмотрелся Федор.
Он лежал в центре огромной комнаты со странным интерьером. Куполообразный потолок переходил в овальные стены, упирающиеся в эллипсовидный пол. Содержимое помещения полностью гармонировало с его необычной формой. Полки и ниши в стенах были закруглены, как и нечто похожее на кушетку. Дверь в комнате тоже представляла собой эллипс. То есть основная особенность окружающего пространства заключалась в отсутствии каких-либо углов – внешних и внутренних.
– Ну… на чертей мы точно не похожи, – засмеялась женщина. – Не правда ли?
– Кто же вы в таком случае?
– Мы хуняне…
– Кто?!..
– Жители планеты Ху. Ты попал к нам случайно. Мы этого не хотели, но так получилось.
– И давно я тут… у вас?
– Нет. Ты найден несколько циклов назад в случайной выборке.
– В чем, простите?…
– Ночью ЗДЕЦ работал на вашей планете и послал тебя на Ху, – поведал абориген.
Федор перехватил его взгляд, пытаясь обнаружить хоть какое-то лукавство. Он был абсолютно уверен, что ни один человек, произнесший подобную фразу, не должен удержаться в невозмутимом состоянии. Однако ожидаемого взрыва смеха и похлопывания по плечу типа: «Да ладно, парень, расслабься – мы тебя разыграли» не случилось. Глаза «берберов» оставались в прежнем дружелюбно-улыбающемся состоянии.
– Простите, я опять не совсем расслышал – кто у нас работал?… – Бабочкин решил сам подтолкнуть их к истине.
– ЗДЕЦ, – радостно подтвердила женщина.
– А кто это?
– Не кто, а что, хотя…, – посерьезнел мужчина. – Ты не знаешь, кто такой ЗДЕЦ? Да куда вам, человекам! Не скоро вы услышите о Звездном Духе Единородных Цивилизаций. Это явление, которое, представь себе, отсылает на Ху материальные субстанции вплоть до планетарного масштаба.
Даже если бы Федор призвал всю свою фантазию, то все равно бы ничего не представил. Смысл сказанного шокировал, поэтому он решил уточнить:
– Куда отсылает?
Лишь сейчас бросилась в глаза анатомическая особенность аборигенов – полное отсутствие ресниц. О бровях же сказать было нечего, поскольку лоб полностью закрывала повязка. В этот момент глаза аборигена стали грустными, хотя голос не изменился:
– На нашу планету. Неужели это не понятно? Честно говоря, я был лучшего мнения об умственных способностях землян. Вот и… получили особь… на свою голову…
– Вы не совсем правильно меня поняли, – в смятении проговорил Бабочкин. – Я не сомневался, что вы шутите. Но, если серьезно, то хотелось бы узнать, как далеко действует этот ваш ЗДЕЦ?
– Для него не существует расстояния. Имеет значение лишь направление.
– Вы же сами только что сказали, что все посылается на Ху.
«Боже, что я говорю», – подумал при этом Федор.
– В основном, да, – поднял глаза хунянин. – Однако по решению Высшего Совета ЗДЕЦ может перейти на ручное управление. Тогда можно посылать что угодно и куда угодно. Достаточно сказать, что он помогает нам перемещаться в космосе…
– Как быстро? – поинтересовался Бабочкин.
– Практически мгновенно.
– Откуда он взялся или… вы его изобрели?
– История об этом умалчивает, – бросив взгляд на соплеменника, проговорила женщина. – Впрочем, это закрытая информация. Ты излишне любопытен, человек. Назови свое имя.
– Федор.
– Какое нерациональное обозначение личности! – искренне удивилась она.
– Простите, а вас как зовут?
– Я Бу, – гордо представился мужчина.